Глава 12

– Ну что встала как вкопанная? Проходи давай, – меня грубо толкают в камеру. Надежды что буду сидеть одна не оправдались. Реальность оказалась чудовищной. Очень маленькое помещение, метров двенадцать. Двухъярусные сетчатые койки с грязными матрасами, всего четыре, три заняты.

Три женщины разного возраста с любопытством меня разглядывают. Одна – совсем пожилая, лежит на нижнем ярусе, с книгой в руках. Она быстро теряет интерес к моей персоне, откладывает книгу, отворачивается к стене. А вот две другие, на вид им от тридцати до сорока, направляются ко мне. Решетка захлопывается с жутким лязганьем, ударяющим по нервам. Стою оцепенев, забыв как дышать. Это место похоже на ад. В прошлый раз я пробыла в КПЗ два дня. Там было относительно чисто, спокойно. И все равно я чуть с ума не сошла.

Неужели меня уже посадили? Даже не огласив приговор?

Я мало что понимаю в уголовном кодексе. Но как же суд? Почему меня закрыли в тюрьме?

Душит истерика. Сквозь пелену слез вижу, как подходит одна из женщин.

– Ой, какой сладкий лягушонок. Ты правда тут сырость разводить решила? Думаешь, нам это понравится?

Молчу, потому что эти слова не требуют ответа. Все как в худших фильмах про тюрьму. Издевательства, угрозы.

– Молчишь? Гордая, да? – женщина неожиданно грубо хватает меня за подбородок. Я резко отталкиваю ее руку, отшатываюсь.

– Отстань от девочки, Тамара, – тихо произносит пожилая женщина, хотя продолжает лежать спиной к нам.

– Да ладно, я же только познакомиться хотела, – фыркает та что решила меня достать.

– Занимай койку надо мной, – командует пожилая, встав с кровати. – Не бойся, тут никто не тронет.

– Спасибо, – произношу тихо.

С облегчением устраиваюсь наверху. Голова плывет. Все еще не получается до конца поверить в реальность происходящего. Чувствую себя выпотрошенной, абсолютно. Как морально, так и физически.

Всю ночь лежу и в потолок пялюсь. Под утро забываюсь беспокойным сном.

***

– Почему не ешь, голодовку объявить решила? – спрашивает меня пожилая соседка по камере в столовой. – Не вкусно?

– Пока не лезет…

– Ты здесь так долго не протянешь.

– Я попытаюсь… попозже.

– И так кожа да кости, худеть тебе некуда.

– Я надеюсь… что долго не пробуду здесь.

– Все на это надеются, – усмехается женщина.

– Вы долго здесь?

– Порядочно. Всего ничего осталось, пойду по этапу, – усмехается горько.

– Я даже не знаю как вас зовут… Вчера поблагодарила и не спросила…

– Маша.

– Стася…

– Что натворила, малышка?

– Авария… ДТП.

– Ясно. Отмажешься. За такое много не дают. Странно что до суда не дали дома побыть.

Опускаю голову. Потому что сама нарвалась. Дважды. Хотя второй раз понятия не имела что меня ждет встреча с олигархом.

Ненавижу его. Все кипит внутри. Бесчеловечный подонок. Наслаждается, наверное, тем что сделал со мной!

Неужели мне здесь до суда находиться? Это же месяцы! Я с ума сойду!

Лихорадочно вспоминаю что мне вчера говорил адвокат. Я в таком раздрае была, ничего не понимала, не запомнила. Ни советов, ни перспектив. Только упреки. Ругался, был зол… Но он же придет еще? И родным ведь позвонить… можно?

Так углубляюсь в свои мысли, что не замечаю как Мария уходит. Отряхнувшись от паники и лихорадочных мыслей, вижу как ко мне направляются две другие сокамерницы. Пытаюсь обойти их – преграждают дорогу.

– Куда спешишь, цветочек? – шипит та что постарше. У нее неприятное лицо, небольшое косоглазие. От этого выражение кажется зловещим и опасным.

– Извините, можно мне пройти?

– Такая вежливая, – кивает подруге.

Тамара. Вспоминаю что ее вчера так называла Мария. И на место поставила. Но я так не смогу. Как я могу противостоять этим женщинам? Я с такими никогда не сталкивалась. Росла в приличной семье, где слова матерного никогда не было слышно.

Какой жалкой себя чувствую, до отвращения. Душат слезы. Хочется оттолкнуть, убежать. Лицо Тамары все ближе. Смотрит так плотоядно, как будто сейчас вонзит свои желтые зубы мне в горло. Передергивает от отвращения…

– Ты красивая девочка, ладная девочка, – шипит мне на ухо Тамара, обдавая смрадным дыханием. – На старуху не смотри. Завтра её по этапу отправят. И мы наедине останемся.

Скалится омерзительно. Перед глазами начинает все плыть. Едва на ногах стою.

– Вчера я не стала со старухой спорить, связываться не охота. Мокруха на ней. Машка совсем безбашенная, мужа своего зарезала, прямо в горло ему нож воткнула. Психопатка чертова. Так что у тебя лишь сутки девочка, потом подо мной будешь. Такая чистая, пахнешь сладко. Может ты ещё и нетронутая? чего дрожишь так? Ты девственница?

 Шепот Тамары все тише, теперь ее голос даже ласковым можно назвать, но с каждым словом у меня тошнота все сильнее подкатывает к горлу. Наконец, когда уже совсем не могу терпеть, отталкиваю, собрав все силы. Бегу в камеру, залетаю и падаю на колени перед унитазом. Он прямо в камере. На четверых. И это убивает меня сильнее всего. Настолько унизительно, что сдохнуть хочется.

***

– Ты не беременна ли часом? – раздается за спиной голос Марии.

– Не знаю… Нет, думаю.

– Она думает! Трахалась не предохраняясь? – женщина смотрит на меня с легким презрением. Чувствую, как кожа начинает гореть.

– У меня секс был всего один раз! Вчера! Если я беременна… это будет шуткой века! Это будет просто… вишенкой на торте… хотя нет, отличным памятником на моей могиле! – меня несет, я уже не способна остановить истерику, которая накрывает меня лавиной.

– Успокойся… черт, хватит, – я не могу перестать смеяться и Мария дает мне пощечину. – Извини. Не знала, как еще остановить тебя. Да что с тобой такое, девочка? Ты меня пугаешь. Разум штуку хрупкая и лишиться его здесь не долго. Держаться нужно, понимаешь? Никто тебя здесь не пожалеет, не поможет. И я не помогу тебе девочка, только ты сама. Нужно научиться защищаться. Не показывать свой страх перед другими. Если почувствуют, как дрожишь, все, уже не с лезут, давить будут. Если совсем худо будет, вот, держи. В дело пустишь. Мария протягивает мне острый металлический предмет.

– Что это? В какое дело?

 – А сама как думаешь?

– Я никогда не смогу сделать что-то человеку тем более такой жуткой штуковиной.

– Выбор за тобой. Тогда с тобой сделают жуткие вещи…

Меня вдруг пронзает такая сильная боль и одновременно чувство благодарности, бросаюсь на шею этой, совершенно чужой мне женщины. Рыдаю у неё на груди, а она ласково, почти как мама, гладит меня по спине. Сама не замечаю, как слова начинают литься из меня потоком. Рассказываю ей всё, от начала и до конца. Все подробности, которые не говорила никому, даже Лене. Обо всем что испытала с момента проклятой аварии. Даже чертово влечение. Мария права, я могу оказаться беременной, мы не использовали презерватив. Вероятность мала, но она есть. Ребенок от урода, которого ненавижу всей душой… что я тогда буду делать? Еще и в тюрьме! Может он так и задумал? Меня приводит эта ситуация в ужас.

– Ну нормально, мы там посуду намываем, столовую драим, а они тут обнимаются, – голос Тамары заставляет нас отпрянуть друг от друга.

– Пасть закрой, – грубо отвечает Мария. – Хотим обнимаемся, твое какое дело? Девочка со мной, не трогай её.

– Будешь себе новую искать девочку, в колонии, дорогуша. Завтра приговор, меньше десятки точно не получишь.

Но видно, что даже говоря это, Тамара опасается, близко не подходит. Залезает на верхнюю койку.

– Я очень жду, девочка. Чего-чего, а терпению тут быстро учат, – подмигивает мне.

Я сплю, сжимая заточку так сильно, что немеют пальцы…

Огнев

– Ты охуела?? Милена, я тебя серьезно спрашиваю! Ты какого хрена такое устроила?! Бл*дь, Вишневская…

Задушить суку голыми руками готов, не знаю как удается сдержаться. То, что произошло -за гранью добра и зла. Это какой-то бред. На сутки уехал на деловую встречу, уверенный что здесь ситуация под контролем. Взял с собой Алека, второго юриста. Который вечером после подписания контракта сообщает, что Архипову взяли под стражу, поместили в СИЗО. По моей жалобе, черт бы все побрал!

Инга, когда произошла авария, просто не в себе была, именно поэтому мне пришлось оформить над ней опекунство. Было непросто, да и сам я не особенно хотел в это лезть. Но Инга меня умоляла. Говорила, что у самой у нее не хватит ни сил, ни здоровья спросить с убийцы, добиться возмездия. Поэтому пришлось оформить документы, доверенность, на ведение всех дел, даже уголовного. Стать истцом. Разве мог я подумать, что возникнет конфликт интересов в виде сексуального влечения к ответчице? Не могу выкинуть из головы Архипову. От мысли что она в тюрьме, сидит в камере с уголовниками, орать хочется.

Красивая, нежная малышка. Полюбому найдется тот, кому захочется оторвать себе немного этой красоты и свежести.

Меня накрывает бешеной яростью, голову готов дуре Милене оторвать.

– Ты мне дал карт-бланш, помнишь! – Вишневская не из трусливых. В гневе я страшен, даже мужики предпочитают подальше держаться, а этой все нипочем, еще и права качает.

– Я не говорил ее сажать. Вытащи ее! – рычу требовательно.

– Она не кукла в коробке, Влад! Она преступление совершила. Я действовала только в твоих интересах, если хочешь, можешь меня убить за это! Но я все делала только ради тебя! Она хотела тебя использовать, давила. Преследовала. Разве нет? Домой к тебе приперлась, потом в клуб! Ее Инга видела, на бедную женщину это сильно повлияло, неужели ты не видел? Она еле держится, еле жива! Как Архипова посмела…

– Откуда про клуб знаешь? – перебиваю резко. Прищуриваюсь. Смотрю оценивающе. Ненавижу в этот момент Вишневскую, и в то же время не могу не восхищаться ею. Умеет все в свою пользу выкрутить, чуть ли не пристыдила меня.

Да, тошно от мысли как буду выглядеть перед Ингой, когда девочку вытащу. Но я все равно это сделаю. Только бы вылета дождаться.

– Видела ее! Тоже в клубе была! – восклицает Вишневская. На ее лице такая ненависть, что невольно мысль закрадывается – ревнует она, бл*дь, что ли? Совсем охуела? Лучшая подружка Анжелы… Да, мы знаем друг друга кучу времени, когда-то даже трахались, потом она с моей невестой стала подружками, вроде как. Неужели надеется, что Анжела меня ей «по наследству» оставила? Если так – ее ждет разочарование. Нет, надеюсь мне все это померещилось. Вишневская мне нравится, хитрая и очень талантливая адвокатша, мне с ней комфортно работать и на нее всегда можно положиться. Преданная. Даже в этой ситуации мигом примчалась ко мне. Хотя я не звал ее сюда, в поездку. Она могла спокойно сказать, что встретимся, когда вернусь, могла не признаваться, что сюда прилетела. Я звонил ей в ярости…

Кстати, тоже наводит на определенные мысли.

– Почему мне не сказала, что была в клубе? – интересуюсь уже спокойным голосом.

– Ты мне дал четкие инструкции! О чем еще было говорить!

С этой прошареной адвокатшей спорить бессмысленно.

– Теперь ты должна сделать так, чтобы девушка вышла на свободу, – говорю твердо.

– Это невозможно. Ее уже оформили. Можно подать апелляцию, но со стороны обвинения — это будет как минимум странно… Оставь, пусть этим ее юрист занимается. Он вполне толковый, мы знакомы…

– Вишневская, я тебе плачу за то, чтобы не слышать слово «нет»! – снова вскипаю.

– Здесь я не помогу! Жаль, что ты не прояснил свои намерения сразу! Не четко и прямо сказал: я хочу трахать эту бабу, и хуй с тем что она убила моего ребенка!

Милена никогда не употребляет матерные слова. Услышать от нее слово «хуй» как минимум странно. Этим ей даже удается на секунду отвлечь мое внимание от сути.

– Откуда ты знаешь, что я трахал Архипову? – хватаю Вишневскую за плечи, сильно стискиваю, пристально смотрю, выпытывая взглядом правду.

– Видела! – выкрикивает мне в лицо. – Влад, я в твоем клубе постоянно отдыхаю! Была вчера с компанией. Видела, как ты ее с танцпола тащил…

– И? Проследила? Слушала, как мы ебемся?

– Я твой адвокат! Ты ведь знаешь, что я на все готова ради тебя, на все…

Милена осекается, а я снова сильно напрягаюсь. Нутром чую, то о чем она сейчас умолчала очень сильно мне не понравится. Просто пиздец как. Но я должен это услышать.

– Продолжай.

– Я…

– Милена, я не в настроении разгадывать загадки!

Вздрагивает, поводит плечами. На ней очень элегантное белое платье, Вишневская всегда выглядит идеально, как с обложки журнала. Визуальный кайф. Пару раз, давно еще, я задумывался, почему выбрал не ее, а Анжелу. И пришел к выводу что причина одна, и не так уж значительна.

Анжела была несовершенной. Она могла посадить пятно на платье, у нее могла размазаться тушь под глазами. Нет, она тоже была очень красива и одевалась дорого, стильно. Но она была живой. Капризной. Порывистой. Мы ругались, иногда это были некрасивые, грубые сцены. Мы оба выглядели не особо привлекательно в такие моменты. Но нам было плевать.

Милена не ругалась. Она боролась, завоевывала. У Милены яйца не меньше размером чем у меня. Охуительно красивая. Но от нее хочется дистанцироваться. Хотя сейчас смотрит так… Глаза влажные, рот приоткрыт. Чувствую, как начинает закипать кровь.

– Ты знаешь, Влад… О моих чувствах. Не притворяйся…

Милена вдруг опускается передо мной на колени, продолжая смотреть в глаза. Чувствую, как член наливается кровью, злость перешла в сексуальное возбуждение. Неизбежная реакция на шикарную самку.

Несмотря на реакцию тела, с удивлением понимаю, что не хочу минета от Вишеневской. Ни капли. Потому что все мысли девочкой заняты. Как она там? Стоит только подумать – дурно становится. Чертова поездка…

Мне не нравится это волнение. Кто такая эта девчонка, чтобы из-за нее переживать?

Милена тем временем расстегивает мне ширинку. Наклоняюсь, хватаю за предплечья, поднимаю на ноги.

– В другой раз, детка. Сейчас иди работай. Сделай то что я сказал.

– Что? Ты совсем тронулся, Огнев? – Милена явно оскорблена, отскакивает от меня, словно я ей пощечину залепил. В синих глазах, устремленных на меня, плещутся обида вперемешку с яростью.

– Ты этот диагноз поставила на основании того, что не дал тебе отсосать? – снова начинаю злиться. Слишком много времени отнимает эта баба. Пора напомнить где ее место. – Ты не врач, Вишневская. Может ты забыла? Ты юрист. Вот иди и выполняй, бл*дь, свою работу.

– Сейчас ночь! Мы в другом городе! Что ты хочешь, чтобы я сделала? – восклицает со злобой. На дикую кошку, готовую выпустить когти, похожа.

– Похуй! – рычу в ответ. – Я сказал, исправь. Вытащи ее. Чтобы завтра Архипова в моем доме была.

– Что? – Милена даже бледнеет. – В твоем доме, Влад? Там, где Инга сейчас, потому что ее нельзя оставлять одну? Ты вообще в своем уме? У тебя точно крыша поехала!

Я и сам удивлен тем что сказал. Да, сидит девчонка несправедливо. Верю, что в клубе она не меня искала. Не пыталась на жалость давить. Это было бы слишком бредово. Я даже верю, что и в первый раз она не разжалобить приходила, а искренне хотела извиниться. Не хочу ее сажать, неправильно это.

Размяк… трахнул убийцу своего ребенка и поплыл…

Мерзость. Так нельзя. Сам себе отвратителен, еще и Вишневская масла в огонь подливает.

Оставляю Милену в номере, сваливаю вниз, в бар. Виски немного помогает сбросить напряжение. Но не могу перестать думать о девчонке.

Надо действовать как можно быстрее.

***

Приземляемся рано утром в родном городе, сразу мчу по адресу СИЗО. По дороге несколько звонков делаю. Пусть Милена все решает по закону, пишет апелляции, или что там еще, не стал вникать. Она в самолете на меня даже не посмотрела ни разу. Видно, что бесится, злится на меня.

Сделаю все по другим каналам. Не слишком приятно влезать в долги к таким людям как тот, с кем сейчас встречаюсь. Слишком опасно. И все же рискую.

Не могу никому поручить это. Я должен сам забрать девочку оттуда. Не анализирую это желание, просто действую. Я должен сам забрать ее. Только бы не было слишком поздно.

Мне хорошо известно, как быстро ломает тюрьма. Как легко там потерять человеческий облик. Внутри грызет предчувствие. Как саднящая рана. Стискиваю зубы, вставая из-за стола в дешевой забегаловке на обочине. Это место – не мой выбор. Сто лет в такие помойки не заглядывал.

– Давно не встречались, – усмехается мой собеседник, пожимая протянутую руку.

Когда-то мы были друзьями. В другой жизни, потом разошлись дороги. Ничего общего у нас не осталось с Меченым. Но сейчас только он может мне помочь. У него много связей как в криминальном мире, так и среди противоположной братии. Он и сам отмотал прилично по тюрьмам.

– Интересно, значит сам засадил девочку, и тут же передумал? Это что у вас, ролевые игры такие? Жестко.

– Наказать хотел. Потом решил, что перегнул.

– Это точно.

– Уверен, что-то можно сделать. Сам знаешь, заплачу сколько попросят.

– Заманчиво, да. Есть у меня там человечек. Пообщаюсь.

Меченый уходит, мне остается только ждать его возвращения. Времени проходит немного, может минут двадцать. Вот только каждая секунда – пытка. Мерзкое чувство беспомощности. Осознание, что ни хрена не все покупается и продается.

Бл***дь, никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с ней. Уже плевать что все это значит, наваждение, жалость, чувство вины, или я просто хочу еще раз ее трахнуть.

Я должен ее вернуть. Должен!

– Хорошо, есть человек в этом СИЗО готовый начать переговоры, – сообщает Меченый.

– Поехали.

– Он выберет время, назначит встречу.

– Нет. Сейчас. Поехали.

– Ты ненормальный, знаешь? Бабки крышу снесли? Тюрягу штурмом брать собрался? – ухмыляется Меченый.

– У тебя там человек. Не будем его напрягать, зачем ему куда-то ехать? Сами подъедем. Поговорим. Я ему столько бабла предложу, он мне не только одну девочку, всех скопом своих подопечных отдаст, – ухмыляюсь.

– Ну-ну. Такая значит ценная девочка? – хмыкает Меченый. – Даже любопытно стало.