Глава 7

Я перехватил сучку как раз в тот момент, когда она ступила на порог.

— Это все бесполезно, Даня. От меня не убежишь. Ты же это понимаешь, — разворачиваю ее к себе, и меня будто молнией прошибает. Ее взгляд заставляет сердце бухаться о ребра с такой частотой, что больно становится за грудиной. — Даня?!

Но девушка тут же опускает взгляд и упирается в мою грудь кулачками.

— Отпусти, — шепчет она, пытаясь отстраниться.

— Я просто хочу поговорить, — стараясь справиться со своими эмоциями, отвечаю ей.

— Илья, — она громко сглатывает, и я в тусклом свете ночи вижу, как хаотично пульсирует венка на ее шее и дрожат ресницы, — поверь, сейчас не время. И… я хотела извиниться за то, что произошло возле клуба и в клубе.

— Если только поцелуешь меня… — перебиваю ее.

Черт! Зачем я это сказал? Это не я, это все гребаная фантазия, которая семимильными шагами бежит впереди меня.

— Илья! — возмущенно лопочет Даня, и я, не глядя, чувствую, как ее щеки вспыхивают румянцем.

Где-то в глубине души понимаю, что зря я начинаю ворошить прошлое, ведь Даня мать моего племянника… хоть выжигай эти слова у себя на сердце, чтобы помнить об этом постоянно.

— Но ты же именно этого хотела от меня, не так ли?

Я схожу с ума? Почему мой рот говорит совсем противоположное тому, что диктует рассудок?

— Когда я этого хотела, Илья, ты отверг меня, а сейчас я этого не хоч…

Я не дал ей договорить. Силой сломив преграду в виде ее рук, я впился в ее рот поцелуем. Чертова память тут же подбросила мне воспоминания о том, какой эта девочка может быть горячей и отзывчивой на мои ласки. И руки, будто отказавшись слушать команды мозга, принялись блудить по телу девушки.

Спустя уже несколько секунд мой член готов был перейти на другой уровень сближения, о чем сигнализировала нарастающая пульсация в основании ствола. Скользя ладонями по спине Дани, я остановился там, где значилась граница дозволенного, и, долго не раздумывая над тем, что можно, а чего нельзя, сжал ее задницу и впечатал своей возбужденный орган в ее пах.

— Черт! — выдохнула Даня мне в губы и вцепилась ногтями в лопатки.

— Хочу тебя, Даня! Прямо здесь и прямо сейчас, — я качнул бедрами вперед так, чтобы у девушки и сомнений не осталось в моих намерениях.

Короткий выдох, сорвавшийся с губ девушки, сказал все за нее. Она меня хочет так же сильно, как и я ее. Вот только всеми возможными способами пытается скрыть от меня это. Возможно, Даня делает правильно, что отгораживается от меня. Ведь это та граница, которую мы не должны переступать.

— Я потом буду жалеть об этом, — чуть слышно говорит девушка, и эти слова действуют на меня так же отрезвляюще, как если бы она мне дала пощечину.

Я медленно, очень медленно разжимаю пальцы и отпускаю ее. В памяти делаю заметку, что Даня сама не спешит от меня отходить. Она продолжает так же стоять на месте, вплотную ко мне, вот только во взгляде ее больше не вижу того дикого блеска желания. А может, мне показалось? Возможно, я придумал себе все? Может, это все алкоголь, которого Даня выпила, как я понял, немало?

— Не надо жалеть, Лика, — это ее второе имя резануло слух, будто металлический скрежет железа о железо, но я сам хотел стереть тот момент интимности, который всегда присутствовал между нами, когда я называл девушку Даней (ведь так называл ее только я), — этого больше не повторится.

Лицо девушки скривилось, как будто она съела кусочек лимона. И развернувшись ко мне спиной, не сказав ни слова, скрылась за входной дверью.

Придурок!

Я постоял еще пару секунд, созерцая черноту полотна, а потом пошел прочь от этого дома. От Дани. И от чертового соблазна трахнуть эту девчонку прямо сейчас.

Когда я оказался в машине, то так и не смог включить зажигание, чтобы уехать. Откинув спинку кресла, я продолжал стоять на месте рядом с домом Дани. В голове был полный бардак. Я не знал, что делать. Как дальше вести себя с ней? То, что я ее хочу до боли в паху, только дурак не смог бы признать, но я не дурак. Я просто больше не желал испытывать ту боль, которую однажды уже испытал и пережил.

Сделав глубокий выдох, я решил для себя одно: пока Даня живет в моем городе и пока мой племянник находится рядом с ней, я не позволю ни одному козлу приблизиться к ним ни на шаг. Даже такому козлу, как я.

И только после того, как это утверждение самому себе уплотнилось и толстым пластом осело в сознании, на душе полегчало до такой степени, что я решил вернуться в бар и напиться вусмерть. А еще неплохо было бы все-таки трахнуть одну из шлюшек в баре.

Выезжая на дорогу, я заметил, как из калитки Дани выходит заспанная девушка, которую возле обочины поджидает такси. Как же я облажался, когда обвинил Даню в том, что она легкомысленная мать. И вот эта показательная правда в виде няни как затрещина судьбы для меня, чтобы мою душу теперь терзали муки совести.

Я должен все исправить. Завтра же я постараюсь все исправить. И пусть для этого мне придется каждый день мастурбировать в кулак от вида аппетитных форм малышки, но я больше не позволю себе и пальцем до нее дотронуться.

Утро выдалось суровым и жутко сухим для меня. Хоть я вчера и не поехал обратно в бар, но до этого я достаточно выпил, чтобы сейчас меня мучило похмелье.

Откинув с себя влажное от пота одеяло, медленно встал с кровати. Голова гудела, как турбина самолета. Чуть пошатываясь, цепляя углы, добрел до кухни. Бутылка холодной минералки, неизменно стоявшая в холодильнике, спасла меня от смертельного обезвоживания. Ледяной душ и после две таблетки аспирина добили похмелье, превратив меня в нормального человека.

По дороге на работу я выстраивал про себя речь, которую буду говорить этому несозревшему мудаку. Уж я ему постараюсь втолковать, что Даня не просто девушка с ребенком, с которой он может поиграть, а потом, когда его богатенькой заднице надоест, расстаться с ней. Так у него вряд ли получится. Я совсем не доверял столичному засранцу, у которого еще молоко на губах не обсохло. Да мне кажется, он и не до конца осознает, насколько серьезно решение встречаться с девушкой, у которой есть ребенок. Но если я увижу в нем потенциал, то, пожалуй, дам ему шанс попробовать сделать Даню счастливой. Ведь этого не успел сделать ни Егор, ни тем более я.

На работу я сегодня приехал один из первых. Парковка перед офисом была полупуста. Отлично. Значит, еще будет время порепетировать речь. Блядь, чувствую себя как-то неправильно. Возможно, это все потому, что взял на себя роль старшего брата Дани, хотя никаких родственных чувств я к ней не испытывал. Только лишь ревность и злость от того, что придется наблюдать за всей это чепухой в роли свахи.

***

— Илья Андреевич.

В дверь просовывается Роман, и я взглядом приглашаю его зайти.

— Что-то случилось?

Я вижу, как парень смотрит на меня с неким любопытством, будто вчерашняя история поставила нас на один уровень.

— Случилось, Роман. Присаживайся.

Парень опускается в кресло, принимая небрежную позу.

Блядь. Внутри закипает злость мгновенно. Как же бесят меня эти приезжие богатеи. Ведет себя так, будто мы с ним давние друзья и с малых лет в одной песочнице играем. Уволю нахер и не посмотрю на то, что в офисе не хватает архитектора.

Не знаю, что узрел в моем взгляде Роман, но, когда я открыл было рот, чтобы поставить этого молокососа на место, он вдруг поменялся в лице.

— Я понял, вы не по рабочим моментам меня вызвали, — он вдруг весь подобрался и сделался сразу серьезным.

— Схватываешь на лету, молодец, — я встал со своего места, подошел к окну.

— Вы по поводу Лики хотели что-то спросить?

Я уловил, как интонация в его голосе поменялась, но оборачиваться не стал, не хотел, чтобы он углядел хоть одну эмоцию на моем лице. А они, уверен, были.

— Да, именно о ней, — сделал выразительную паузу, — я не знаю, насколько вы тесно общаетесь с Ликой… — как же непривычно было произносить ее второе имя. — Она говорила тебе, кто я?

— Хм, да нет. Как-то нам еще не довелось разговаривать о ее прошлой жизни, — просто сказал он.

А я теперь на сто процентов убедился в том, что Роман с Даней не находятся в близких отношениях. Иначе ей бы пришлось хоть как-то обмолвиться парню, от кого у нее ребенок.

— Я дядя ее сына, — глухо сказал ему.

— Ого. Я даже не в курсе был…

— Я надеюсь, этот разговор останется между нами, — перебил я его и, полностью справившись с эмоциями, повернулся к нему лицом.

— Конечно, — кивнул парень.

— Я скажу тебе две простых вещи, над которыми тебе придется очень хорошо поразмыслить, прежде чем дальше подкатывать к девушке моего брата.

У пацана даже кадык дернулся от напряга.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что Данилика не просто девчонка, которой можно присунуть и послать потом нахер. У нее есть ребенок, а это уже другой статус у девушки и другие требования к парню, который хочет ей присунуть, вкурил?

По его взгляду я понял, что он внимательно впитывает мои слова.

— Ну, как бы я изначально был в курсе того, что Лика — девушка с прицепом.

Я аж воздухом поперхнулся.

— Кхе, — кашлянул в кулак.

Вот как это называется сейчас, ребенок — прицеп. Ну, хорошо, о'кей.

— Это хорошо, что тебя не пугает ответственность. А еще ты должен засечь себе в голове: если обидишь ее… я просто так этого не оставлю. И это не угроза, Роман, это констатация факта. У девочки нет брата, который мог бы за нее постоять, но у нее есть я. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы перед тем, как начать трахать ее, ты подумал семь раз.

— Я понял, Илья Андреевич, — сухо проговорил он. — Я могу идти?

— Можешь. Иди. Работы у нас накопилось очень много. А на носу корпоратив, — я продолжал, как примороженный, стоять на месте, наблюдая за парнем, и прежде, чем тот вышел, бросил ему в спину: — Пусть этот разговор останется между нами.

— Я понял, — и парень захлопнул за собой дверь.

Понял, блядь, он! Ни хера он не понял. Этим столичным мажорам плевать на все человеческое. Знаем. Видели уже таких. Пробовали на вкус.

Порывисто выдохнув, я подошел к столу и с силой впечатал в столешницу ладонь. Переживания за Даню и Марка заклокотали где-то в районе глотки.

Нахера я ввязываюсь во все это дерьмо? Меня же, сука, об этом никто не просит, а если Даня еще и узнает, что я веду разговоры за ее спиной, то и вовсе все попытается сделать назло. Сука дерзкая не уступит же. Пойдет наперекор.

В голове мысли начали прокручиваться будто через мясорубку. Все, к чертовой матери, перемешались, не позволяя выцепить единственно правильную. Ну, что ж, значит, придется идти наощупь. Все через задницу. Как и всегда у меня. Усевшись в кресло, закинул ноги на край стола. Достал телефон. Мой мозг легких путей не ищет. Разблокировав экран, я набрал Гену.

— Да, Илья.

— Зайди сразу ко мне. Есть дело.

— Какой ты активный с утра, — хмыкнул друг в трубку. — Через пятнадцать минут буду.

— Жду, — и отключился.

***

Стоя возле дома Дани, я даже не мог представить, что мой разговор с Геннадием подтолкнет меня к подобным действиям. И после того, что между нами произошло, это, пожалуй, самый идиотский поступок, который я мог только совершить. Уехать бы, конечно, можно было… но я не мог. Не мог поступить по-другому. Когда узнал от Романа о том, что он не собирается отступать от своей идеи покорить сердце Дани, во мне вдруг проснулась какая-то ревность и сраный дух соперничества. Вот только соперничать мне придется не за сердце дамы, а за возможность стать для девушки кем-то большим, чем братом бывшего парня. А еще побороться за внимание племянника, которого у меня не было целых пять лет. И на всю эту дурость меня подтолкнул разговор с Геной. А я, если честно, рассчитывал на совершенно другой исход нашей встречи. Я думал, друг мне даст дельный совет, например, о том, как избавиться от навязчивой мысли защитить, помочь и… блядь, затащить девчонку своего брата в постель. Но то, что я услышал, в первые секунды обескуражило меня, а вот дальше было хуже. После того, как оправился от его совета, чуть не разругался с Геной в пух и прах, но вовремя включив мозг, понял, что друг в чем-то прав. И пусть с первой частью истории, которую он рассказал, я абсолютно не согласился (ну, это ж надо было предложить жениться на Дане, что за бред?!), но со второй я был абсолютно солидарен. Я переступлю через себя. Затолкну все свое влечение к девчонке в глухую комнату сердца и запру на хренову тучу замков, как я это и сделал пять лет назад, но найду подход к ней и моему племеннику. И никто, и ничто меня не остановит.

Достаю с заднего сиденья букет цветов, большую машинку на пульте управления и еще не остывшие боксы с роллами. Насчет последнего я, конечно, был не уверен, но девчонки должны любить подобные вещи. По крайней мере, буду надеяться, что Генка не ошибся.

Подходя к калитке, я заметил, как колыхнулась занавеска на окне, вот только не успел разглядеть, была ли это Даня, или, возможно, сквозняк. Но эти мысли недолго занимали мою голову, так как через пару минут на пороге появилась сама Даня. Разгоряченная, со сверкающими глазами, она была похожа на дикую фурию, которая в любой момент готова накинуться на меня и откусить к гребаной матери мою непутевую голову. А следом за ней в дверном проеме показался малой. И я тут же обратил все свое внимание на него.

— Привет, мужик, — улыбнувшись, подмигнул Марку.

— Привет, дядя Илья, — сдержано так махнул мне ручонкой мальчик, хотя я видел, как блестят нетерпением его глаза в ожидании подарка.

— Здравствуй, Лика.

Я смотрел ей в глаза и понимал, что будет сложно найти взаимопонимание, а может, даже невозможно. Коротко выругавшись, я протянул ей цветы.

— Что это? — скрестив руки под грудью, она кивнула на букет.

— Лик, — я сжал стебли цветов с силой, потому как тон девушки не предвещал ничего хорошего, а я приехал не для того, чтобы меня отшивали, — давай поговорим.

Стою как гребаный придурок с вытянутой рукой и цветами перед девчонкой, у которой на лице написано, что она меня вот-вот пошлет.

— Мам, может, вы поговорите? — дернул ее за край футболки Марк, и я в недоумении перевел на мальчишку взгляд.

Я даже и представить себе не мог, что в таком возрасте дети настолько сообразительны.

Правда видно было, что парнишка соображал исключительно в свою пользу. Очень хотел получить подарок. Улыбка невольно растянула губы, и я, не удержавшись, вновь перевел взгляд на Даню и шагнул вперед. Она продолжала гнуть свою линию. Поджатые губы, хмурые брови, вот только выражение глаз ее выдавало с головой. Взгляд был наполнен неподдельным восхищением и любовью, такой чистой и искренней по отношению к сынишке, что у меня засосало под ложечкой.

— Марк, так нечестно, — мягко проговорила она, потрепав сына по голове.

— Мам, ну, ты же знаешь, что если долго сердиться, то вот тут, — племянник провел пальчиком между своих бровей, — будет некрасивая морщина, и ты у меня станешь страшненькой.

И после этих слов Даня, не выдержав, прыснула со смеху. Боже. Это было настолько прекрасно, что моя дыра в груди заполнилась чувством радости и любви одновременно. Это было странное, пугающее чувство. И сейчас я реально забеспокоился о том, что зря пришел сюда.

— Ладно уж, ты преувеличиваешь, — наконец перестав смеяться, отозвалась Даня и посмотрела на меня, — давай цветы, я их поставлю в воду. Они же не виноваты в том, что их покупают такие идиоты, — последнее она прошептала одними губами, чтобы не услышал ребенок, — как ты.

— Так я могу принять от дяди Ильи подарок? — серьезно спросил мальчишка.

— Ну, если это подарок тебе… — она выразительно посмотрела на меня.

И до меня наконец-то дошло, что я стою окаменевшим истуканом и тупо наблюдаю за всей картиной, не дышу.

— …то можно.

— Конечно, тебе, Марк, — хрипло произнес я и протянул племяшу игрушку, а Дане цветы.

— Ух, ты! — выдохнул мальчишка и, схватив коробку, умчался вглубь дома.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что я идиот? — вопросительно поднял я бровь, делая еще шаг ближе.

— Ты привез еду? — Даня забрала из моих рук цветы и потянулась за роллами.

— Ты не ответишь? — повторяю вопрос, хотя уже понимаю, что незачем докапываться до слов. Вот только мне почему-то необходимо было услышать объяснение сказанного.

— Спасибо за машинку сыну. Я уже давно не покупала таких больших игрушек Марку, думаю, он оценит твой подарок.

Она специально игнорирует мои вопросы, и это немного раздражает. Я понимаю, что она тем самым дает понять, что не хочет развивать эту тему. Я открываю рот, чтобы повторить свой вопрос.

— И ты у меня еще спрашиваешь, почему я тебя так назвала? — она резко разворачивается ко мне лицом в тот момент, когда мы находится на пороге кухни. — Если продолжишь насиловать мой мозг своими объяснениями и тупыми вопросами, то тебе лучше свалить сразу. Я не настроена объясняться с тобой. Я знаю, зачем ты пришел, Илья. И все эти цветы, игрушки и вот это, — она поднимает прозрачный пакет на уровне наших глаз. — Ты думаешь, я бестолковая и не могу догадаться, что пришел ты, чтобы загладить свою выходку?

Я молча смотрю на нее. М-да, твою мать, а что я, действительно, ожидал от нее услышать? Слова благодарности? Нет, вряд ли…

А может, я где-то в глубине души до сих пор надеюсь на то, что у нас может все получиться?! Хотя, теперь, когда я у нее есть ребенок от Егора, это тоже вряд ли исполнимая фантазия.

— Так что, Илья?! Мы будем пробовать еду для девочек? Или этой девочкой сегодня буду не я?

Вот же сучка, умеет меня поддеть.

— К твоему сожалению, Лика, — делаю ударение на последнее слово, — этой дамой сегодня являешься ты.

— Неожиданно, — ухмыляется она и, разворачиваясь ко мне спиной, проходит на кухню. При этом виляет задницей так, что во рту пересохло от созерцания ее аппетитных изгибов, а в пальцах приятно зазудело от воспоминания того, как я имел возможность сегодняшней ночью их изучать.

Стоп! Нет! Я тряхнул головой. Об этом надо и думать забыть! Я не могу позволить своей фантазии возобладать над разумом. По крайней мере, не сейчас. Не перед ней.

— Судя по выражению твоего лица, — прощебетала девчонка, и я тут же оторвал свой бесстыжий взгляд от ее прелестей, посмотрел на нее, — ты мне что-то еще хотел сказать. Или я не права?

Даня хлопочет на кухне, беззаботно распаковывая контейнеры с роллами, а я до сих пор продолжаю стоять в дверях и любоваться девочкой моего брата. Какая же она необыкновенная. Такая вся правильная и светлая, что все мои придирки, которыми я до сих пор пытался омрачить ее образ в своей голове, сдохли прямо сейчас, корчась в муках.

— Да, ты права, — глухо произнес ей в ответ, отводя глаза в сторону.

Тяжесть от того, что Даня никогда не будет моей, неподъемным грузом легла на сердце.

— И что же, Илья?! — ее звонкий голос ударяется во мне эхом и оглушительным звуком бьет по ушам.

Хочу сбежать. Сейчас понимаю, что приехать к Дане было плохой затеей. Я оказался не настолько сильным, чтобы сдержать рвущееся наружу влечение к малышке.

— Прости, Даня, — я резко разворачиваюсь и покидаю дом, не найдя в себе сил даже на прощание.