Глава 11

Стася

Никогда в жизни не испытывала такого отчаяния и такой боли. Точнее, мне так кажется в этот момент, когда Огнев произносит жестокие слова. Хочет, чтобы после него я к Жене пошла? Может быт вот так, голой? Ведь ни клочка одежды на мне не оставил!

Совсем скоро наступит время, когда эти переживания, эта боль, покажутся мне смешными – перед настоящим ужасом. Но сейчас я умираю. Схожу с ума от ненависти. Желаю Огневу подохнуть где-нибудь под забором.

Зверь прожевал меня и выплюнул.

Кое-как сползаю с кровати, хватая ртом воздух. Кажется, что ловлю губами сухой зной. Меня колотит как в лихорадке. Почему здесь так жарко? В преисподней гораздо прохладнее. Тело покрыто испариной, словно невесомой пленкой. Оно кажется мне чужим – слишком пусто изнутри, там вакуум, как в воздушном шарике.

Очень медленно до меня начинает доходить весь ужас произошедшего. Как я могла отвечать, отзываться на ласки этого монстра? Никогда в жизни себе не прощу!

Надо было сопротивляться до последнего, орать что есть мочи… Но я этого не сделала… Мне еще может даже повезло. Он мог сделать со мной что угодно. Покалечить или даже убить. Кто меня найдет в этих извилистых коридорах?

Он хотя бы отпустит теперь Женю? Нет сил произнести этот вопрос.

Как же я ненавижу этого ублюдка!

Из глаз начинают течь слезы.

– Так, все, хватит, – рявкает Огнев и выходит из комнаты, даже не взглянув на меня.

Надоело. Меня душит истерический смех. Я ему надоела! Он удовлетворил свою похоть… А мне что делать? Бежать искать выход из этих катакомб? Голой?

И все же дергаю за ручку двери. Заперто. Сволочь!

Стаскиваю с кровати простынь – заворачиваюсь в нее. Остается только ждать своей участи на краешке кровати.

Возвращается Огнев спустя минут двадцать. Еще более хмурый. Держит в руках мое золотое платье и еще какая-то вещь. Кажется, мужской длинный плащ.

– Одевайся.

– Вы меня отпустите?

– А ты не хочешь? – кривит лицо. Показывает, как я его раздражаю? Так взаимно!

– Хочу конечно… А Женю?

– Я свое слово держу, девочка.

Когда одеваю платье и залезаю в огромный для меня плащ, Огнев берет меня за руку.

– Я вызвал тебе такси.

– Спасибо…

– Твой парень… его уже отпустили.

На это ничего не отвечаю, сколько можно сыпать благодарностями. Он меня изнасиловал! По крайней мере – вынудил. Заставил… Теперь, наверное, боится, что заявлю на него…

– Я не пойду в полицию, – произношу как можно спокойнее.

В ответ получаю лишь презрительный взгляд – Огнев разумеется ничего не боится и плевать хотел на мои слова. Успокоить его решила! Смешно. Сама не знаю, зачем это сделала.

Огнев сажает меня в такси, сует на колени мою сумочку. Я забыла ее на столе, заставленным спиртным в честь именинника. Даже не вспомнила о ней. А там телефон, ключи. Заглядываю – все на месте. Вздыхаю с облегчением. Деньги тоже есть.

– Я заплатил за такси, – холодно произносит Огнев, по-своему видимо истолковав мои действия.

Даже не сомневаюсь. Ты за все заплатил в этой жизни. Все купил. Теперь я знаю это как никто…

Всю дорогу пытаюсь найти более или менее удобную позу. Низ живота неприятно ноет. Во всем теле мышцы болят. Заглядываю в телефон – куча пропущенных звонков от Жени. Но я не могу сейчас с ним разговаривать! Я вообще не представляю, как буду теперь вести себя с ним… Лучше сказать ему, что хочу расстаться. Вряд ли я сейчас способна строить отношения с мужчиной.

Меня душат рыдания. Но я себе не позволяю окончательно расклеиться. Мне еще и на учебу завтра! Сдавать зачет! Когда все случилось, я хотела перевестись на заочное, была не в том состоянии чтобы на учебу регулярно ходить. Но когда объяснила честно свою ситуацию, в деканате мне пошли навстречу. Разрешили взять перерыв. Не посещать большинство лекций – временно. Но какие-то предметы и зачеты все равно оставались в приоритете. Нужно обязательно прийти в себя.

В родную квартиру захожу в совершенно разбитом состоянии. Уже не могу сдерживать слезы, они текут бурным потоком. Мне стыдно, безумно стыдно. Чувствую себя шлюхой. Всегда скромная, правильная и на тебе, добровольно отдалась одуревшему от вседозволенности олигарху.

***

Отправляюсь в душ. Натираю все тело мочалкой с таким остервенением, словно на мне толстый слой грязи. Впрочем, так оно и есть. Он меня запачкал. И дело даже не в сексе. Я чувствую себя грязной из-за его омерзительного отношения!

Перед глазами тем временем продолжают всплывать моменты близости с Огневым. Выбросить их из головы никак не получается.

Выхожу из ванной – телефон вибрирует. Звук я отключила.

Снова Женя. Я не могу сейчас говорить с ним!

Телефон издает обиженное пищание – пришла СМС.

Я знаю, что ты была в клубе. Куда ты пропала?

У меня были неприятности! Очень серьезные!

А потом я весь клуб перерыл, не смог найти тебя.

Ты обиделась?

Я сейчас приеду! Даже если тебя нет дома, буду на коврике возле твоей двери спать!

Черт, вот только разборок с Женей мне сейчас не хватает. Я не вынесу, если правда сюда приедет. Не могу сейчас говорить с ним!

Поспешно нажимаю вызов. Отвечает со второго гудка. Точнее, сразу сыплется водопад вопросов.

– Стаська, что случилось! Ты вообще представляешь, как я переживаю? С ума схожу! Я уже был готов твоим родителям позвонить. Лене набрал. Но она не отвечает.

– Лена спит уже, ей на учебу…

– Стась, ты где сейчас, скажи! Я места себе не находил, когда узнал, что ты приезжала в клуб и пропала.

– Я дома, Жень. Только не нужно приезжать, пожалуйста. Мне завтра на учебу, сложный день.

– Ты поэтому уехала, меня не дождавшись?

– Ага…

– Черт, как так вышло, ну гадство просто. Но я все равно… спасибо тебе огромное, что приехала. Ты всем очень понравилась. Ты, наверное, подумала, что я свалил оттуда, да?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Да…

– На меня там одни уроды наехали. Но я с ними разобрался, все ок. Из-за них мы разминулись. Ну ничего, они пожалели, что со мной связались.

Женя продолжает рассказ о подвигах Рембо, еле давлю в себе истерический смех. Если бы он знал, что я была по ту сторону зеркала! Как боялась за него! Каким жалким, испуганным он выглядел!

Кое как мне удается свести разговор к прощанию. Раз десять напомнить, что мне рано вставать. Иногда мне кажется, что Жене не нужен собеседник, его прекрасно устраивают собственные монологи.

На всякий случай пишу короткое СМС Лене. Что у меня все хорошо, просто с Женей были непонятки, потеряли друг друга. Подумав, добавляю, что собираюсь пропасть на пару дней. Отдохнуть от всего.

Я так делаю изредка, когда чувствую, что задыхаюсь от ритма жизни в большом городе. Уезжаю на природу, от бабушки остался дом в маленьком дачном поселке. Старый, но добротный. Там даже камин есть. Дедушка сам сделал. «Как в домах богачей» – их любимое выражение. Увы, бабушки и дедушки уже нет с нами… Сейчас за домом двоюродная мамина сестра смотрит. Свою квартиру в городе сдает, ей так выгодно, стабильный, хоть и небольшой доход.

Тетя Людмила шьет мягкие игрушки по собственному дизайну. Очень красивые. У нее есть сайт в интернете, где она успешно продает свои работы. Она очень любит свое занятие, хобби переросло в неплохой заработок. Бабушкин дом наполнен красотой и уютом. Как мне хочется туда…

Мы не очень близки с Людмилой. Но именно поэтому, я хочу к ней поехать. Лена сразу поймет, что со мной произошло. Она слишком хорошо меня знает. И мама… Не смогу показаться перед ней. Сразу разревусь.

Решение уехать ото всех приносит успокоение. Ложусь наконец в постель. Ноги уже не держат.

Стараюсь настроить мысли на учебу. Материал полностью усвоен, так что волноваться особо не о чем. Но сон все равно приходит лишь под утро, когда начинает светать. Вскакиваю от звука будильника. Мышцы мучительно стонут от боли, низ живота ноет. Но времени на жалость к себе нет, надо торопиться в институт.

Несмотря на разбитое состояние, отвечаю хорошо, преподаватель ставит «отлично». Это немного поднимает настроение. Снова звонит Женя. Стараюсь говорить с ним бодрым, беззаботным голосом, и, кажется получается. Предлагает забрать меня из универа, но я отказываюсь.

Совершенно разбитая приезжаю домой. Нет сил даже поесть. Сказывается недосып, и я отрубаюсь даже не раздевшись, в толстовке и джинсах, завернувшись в плед.

Снится плохое, какие-то ужасы, короткие вспышки странных сцен. В каждой присутствует Огнев. Его прикосновения. Простреливающие ощущения. Пытаюсь вырваться, сбежать, но бесполезно.

И все же вырываюсь, бегу прочь от него, с огромной скоростью, едва успевая переставлять ноги, а за спиной вой сирены. Пронзительный звон.

Просыпаюсь в холодном поту, и не сразу понимаю, что звонят в мою дверь.

Расслабленная, вялая ото сна, с трудом беру в руку телефон, смотрю время. Половина пятого вечера. Наверняка Женя. Упрямый. Не дал мне побыть одной. Видеть его невыносимо.

Звонок почти непрерывный, назойливый, злит донельзя. Пока иду к двери чувствую, как закипает ярость. Как можно вести себя так нагло?

Прежде, чем снять цепочку, машинально смотрю в дверной глазок и, пошатнувшись, чуть не падаю. Прислоняюсь к стене, дрожа от ужаса.

Потому что по ту сторону двери люди в полицейской форме…

Это может быть что угодно! Опрос соседей, новый участковый знакомится с жителями нашего подъезда. Или, возможно, они хотят узнать кто незаконно сдает жилплощадь, не платя налоги. Как могу успокаиваю себя этими вариантами, а сердце все равно колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Но все равно паникую. Я настолько испугана – пошевелиться не могу. Молюсь, чтобы ушли. Перенесли свое внимание на другую дверь. Если они всех опрашивают… Но они лишь громче начинают долбиться в мою.

Собираюсь с силами и открываю. Мне сразу тычут в лицо какими-то корочками, что-то говорят. Зачитывают права? Боже, я как в американском сериале. Может это продолжается сон, я так и не проснулась?

– Простите, я ничего не понимаю. Наверное, это ошибка, – бормочу неуверенно.

– Там разберутся, проедешь с нами.

– Мне надо собраться…

– Все потом, девушка, вы что думаете, мы вас ждать будем?

Трое полицейских ведут меня вниз, лифт доме часто не работает и сегодня как раз такой день.

Некоторые двери приоткрыты, соседи подглядывают. Это мучительно стыдно.

Я ничего не понимаю. Так ошарашена, что в голову не приходит адвокату позвонить. Или маме. Все же надеюсь это просто допрос, что меня отпустят.

***

Следственный изолятор, провожу ночь в камере, в одиночестве. Хоть в этом повезло. Утром разрешили один звонок, и я набираю брату. Маме не смогу сказать, что я опять в тюрьме. Язык не повернется…

– Стась, ты что, как опять забрали? А что адвокат говорит? – Саша жутко волнуется, его голос дрожит.

– Мне ничего не объясняют… Разрешили один звонок, и я набрала тебе, – всхлипываю.

– Ты в своем уме? Хочешь сказать, что Волконский вообще не в курсе? Стась, разве можно так?

– У меня один звонок… – голос дрожит, чувствую себя ужасной дурой. Саша прав. Надо было первым делом Юрию Дмитриевичу дать знать о происходящем. Но мне хотелось услышать родной голос.

– Ладно, только не плачь, сестренка, – торопливо говорит Саша. – Я сам адвокату наберу. Пришлю его к тебе как можно скорее, и сам приеду. Тебе что-нибудь надо?

– Да… но я не знаю, может меня сейчас отпустят? – произношу с надеждой.

– Было бы хорошо. Но зачем тогда звонок дали? Если выпустить собираются… Конечно, они тебе про адвоката не напомнили, сволочи. Ты что-то говорила им? Был допрос?

– Нет… не было.

– Черт…Бл*дь… – Саша матерится, заметно, что нервничает все сильнее.

– Маме не говори пока, – давлю в себе рыдание. – Может обойдется… Может просто допросить решили…

– И заставили в камере переночевать? Нет, значит открылись новые факты.

– Какие? Какие могут быть факты? – снова всхлипываю, меня душат рыдания.

– Например, что я был за рулем… А ты лжесвидетельствовала. За это сажают, Стась. Я говорил тебе, не надо… Я должен был ответить, раз был за рулем. Теперь вот заживо себя сжираю, что смалодушничал, – голос брата звучит глухо.

– У тебя же операция скоро. Перестань…

– Мне бы много не дали, по состоянию здоровья, – возражает с горечью.

– Ты этого не знаешь. Хватит, Саш. Будем на лучшее надеяться.

После разговора с братом меня долго трясет, пытаюсь не плакать, но не выходит. Я все еще одна в камере, это хорошо. Едва удается успокоить до появления Волконского, который приезжает через пару часов после моего звонка брату.

***

– Как так можно, Станислава? Вы в своем уме? Очень сесть хочется? Тогда поздравляю, вы практически этого добились! В данный момент не смогу вытащить вас. Никак!

– Но я…

– На вас подана жалоба. Вы преследуете истца, давите на него! Дважды! Вы были у него дома, потом пришли в клуб, являющийся его собственностью.

Боже, в самом страшном сне не могла представить, что Влад Огнев «сдаст» меня.

Мало того, что изнасиловал, еще и сам на меня жалобу подал? Это за гранью добра и зла. Этот человек чудовище. Нет, хуже. Дерьмо конченое, вот он кто!

Ненависть к олигарху разъедает словно кислота. Меня корежит от собственной глупости. Как я могла отвечать ему? Как могла испытывать удовольствие от прикосновений? За это наказание? Наверное, заслуженно! Потому что нельзя такой дурой быть!

– Рассказывай все в мельчайших подробностях. Попытаюсь найти к чему прицепиться. Но под залог сейчас уже не выпустят. Мне жаль, Станислава. Придется какое-то время провести в заключении. До суда, – добавляет с нажимом, видя, что в моих глазах плещется ужас.

Рассказать адвокату то, что у нас был секс, все равно язык не поворачивается. Хочу произнести это, и не могу. И снова себя за трусость презираю.

Особенно когда Волконский уходит, страшно злой. Выглядит так, словно жалеет, что взялся за мое дело, хочет бросить. И я не могу его винить. Никого не могу. Я сама самый злейший свой враг. Полная идиотка.

– Собирайся, Архипова, – командует женщина-конвоир. Полная, крупная, лицо неприятное, кривится, когда смотрит на меня, словно я воняю.

– Что? – смотрю на нее непонимающе.

– В тюрьму поедешь. Больше под залог не выпустят, там суда будешь дожидаться. Вещи тебе передали, – бросает мне пакет.

Саша привез, как и обещал, сменную одежду, туалетные принадлежности.

Но тюрьма?

Нет, этого не может быть!

В эту минуту я готова все рассказать адвокату и еще приплести до кучи.

Но слишком поздно.

– Хватит трястись. Пошли.

– Мне надо позвонить адвокату…

– Обязательно позвонишь. Но уже не отсюда.