Глава 13
– Игорь Петрович, мы договорились? – спрашиваю спустя час начальника СИЗО. Бледный, тщедушный, трясется как припадочный, глядя на Меченого. Видно, что боится его до усрачки. Чудо что он вообще нас впустил, а не велел стрелять на поражение.
– Это очень щедрое предложение… – бормочет мужчина.
– Ну да. Сможете уйти на заслуженный отдых и купить себе домик где-нибудь на Лазурном побережье, – стараюсь говорить помягче, хотя трясет от нетерпения. Судя по лицу начальника он понятия не имеет где находится то самое побережье. Хотя взятки берет, в этом сомневаться не приходится. А главное, Меченому должен. И понимает, что такие долги нельзя не возвращать.
– Но как я… как я это объясню? Девица, надо сказать, проблемная. Я вообще доложить должен, она своим сокамерницам заточкой угрожала. Одной нанесла телесное повреждение, слава Богу незначительное! Сейчас Архипова в карцере. Я как раз составлял доклад обо всем этом, чтобы приобщили к судебному делу… И тут ваш звонок…
– Значит она в карцере? – перебивает Меченый.
– Да, разумеется.
– Так отлично.
Стиснув зубы, смотрю на приятеля. Новость про карцер еще больше подливает ярости в котел моего бешенства. Нельзя оставлять ее там.
– Можно оставить ее там подольше? – тем временем испытывает мое терпение Меченый.
– Вы на что намекаете? – испуганно бормочет начальник.
– Пусть для всех будет в карцере. Сколько потребуется. Ты соображаешь, что тебе бабки сами в руки плывут? Охуенно огромные. Ни за что, считай.
– Угу, только сам на нарах могу оказаться.
– У тебя нет человека надежного? Архипова в карцере, никаких свиданок, адвокатов и так далее. Пусть надежный конвойный ее типа навещает. Ой, только не свисти, что не делал так никогда. Я сам так на неделю на море летал, когда сидел «типа», – посмеиваясь говорит Меченый.
– Это ненадолго. Мы готовим документы, ее скоро выпустят, – цежу сквозь зубы.
– Так и пусть посидит, я никого к ней не пущу, – торопливо произносит Игорь Петрович.
– За «посидит» тебе не заплатят, – рявкаю в ответ. – Ты хочешь виллу или нет?
– Ладно, – нервно оглядываясь по сторонам, кивает мужчина. – Задаток?
– Ты чего? – Меченый качает головой. – Ты что, корову продаешь?
– Деньги привезет мой человек, через пару часов. Веди к ней. Быстро.
Все это время я давил собственное воображение. Не позволял себе рисовать картину, которая мне не понравится. Ясно, что девчонке через многое пришлось пройти. В чем-то заслуженно, в чем-то нет. Главное сейчас все закончится. Анализировать почему столько делаю для фактически малознакомого человека, более того, врага, потом буду.
То что вижу заставляет крепче стиснуть зубы. Маленькая фигурка в грязной рваной одежде. В глаза бросаются пятна крови на спортивных серых штанах. Даже матраса нет, лежит на голом каркасе, обхватив себя руками.
– Пальто дай, – поворачиваюсь к Меченому. На мне короткая куртка. Не подойдет. Хочется завернуть девочку во что-то теплое и верхняя одежда моего спутника идеально подходит – длинное кашемировое пальто.
Меченый усмехается. Скидывает пальто мне в руки. Подхожу к девочке. Такая маленькая, хрупкая, совсем ребенком выглядит. В сердце щемит что-то, странное ощущение. Такого прежде никогда не испытывал.
В камере прохладно, а она горячая как печка. Температура, похоже. Надо будет врачу позвонить первым делом.
Выношу на руках, полностью в пальто закутав. На улице мороз, Меченый хлопает себя по предплечьям, обгоняет нас, спеша к машине.
– Если я позвоню, вы должны ее привезти, – торопливо говорит мне в спину Игорь Петрович.
Киваю, хотя знаю, что ни за что не верну ее в это место.
Она до сих пор спит. Постанывая во сне, словно ей снятся кошмары. Сейчас это к лучшему, если очухается может заорать с испугу. Не поймет ничего. Хотя пару раз открывала глаза пока по мрачным коридорам служебных помещений ее нес, к запасному выходу. Наверное, приняла происходящее за сон.
– Сядь за руль, – говорю Меченому. – Отвезешь нас куда скажу, оттуда мой человек довезет тебя до твоей машины.
– Твой долг растет, Огнев.
– Не сомневаюсь.
***
– Мне нужно чтобы вы срочно приехали в «Дубы».
Личный врач моей матери немного шокирован таким обращением. Я позвонил ему по дороге, сообщил что срочно требуется его помощь.
– Виолетта Геннадьевна приехала из Стамбула? – первое что спрашивает с тревогой. – С ней что-то?
– Нет, моя мать по-прежнему в Турции, тамошний климат ей наиболее подходит, – отвечаю коротко. Но мне срочно нужна ваша помощь. Надеюсь на понимание.
– Да, конечно, я буду.
– Отлично.
«Дубы» – название элитного поселка, где находится дом моей матери. Я решил пока отвезти Архипову туда. Это ближе к тюрьме, кто знает, возможно придется туда еще несколько раз съездить. Хоть и пригрозил начальнику, чтобы и думать не смел беспокоить нас и требовать обратно Архипову, но… Все может случиться. Объявят побег – тоже ничего хорошего.
Как получилось, что все сплелось в настолько тугой узел?
Ладно, плевать. Главное сейчас привести ее в чувство.
***
Осмотрев в гостевой комнате Архипову, врач довольно быстро выходит ко мне.
– Что с ней, Федор Константинович? – спрашиваю требовательно.
– Девушка здорова, просто устала. Синяки на теле заживут, больше ничего существенного. Она проснулась и очень напугана. Что происходит, Влад? Вряд ли это законно… Не понимаю, зачем тебе это… Она похожа на жертву преступления. Ее словно в плену в подвале каком-то держали. Дрожит, плачет… Так нельзя. Еще и в доме Виолетты Геннадьевны!
– Я сам разберусь, – перебиваю врача. – От вас требовался только диагноз.
– Мне кажется тут больше есть работы для психолога… и все же…
– Спасибо, я об этом подумаю. Вот ваш гонорар. Тут больше, но вы же понимаете, что нужно язык держать за зубами? И ни слова моей матери.
– Конечно, я ничего не скажу… Разве можно ее так напугать.
Всем видом показывает, как не нравится ему ситуация. Очень сильно. Нервничает, аж трясет.
– Успокойтесь. Не надумывайте себе того, чего нет, Федор Константинович, – произношу как можно убедительнее. – Я не похищал девушку, наоборот спас. Она попала в сложную ситуацию. Скоро все уладится, и мы отсюда уедем.
– Да, конечно. Понимаю. Просто и ты пойми, Влад, твоя мать много чего о тебе рассказывала. Непростым ты парнем рос, много всего было.
– По молодости? Да уж, – усмехаюсь.
Мать и правда со мной помучилась. Хлебнула всякого. Я и в банду успел попасть, и в нелегальных боях участвовал. Первый капитал заработал далеко не легальным путем.
Но матери грех жаловаться. В конце концов я взялся за голову и стал богатым, как она всегда мечтала. Она родилась в обеспеченной семье, но ее выгнали, когда моего отца встретила и сразу залетела.
Отбрасываю воспоминания. Ненавижу ворошить прошлое.
– Спасибо, что приехали, еще раз, Федор Константинович.
– Дай девушке отдохнуть. Она очень измотана. Ей нужно хорошо питаться. Это правда, что она попала в тюрьму?
– Почему спрашиваете?
– Она что-то такое сказала… Но странно поверить. Такая куколка, ребенок совсем.
– Всякое случается. Даже с куколками.
Стася
Поверить не могу, что это он держит сейчас меня на руках, как ребенка. И несет куда-то.
Как это возможно? Ведь это же он! Он со мной сотворил весь этот ужас!
Хочется кричать. Выть, расцарапать до крови его красивое лицо.
Но я слишком устала. Едва ли могу рукой пошевелить.
На какую-то секунду мерещится, что его губы коснулись моих волос.
Нежно…
За эти ужасные дни я забыла, что такое нежность. Абсолютно. Я существовала в мире, где нет такого понятия.
Поэтому чувствую огромный ком в горле. Глаза щиплет. Пытаюсь бороться с теплом, которое наполняет мое ледяное тело. Нельзя. Не верь, не поддавайся…
С этой мыслью отключаюсь, проваливаюсь в глубокий сон.
Наверное, я сошла с ума. Впрочем, это неудивительно. За последние дни пережито слишком много. Совершенно безумный калейдоскоп событий. Первый секс, боль, обида, отчаяние. Полиция. Тюрьма. Омерзительная Тамара, говорящая мне жуткие гадости.
Не могла поверить, что такое возможно, но как только Марию забрали из камеры, Тамара приступила к выполнению своих угроз.
Я уже мало что соображала, превратилась в дикое, запуганное животное. Стала ли я убийцей? Знаю только, что нас растащили, Тамара визжала и жутко материлась. Клялась, что мне конец. Что достанет в любом случае и теперь все будет куда хуже.
А потом полная тишина. Одиночная камера. Жуткий холод.
Разве удивительно сойти с ума от таких испытаний? Полусон, полубред. Умираю от жажды, дрожу от ледяного озноба. Приходят галлюцинации. Даже в них меня продолжает преследовать Огнев. Мой злейший враг несет меня на руках. От него вкусно пахнет. Дорогой парфюм, смешанный с запахом сильного самца. Как бы сильно не ненавидела его, мне нравится этот запах, и особенно – исходящее от него тепло. Хочется прижаться ближе. Хочется, чтобы сон не заканчивался…
В конце концов прихожу в себя. Очень сильно хочется пить, раскалывается голова. Сглотнув вязкую слюну, чувствую резь в горле. Простудилась? Или сорвала голос? Во время стычки с Тамарой я кричала. Очень громко кричала.
Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь понять, как очутилась в этой комнате, совсем не похожей на камеру, но голова раскалывается все сильнее. Здесь красиво, уютно. Лежу на большой мягкой кровати застеленной пушистым пледом. Какое-то время просто разглядываю этот плед, лежа на боку, свернувшись калачиком. Вожу по нему рукой, наслаждаясь ощущением. Этого не может быть. В тюрьме не бывает таких камер…
Мне удается сесть и как следует оглядеться. Как было бы хорошо, если бы я оказалась дома. И все произошедшее было просто жутким кошмаром. Но это не моя квартира. И не родительская. Я неизвестно где.
Вскакиваю с кровати и тут же едва не падаю, ноги подкашиваются от слабости. Все вокруг плывет, меня тошнит.
Что со мной? Где я?
В комнату входит пожилой незнакомый мужчина и я медленно пячусь к окну. В голове крутятся безумные мысли. О том что выпрыгну, если подойдет ко мне. Только бы успеть. Я так слаба…
– Здравствуйте. Пожалуйста, не бойтесь. Я врач. Меня попросили осмотреть вас.
Его голос приятный, успокаивающий. Он еще что-то говорит, но я ухожу в себя. Снова прокручиваю события, пытаясь понять где нахожусь.
– Вам что-нибудь нужно? Как вы себя чувствуете?
– Я очень хочу пить…
Эти слова вырываются помимо воли, нет сил терпеть жажду. Мужчина кивает, выходит из комнаты. Возвращается спустя пару минут, держа в руках стеклянную бутылку воды. Протягивает, отвинтив при мне крышку. Первый глоток делаю с опаской. Но потом мне уже все равно, впиваюсь в горлышко посудины и жадно глотаю. Руки трясутся от напряжения, часть жидкости проливается мимо, струйка течет по шее, на грудь. Наплевать, останавливаюсь только выпив все до капли.
– Мне сказали, что была драка, позвольте осмотрю вас. Вы не ранены?
Почему-то этот мужчина внушает доверие. Его мягкий голос, его возраст. С ним правда чемоданчик, в котором оказываются медицинские инструменты. Он слушает меня, меряет давление. Объясняю ему, что не ранена.
– На одежде не моя кровь…
Как жутко это звучит. Я задела Тамару. Кажется, не сильно. Но конвойные, которые меня утащили в другую камеру, бросили напоследок, что теперь я тут точно надолго. Накинут срок, и немало.
На меня накатывают волны, то смеха, то беззвучных рыданий. От того как осторожен и деликатен этот доктор. Почему? Что изменилось? Или все же я сошла с ума и мозг подбрасывает иллюзорные картинки, чтобы не было слишком страшно? Сижу на кровати, поджав ноги, и тупо смотрю на дверь. Кусаю губы, пытаясь не разрыдаться.
– Вы скажете мне, где я?
– Вы у друзей. Не нужно бояться. Здесь вам никто не причинит вреда. Вам нужно в душ… переодеться. Думаю, сейчас это организуют. А мне пора.
Мне кажется врачу было немного брезгливо касаться меня, в такой грязной одежде. Странно, я тоже всегда была чистюлей, а сейчас – абсолютно все равно. Но он прав. Если есть возможность помыться – надо воспользоваться. В тюрьме ее не было.
Но почему я не в тюрьме? Как это возможно?
А родные? Что они знают обо мне? Наверное, с ума сходят…
Думать про маму, про брата, про Лену, Женю – невыносимо больно.
Раздается стук в дверь, усилием воли заставляю себя остаться на кровати. Первый порыв – снова подбежать к окну.
В комнату заглядывает немолодая женщина в строгом платье и белом переднике. Она похожа на горничную.
– О, Катерина, добрый вечер, – кивает доктор.
– Добрый вечер, Федор Константинович, – расплывается в улыбке женщина.
– Вот вам привалило забот, – разводит руками, явно имея в виду меня.
– Да ничего, я не против. Как пожелает хозяин. Я тут, если честно, заскучала. Виолетта Геннадьевна так давно не приезжала...
– И правда. Давненько. Проводите девочку в ванную?
– Да, конечно. Хозяин распорядился, я уже приготовила все. Пойдемте.
– Не бойся, – ободряюще сжимает мою руку доктор.
Эти люди выглядят очень добрыми, но почему они возятся со мной?
***
Лежа в ванной, наполненной душистой пеной, я все равно дико напряжена. Сердце сжимается от предчувствия. Слишком много уже случилось со мной, чтобы можно было с легкостью поверить в чужую доброту.
– Позволите я помогу вам вымыть голову? – тихо спрашивает Катерина, которая помогла мне раздеться, залезть в огромную ванную в старинном стиле, на золотых ножках. Ушла, подобрав мою разорванную грязную одежду и вот сейчас вернулась с пушистым белым халатом в руках.
– Наверное, я смогу сама.
Женщина протягивает мне шампунь, наливаю немного себе на руку. Очень дорогая марка, я ни разу не пробовала, но слышала про такую. Изумительный запах. Долго намыливаю голову. Ухожу под воду.
Когда поднимаюсь обратно, горло перехватывает от неожиданности. Мощный выброс адреналина в кровь подобен взрыву. Катерины нет. Прислонившись спиной к двери, сложив руки на груди, стоит Влад Огнев.