Глава 8

В гробовом молчании я сижу на кухне и медленно пережевываю безвкусную роллу.

Сбежал. Опять сбежал.

Смотрю на пустой дверной проем не мигая. Как будто пытаюсь гипнотизировать, надеясь на то, что Илья вот-вот в нем появится. Вернется. Но минуты идут, а там по-прежнему пусто. Сбежал.

Удрученное состояние наваливается на плечи тяжелой плитой, придавливая меня грудью к столу.

Что я сделала не так? Вроде бы ничего компрометирующего не говорила?! Так отчего же он сбежал?

Чем больше я думала об этом, тем дальше заводили меня в тупик догадки. Прокручивая в мыслях наш с Ильей разговор, я анализировала все настолько досконально, что разболелась голова. Объяснения его поведению я при этом так и не нашла. Несколько раз хваталась за телефон в попытке позвонить ему, но потом, чуть остыв, возвращала аппарат на прежнее место. Для себя решила одно: унижаться я больше не буду. Выросла из этого возраста. И если он хочет налаживать со мной и с Мариком отношения, то пусть старается.

Убрав все со стола, направилась в спальню, чтобы проверить на завтра свое расписание. Работу никто не отменял, и что бы я ни говорила, а работать с Мартой мне было в удовольствие.

— Мама, а почему дядя Илья ушел так быстро? — слышу вопрос Марика одновременно с тем, как его короткие ручонки обнимают меня сзади.

— У дяди Ильи появились срочные дела, — улыбаясь ему, треплю волосы на макушке.

— Он даже «пока» не сказал, — надул губки малыш.

— Он попросил меня это сделать, — отвечаю ему и целую в щечку.

— Мам, а мам…

— Да?

— А может, Рому позовем? С ним мне больше нравится. Он веселый, — Марик поднимает голову, а я сглатываю образовавшийся от его слов ком в горле.

Этого я точно не хотела слышать от своего сына.

— Нет, зайчик, Рома сегодня занят…

Стоило мне произнести эти слова, как неожиданно зазвонил телефон. Марик от любопытства вытянулся весь, заглядывая в экран, чтобы увидеть звонящего, а я не торопилась показывать ему.

Вот, как говорится, «вспомни г…вно, и всплывет оно».

— Мам, это Рома, Рома?! — захлопал в ладоши Марик.

Я не смогла обмануть радостных ожиданий сына, пришлось поднять трубку.

— Да, — говорю грубовато.

— Оу, девочка Лика не в настроении?

Ироничный голос Ромы выбешивает сразу, но я держусь, ведь Марик продолжает смотреть на меня с таким восторгом, что приходится сдерживаться.

— У меня все хорошо с настроением, Роман. Что ты хотел?

— Я хотел пригласить тебя на свидание.

— Нет.

— Почему?

— Мне не с кем оставить Марика.

— Так это не проблема, Лика. Ты же знаешь, что Марик нам не помеха, — неожиданно, Роман меня смог удивить.

Он, конечно, и до этого хорошо относился к Марку, но все же я внутренне чувствовала, что он ему мешает.

— Мама, мама, ну давай пойдем! — не скрывая радости, забегал на месте Марик, а мне вдруг снова стало не по себе.

Мне хотелось, чтобы вот так же верещал от радости Марк из-за Ильи.

— Я не уверена, что у нас с тобой сегодня есть время, малыш, — обращаюсь к Марку, и у сынишки моментально меняется выражение лица.

— А я уверен, — решительно, в противовес мне отвечает Роман, — поэтому уже жду вас. Выгляни в окошко, дам тебе горошка.

Чувствую, что он улыбается в трубку, и понятно, почему. Я сижу и растерянно смотрю на окно, а потом медленно встаю и отодвигаю шторку. На асфальте стоит такси, а рядом с ним машет нам рукой Роман. Эффект неожиданности достигнут, и я в растерянности машу ему в ответ, но тут же одергиваю себя и, задвинув шторку, сажусь обратно. Но Марк, уже завидев Романа, снова открывается штору и, будто ужаленный в попку, мечется, не останавливаясь, перед окном.

— Мама, мама, там Рома. Смотри!

— Вижу, милый. Ну, что ж. В этом сражении ты победил, Роман, но поверь, так просто русские не сдаются, — и прежде, чем парень что-то мне смог ответить, отключилась.

Натягивая узкие джинсы и безразмерную футболку, гоняю мысли вокруг Ильи. Раз уж вечер не задался, так уж проведу его с полным провалом, но ребенок пусть порадуется, и проступок Ильи исправит Роман.

— Мама, помоги, — слышу хныканье Марика, когда он пытается надеть футболку.

— Конечно, помогу. Ты не психуй, давай, просовывай одну ручку, потом вторую…

Через двадцать минут мы, полностью с Марком готовые, выходим из дома.

— Рома! Рома! — Марик, оставив мня одну закрывать дверь, побежал к парню.

— Марк, стоять! — прикрикнула я на него, когда он схватился за ручку калитки.

— Чего, мам? — пискнул сынишка, отдергивая руку.

Что же я, дурочка, ору на сына?! Да еще и при посторонних. Но отчего-то радость Марика по отношению к Роме меня так сильно задевает, что чувства сложно скрыть и сдержать в себе.

Глянула на дорогу, и в груди больно защемило. Лучше бы там стоял Илья. Почему не он?

В этот момент Роман двинулся к нам навстречу, и прежде, чем я успела закрыть дверь на замок, он открыл калитку и подхватил Марка на руки.

— Привет, гном, — он подставил сжатую в кулак руку Марику, и тот с удовольствием стукнулся о него своим кулачком.

— А что это мама у нас такая недовольная? — слышу вопрос, но он явно адресован не мне.

— Не знаю, Рома, — отвечает сын голосом, наполненным такой печалью, что невольная улыбка растягивает губы, и я поворачиваюсь к ним лицом. С замком уже успела справиться. И в этот момент сын продолжает: — Наверное, это из-за дяди Ильи.

Я застываю в нескольких шагах от Романа, который приковал меня к месту своим ледяным взглядом, у меня даже выдох рваный вырвался из горла. Но тут же, ровно через секунду, выражение его глаз меняется, и он смотрит на меня уже с любопытством.

— Это тот дядя Илья, что твой…

— Да, именно он, — прерываю я Романа, — и это, заметь, не твоего ума дело. Договорились?! — сбрасывая с себя оцепенение, строго говорю парню.

— Как скажете, мадам, — парень разворачивается и идет первым.

Мне ничего не остается делать, кроме как следовать за ним.

***

Уставших, полностью лишенных сил, Роман нас доставил домой уже ближе к одиннадцати вечера.

— Боже, я завтра не смогу встать, — простонала я, пропуская в дом Романа со спящим ребенком на руках.

— Где его спальня? — шепотом спрашивает Рома.

— Сейчас, дай хоть дух перевести, — покряхтывая, я стягиваю с себя кеды и направляюсь в сторону своей спальни.

Я так устала, что меня даже не смущает тот факт, что Роман ночью находится в моем доме, да еще и посетит сейчас мою спальню.

— Вот, клади его на кровать, а дальше я сама, — указываю ему на свою кровать, а сама остаюсь стоять в дверях, прислонившись спиной к косяку, наблюдаю, как Роман аккуратно укладывает Марика, поправляя ему подушку под головой.

— Какой же он у тебя непоседа, — хмыкает парень и не спешит покидать комнату. — А у тебя тут уютненько, — медленно оглядывает он спальню.

— Твои комплементы мне мало интересны, Ром, — грубовато обрываю его. — Спасибо тебе, что развлек сегодня Марика, но извини, я устала и очень хочу спать.

Чуть сдвинув брови к переносице, Роман оглядывает меня с головы до ног, а потом, возвращаясь обратно, останавливает взгляд на губах. Я задерживаю дыхание. Мне этот взгляд хорошо знаком. И если быть честной, я сейчас струсила. Струсила от того, что парень может поцеловать меня, а я… У меня так все тоскливо внутри и страшно одиноко… и пусто.

— Роман, тебе лучше уйти, — я не успела договорить.

Рома в один короткий миг сократил между нами расстояние. Его руки, будто щупальца, овили мое тело и прижали так тесно, что я только ахнуть и успела, а потом… потом он поцеловал меня.

Первый шок проходит очень быстро, потому что все мое естество вопит против этих чужеродных прикосновений. С силой отталкиваю парня от себя.

— Боже! Ты что творишь? — шиплю на него.

— Прости, прости, Лика, я не смог сдержаться, — оправдывается парень, тут же разжимая объятия.

— Ром, уходи, сейчас же, — говорю резко, отрывисто, потому что дыхание сбивается.

— Лика, я правда не хотел, прости. Это вышло случайно, — уверяет парень, направляясь к выходу.

— Я постараюсь принять твои слова, Ром, но только лишь при одном условии: ты больше не будешь распускать ни руки… — делаю выразительную паузу, — ни губы.

— Не смешно, Лика, — бурчит себе под нос парень, обуваясь, — я действительно не хотел этого.

— Я верю, — внутренне чувствую, что парень действительно в своих словах искренен. Не знаю уж, что на него нашло, но надеюсь, больше этого не повторится.

— Ладно, Лик, рад был провести с вами время, и еще раз прости, — слышу в голосе Ромы искреннее сожаление, и даже становится как-то обидно немного.

— Все, проехали. Забыли. Иди уже, — выталкиваю парня за дверь.

— …пока, Лик, — слышу перед тем, как ею хлопнуть у него перед носом.

Черт! Что ж я творю-то, совсем с катушек съехала? О чем я вообще думала, когда застыла в спальне, предчувствуя поцелуй Романа? Ощутимо так шлепаю себя по лицу, заставляя очнуться и вернуться в реальность. Нет, такие вылазки не для меня. Усталость явно действует на меня не лучшим образом. Поэтому стоит все же ограничиться прогулками дневными.

«Ох уж этот Рома, — качаю головой, возвращаясь в спальню, начинаю раздевать Марика, — никак не может уняться. Настырный какой. Ведь дала же ему понять, что между нами вряд ли что-то может быть».

Уложив Марка в кроватку, сама раздеваюсь и, закутавшись в одеяло, укладываюсь поудобнее на постели. Но стоило только прикоснуться головой к подушке, тут же проваливаюсь в сон.

***

Мерное постукивание ложечки о фарфоровые стенки кофейной кружки успокаивают.

Я переступаю с ноги на ногу, разгоняя по телу кровь, и разминаю еще не проснувшиеся мышцы спины, поочередно то опуская, то поднимая плечи. Марик еще спит в своей постельке, и я надеюсь, в ближайшие часа полтора он не проснется, и я успею насладиться утренним кофе в тишине.

Негромкий стук в дверь прервал мои размышления так резко, что я даже растерялась в первые секунды. Кто это мог прийти ко мне в восемь часов утра? Почтальон? Это вряд ли. Марта? С ней у меня назначен урок, но возможно, у девочки изменились планы… Вот только почему же тогда она не позвонила?

Пока я шла к двери, чтобы посмотреть, кто же этот ранний гость, в голове успела перебрать еще пару вариантов, одним из которых был Роман, заехавший ко мне извиниться перед работой за вчерашнее. И этот вариант мне показался самым реальным. Я так уверилась в нем, что даже в глазок забыла посмотреть. Щелкнув замком, резко распахнула дверь и уже открыла рот, чтобы отчитать его, да так и застыла, не произнеся ни слова.

— Доброе утро, Лика.

На пороге стоит мать Ильи и Егора, а чуть ниже отец и сам Илья. Вот кого-кого, а их я точно не ожидала увидеть с утра. От переизбытка эмоций хаотично вожу взглядом по всем троим и не знаю, на ком остановиться, пока наконец-то не спотыкаюсь о темный изумрудный взгляд Ильи.

— Я им рассказал вчера все, Лика, — говорит он, даже не удосужившись поздороваться. — Может, пригласишь нас в дом?

Голос Ильи вкрадчивый, и на первый взгляд может показаться, что он просит, но я чувствую, что это не так. Ни хрена он не просит, он ставит перед фактом. Козел.

— Илья, ты же сказал, что предупредишь Лику о том, что мы приедем, — подает голос дядя Андрей, отец Ильи. — А по ее виду и не скажешь, что она нас ждала.

— Так я ее предупредил вчера, — хмыкает парень. — Я же не виноват, что кто-то отключает телефоны.

— Он у меня включен, — пищу еле слышно я.

— Да и маму потом некому будет везти, ты сегодня на сутки заступаешь, — Илья продолжает говорить, как будто не слыша меня. — Так долго мы еще будем тут стоять? — говорит он уже более грубый голосом.

Я смотрю на него не мигая, вижу, как он в нетерпении поглядывает на часы. Торопится, что ли, куда?

— Лика, если ты против, то не нужно, — голос мамы Ильи срывается, и только тут я замечаю, насколько изменилась тетя Наташа.

— Да нет, что вы, теть Наташ, проходите, — я запахиваю халатик, в котором так неосмотрительно открыла дверь, прячу под ним короткие пижамные шортики и топ и отхожу в сторону, пропуская нежеланных гостей в дом. — Вы простите, я просто не ожидала. Здравствуйте, дядя Андрей, — мой голос дрожит и вот-вот готов сорваться на истерический, но я стараюсь держаться из последних сил.

— Спасибо тебе, милая, — вымученно улыбается женщина, когда проходит мимо меня.

— Проходите на кухню, Марик еще спит, — улыбаюсь ей, указывая рукой в нужном направлении.

— Спасибо, дочка, что не отказала, — стягивая обувь, тихо произносит отец Ильи.

— Да что вы, дядя Андрей, я думаю, Марик, наоборот, только будет рад вам.

— Плохо выглядишь, — говорит Илья в тот момент, когда его родители оказываются скрытыми от нас на кухне.

— Что?! — хлопаю ресницами и смотрю на него непонимающим взглядом.

Он резко склоняется ко мне и втягивает в себя воздух вокруг меня.

— Ты придурок? — в смятении толкаю его в плечо и отскакиваю на шаг в сторону кухни, но он успевает перехватить мою руки и дергает меня на себя.

— Как повеселилась вчера? — с прищуром цедит он сквозь зубы, а у меня в горле трепещет страх.

— Ты о чем? — сглатываю вязкую слюну и смотрю ему в лицо.

— «О ком» ты хотела сказать, Даня. Роман тебя не обижал вчера? — он подозрительно озирается в сторону моей спальни.

— Ты что, ревнуешь?

— Нет.

— Тогда к чему этот цирк? — выдергиваю руку из его клешней.

— Я поехал на работу, — игнорирует мой вопрос Илья, зато не стесняется задать свой: — У тебя на сегодня есть какие-нибудь планы?

— А тебя это не касается, Илья, — встаю в позу.

— Уже касается, Даня. Мы теперь семья, и этого не избежать, — он глядит мне через плечо, а я замечаю, как в его взгляде скользит едва уловимая боль. — Хочешь ты этого или нет, но тебе придется это принять. И теперь ты под моей защитой.

— Я что? Под защитой? — я не могу поверить в услышанное.

Мы семья, и я под защитой?! Он в своем уме?!

— Илья, ты вчера, видимо, долбанулся обо что-то хорошенько. Мне не нужна ничья защита. Понял?!

— Даня, не сри мне в мозг. Я уже все решил, — Илья разворачивается и выходит за дверь, снова оставив меня стоять посреди моего дома с тысячей вопросов, ответов на которые я, видимо, в ближайшее время не получу.

Медленно поворачиваюсь в сторону кухни и направляюсь к своим новоиспеченным родственникам. Бабушке и дедушке моего сынишки.

Блядь! Вот это мне повезло! И этот чертов локомотив в виде Ильи прет, и не остановишь, а если вдруг попытаться?! Боюсь, вряд ли получится! Раздавит и не заметит. Осознание так ярко проскользнуло перед внутренним взором, что я невольно передергиваю плечами. И это еще раз доказывает, что Илья эгоистичный мудак, которому плевать на окружающих. Есть только он. Есть только его решения и есть только его мнение, а что до остальных… на всех плевать. Пусть наши мнения нервно курят в сторонке, пока вершится прихоть царя.

Я зло топнула ногой. Ну уж нет. Не для этого я столько лет работала над собой, чтобы вот так сдаться при первой же возникшей трудности. Мы еще повоюем, товарищ Астахов.

Перед тем, как выйти к родителям Ильи, я натягиваю добродушную улыбку и делаю шаг навстречу новой семье.

***

— Тетя Наташа, что с вами? — я стою около побледневшей женщины в полной растерянности.

— Боже, Наташа?! — дядя Андрей сует жене под язык непонятно откуда взявшуюся в его руках таблетку.

— Что происходит? — у меня начинают мелко подрагивать руки.

— Все хорошо… все сейчас пройдет, — сопя и придерживая рукой левую сторону ребер, отвечает тетя Наташа, а я ищу подтверждение ее слов в глазах дяди Андрея.

— Наташа, так нельзя. Ты же сказала, что пила успокоительное, — мужчина суетится вокруг жены, обмахивая ее руками.

— Все… все… Андрюша, — отмахивается она от него, а я замечаю, как на ее лице проявляется румянец. — Извини, Данечка, извини.

— Да ну, не переживайте за меня, самое главное, чтобы с вами все было хорошо, — облегченно выдыхаю и возвращаюсь на место.

— Ох, и напугала ты нас, Наташа, — все никак не перестает обхаживать жену дядя Андрей.

— Ничего, уже все хорошо, — в который раз повторяет тетя Наташа, а потом резко переводит взгляд и все свое внимание на меня. — Как же ты могла так долго скрывать от нас внука, Даня?

— Наташа, ну не приставай к девочке, — ворчит дядя Андрей.

— Да, все нормально, — отвечаю им.

Я ожидала от семьи Астаховых такого вопроса, потому ответ у меня был готов заранее. Я не стала утаивать от них правду. Рассказала, как испугалась того, что они отнимут у меня ребеночка. Они молча слушали, и их эмоции я могла считывать только глядя им в глаза.

— Как же она могла?! — не сдержала восклицания тетя Наташа, когда речь зашла о моей тетке.

— Видимо, у нее были на то какие-то причины, — похлопал успокаивающе жену по руке дядя Андрей.

— Но как же, Андрюша, лишить нас… меня возможности видеть сыночка Егоркиного! Может, от того, что я видела бы внучка, и ожидание, когда очнется Егор, не тяготило бы так.

— Что вы сказали? — у меня сердце в груди забилось чаще. Мне показалось, что я ослышалась.

— Егорка наш, в коме, — всхлипнула женщина и закрыла лицо руками.

Я будто через вату слышу голос тети Наташи, а силуэты обоих как будто вытянулись и в короткий миг отодвинулись от меня так далеко, что я видела только размытые образы.

— В коме… — повторила за ней.

Как же в коме? Мне тетка писала, что нет его. Вот же чертова сука! Все сделала для того, чтобы держать меня в страхе. Мол, Астаховы, если, не дай Боже, узнают о внуке, отнимут его у меня. А я-то, наивная, и правда боялась. А им, оказывается, было не до моих страхов. У них и без моего Марика было куда направить все свое внимание.

— Лика… — слышу над головой гул своего имени, — …Лика!?

— Да?! — глухо отвечаю и поднимаю глаза. — Вы извините, но мне что-то нехорошо. Дядя Андрей, тетя Наташа. Давайте мы к вам с Мариком в гости на днях заедем?

Я будто во сне поднимаюсь со стула и, не обращая внимания на удивленные лица родителей Ильи, встаю возле выхода из кухни, безмолвно даю понять, чтобы они покинули мой дом.

— Но Даня, — тетя Наташа тут же встает возле меня, я чувствую ее дыхание, только вот ее силуэт по-прежнему от меня слишком далеко. Взгляда ее мне не видно.

— Тетя Наташа, я прошу, — отмахиваюсь от женщины.

— Наташа, — голос дяди Андрея звучит тоже рядом со мной, но его самого я и вовсе не вижу.

Мое сердце гулом отдает в ушах, и мне действительно очень сложно сейчас разговаривать с родителями того, кого я столько лет считала мертвым.

Надрывные всхлипы прорывают грудь лишь тогда, когда я закрываю за гостями дверь.

— Мам, — тянет голос Марика меня обратно из пучины угрызений совести и тоски.

— Что, милый? — сажусь на корточки и смотрю на свое яркое солнышко, которое разгоняет по углам все сомнения и тени прошлого.

— А что у тебя слезки на глазках? — он трогает пальчиками уголки моих глаз, и я чувствую, как горячая влага обжигает скулы.

— Ой, — тут же смахнула тыльной стороной ладони слезы, — это у меня пылинка в глаз попала, — улыбаюсь малышу.

— Ну, хорошо. Может, тогда, если у тебя ничего не болит, ты мне чая наведешь? — Марик встрепенулся, потянув меня обратно в кухню.

— Хорошо, давай. Только не лопнешь ли ты, деточка? — шучу я, и все мысли о Егоре отходят на второй план. Всем моим вниманием завладевает сын.

Я научилась за много лет переключать свое внимание моментально. И только ночами, когда Марк крепко спал, я иногда позволяла себе думать о прошлом.