Глава 24
Мне снится удивительно сладкий сон, нежусь под горячими солнечными лучами на пляже. И вдруг порыв ледяного воздуха и громкий стук резко вырывают меня из грезы. Испуганно подскакиваю на постели. На меня смотрит Виолетта Геннадьевна, ее глаза метают молнии.
Боже, я голая перед матерью своего любовника! Чувствую ужасное смущение. Нет, все еще хуже. На мне все еще те самые неприличные трусы, точнее то, что от них осталось. Мгновенно заливаюсь краской и кутаюсь в одеяло до кончика носа. Хочется сквозь землю провалиться от стыда!
– Мне даже никто не удосужился сказать, кто ты такая! – выкрикивает хозяйка особняка. – Живёшь в моем доме! Инга мне этого не простит! Я, получается, пригрела убийцу! Не понимаю, как сын мог так поступить со мной, – вопрошает в воздух.
Открываю и закрываю рот. Не знаю, что сказать этой женщине. Объяснить, что я здесь не по своей воле? Что пленница? Вот только поверит ли?
– Извините пожалуйста, я понимаю, как это все выглядит, но поверьте, я этого не хотела. Виолетта Геннадьевна смотрит на меня недоуменно, как на диковинную зверушку, словно не ожидала, что я умею разговаривать. Меня охватывает злость. Где Огнев? Почему я должна объясняться с его матерью? Почему он сам не удосужился и не сделал это? Тем более, все в его руках и только по его желанию. Неужели ему больше некуда было привезти меня, в конце концов?
– Единственное, что могу пообещать – это закончится очень скоро, осталось совсем немного, – добавляю твердо.
– Я хочу, чтобы осталось совсем ничего, – отмирает хозяйка особняка и снова продолжает уничижительную речь. – Ты сейчас соберешься и уйдёшь отсюда, поняла? Можешь взять все, что он тебе подарил, но на этом всё. Отстань от моего сына. Забудь о нем! Ты же понимаешь, что пляшешь на костях его погибшей возлюбленной? Как тебе вообще дышится нормально? Просто поражаюсь твоей чёрствости! – восклицает патетично.
Я верю, что эта женщина оскорблена до глубины души. И в то же время не могу избавиться от мысли, что в ней погибла актриса. Уж слишком театральны ее выкрики.
– Простите Виолетта Геннадьевна, но там приехала Милена и хочет вас видеть, – в дверном проеме показывается Катерина. Служанка смотрит на меня сочувственно, а я – с благодарностью, за то что прервала неприятную сцену.
– Ты сейчас оденешься и спустишься вниз, – холодно приказывает мне мать Огнева. – Я с тобой ещё не закончила!
С этими словами Мегера удаляется встречать Медузу Горгону, а я без сил падаю обратно в постель.
– Сочувствую. Кажется, в этом доме произошло землетрясение, – говорит Катя.
– И все на мою голову! Хотя придумал это он! Где он?
– Хозяин? По делам уехал.
– Не сомневаюсь! – кипя от злости слезаю с постели. Направляюсь в ванную. Уж точно не стану спускаться, не умывшись и не почистив зубы, хотя, наверное, так было бы правильнее. Вряд ли я упаду в глазах матери Огнева еще ниже из-за несвежего дыхания!
***
Когда одевшись спускаюсь вниз, понимаю, что не ошиблась в своих догадках. В гостиной на диване сидит именно та Милена. Вишневская, собственной персоной. Рядом восседает Виолетта Геннадьевна, прижимающая платок к глазам. Милена держит её за руку, успокаивающе похлопывая.
– Прошу, не нужно так нервничать, у вас поднимется давление, – произносит заботливо.
– Ты мне зубы не заговаривай, тоже об этом знала? Поэтому вызвала у меня из Франции? – фыркает Виолетта.
– Ну что вы, я просто соскучилась.
Ясно, почему визит матери стал неожиданным для Огнева. Я не могла понять, как он мог привести меня в дом, где живёт его мать. Сейчас все встало на свои места. Виолетту вызвала Милена, мой адвокат, между прочим. Если бы мне не было так плохо, то я бы, наверное, рассмеялась. Не зря у меня сложилось крайне неприятное впечатление на вчерашней вечеринке. Интуиция меня не подвела. Эта женщина явно ведёт свою игру. И ведёт она её против меня, безусловно. Что ж, Влад, спасибо тебе огромное за такого замечательного юриста!
– Здравствуйте, Милена. Добро пожаловать, – не могу не ввернуть ехидно.
– Здравствуй, Станислава, – вздыхает притворно Вишневская.
– Боже вы тут ещё будете любезностями обмениваться? – восклицает мать Огнева. – Я требую, чтобы она немедленно покинула мой дом. Милена ты можешь её отвезти куда-нибудь?
– Виолетта Геннадьевна, нет не могу… Ваш сын все решил. По его воле Станислава здесь. Не хочу открывать вам всех подробностей, поверьте, вам лучше не знать, но Станислава никак не может уйти, – в голосе Милены звучит сожаление.
– Как это не может? Это мой дом! Я её выгоняю! Пусть убирается немедленно! – еще сильнее злится Виолетта.
По какой-то причине Милена не хочет сообщать хозяйке дома о том, что я заключённая и для всех сижу в тюрьме. Тут я с ней солидарна. Мне совсем не хочется огорошивать Виолетту такой новостью. Наверное, в этом есть доля того, что я думаю о Владе. Ему наверняка это не понравится и не принесёт пользы. Скорее навредит. Мать тогда ему, наверное, вообще мозги вынесет. Ловлю себя на этой мысли и тут же начинаю злиться. Боже, я совсем с ума сошла, забочусь о своём мучителе! О том, кто держит меня фактически в сексуальном рабстве. Но все равно, как бы я ни понимала всю ситуацию, огорошить хозяйку дома новостью, что для всех я сижу в тюрьме и у меня нет никакой возможности самовольно уйти отсюда, не могу. Слова застревает в горле.
– Виолетта Геннадьевна, я вам предлагаю вызвать Влада. И поговорить с ним. Думаю, что он не откажет вам в том, чтобы забрать отсюда Станиславу, перевезти её куда-то... – нерешительно бормочет Вишневская.
– Что значит перевезти? Что за дела у моего сына с этой женщиной?!
– Мне кажется, вполне определённые дела, – ехидно фыркает Милена.
– Фу! Ему что не с кем больше, что он выбрал убийцу своей невесты? Дочери моей подруги! Ну что же это такое творится, это ты ему мозги запудрила? – Виолетта смотрит на меня с яростью.
– Если Станислава в чем и виновата, так только в своей красоте и молодости, – снова вворачивает фразу Милена.
– Ну, это быстро заканчивается, – Виолетта откидывается на спинку дивана и смотрит на меня с выражением крайней брезгливости. – С красотой можно покончить очень быстро, девочка. Поэтому, советую тебе отстать от моего сына немедленно. Обычно я не имею привычки вмешиваться в подобное. Он спит с кем пожелает. Но только не ты! Ты же уголовница, сидеть должна!
– Я же вам сказала, у нас договор с Владом. И он заканчивается через два дня. Потом меня больше не увидите…
– Я привыкла получать все что желаю немедленно.
– Хорошо, если вам будет легче, я уйду прямо сейчас.
– Отлично! – восклицает Виолетта Геннадьевна.
Только что в ладоши не захлопала. Напоминает маленькую девочку, которая кайфует от того что смогла заполучить желаемое своими капризами.
***
Понятия не имею куда мне идти. Так странно внезапно обрести желанную свободу и одновременно стать абсолютно беспомощной. Наверное, так чувствует себя любой узник, проведший много времени в заключении. Мне кажется, что я в этом доме уже годы. Вечность. Старая жизнь, семья, друзья – все так далеко…
***
Возвращаюсь в свою комнату, растерянно оглядываюсь. У меня нет денег. Нет верхней одежды. Своей – нет. Осталась в тюрьме… Из того что Огнев купил мне за время моего плена – пожалуй, мало что пригодится в теперешней ситуации. Мне главное не замерзнуть и до города добраться. Вспоминаю про пуховик, в котором недавно гуляла по двору.
В комнату заходит Катя, смотрит сочувственно. Подходит, берет за руку.
– Тебя прислали проконтролировать мои сборы? – спрашиваю с горькой усмешкой.
– Не переживай так. Ты ледяная. Давай давление померяю? – Катерина игнорирует мой вопрос.
– Спасибо, не надо. Я в порядке.
– Да как тут будешь в порядке, налетели на тебя, как коршуны. Заклевали. Ух, сама их боюсь, когда они вместе. Любого со свету сживут. Анжела тоже не особенно с Виолеттой Геннадьевной ладила. Да и Милена больше притворялась, чем правда дружила с невестой хозяина.
Вздрагиваю, когда служанка заговаривает о погибшей женщине. Хоть и косвенно, все равно в той аварии себя виноватой чувствую. Не знаю почему. А теперь я сплю с женихом погибшей! Это действительно звучит ужасно, даже мысленно такое произносить не хочется. Но увы, это так и есть…
– Что тут сказать, клубок змей! – продолжает сетовать Катерина. – Слушай, Стась, давай я тебя отведу в дом прислуги, пока не приедет Влад Георгиевич, – понижает голос до шепота. – Эти бабы, конечно, могут любого сожрать, но ты не переживай. Хозяин вернётся и поставит их на место.
– Спасибо тебе, – выдавливаю улыбку. – Ты была ко мне очень добра, помогла сделать пребывание в этом доме не таким ужасным. Но раз у меня есть возможность уйти отсюда… раз меня выгоняют, то не могу упустить этот шанс.
Неожиданно принимаю твердое решение – и правда уйду, плевать на последствия. Я хочу домой! К маме, наверное, не стоит, но у Лены есть запасной ключ от моей квартиры. Стоит только подумать о встрече с подругой, и я уже не могу себя остановить. Желание вырваться, повидаться настолько сильное, захлестывает меня целиком.
– Ну хорошо делай как знаешь… Вот, держи, – Катя протягивает мне купюру в пять тысяч.
– Что это? Нет, спасибо, не нужно, – отрицательно мотаю головой.
– Как ты доберёшься до города? Это же далеко. Вызовешь такси. Есть куда поехать-то?
– Конечно. У меня есть квартира. Есть подруга, я к ней, наверное, поеду. Соскучилась ужасно.
– Ну хорошо, как знаешь. Но без денег я тебя никуда не отпущу.
– Мне бы ещё верхняя одежда пригодилась, помнишь, ты мне пуховик давала, чтобы во дворе погулять. И обувь.
– Да, конечно. Идем.
Внизу уже никого не было к огромному облегчению.
– Мегеры отчалили, может передумаешь, Стась? Удерживать тебя не могу, раз хозяйка приказала. Но раз ее нет, дождись Влада Георгиевича, а? Мне кажется он разозлится страшно. Всем влетит.
– Мне наплевать. Пусть злится. Я выполняю приказ его матери.
Катя и правда не стала удерживать меня. Вызвала такси, заплатила причем вперед, онлайн. И пять тысяч силой всунула. Я попросила ее написать мне на бумаге телефон. Обязательно верну ей деньги, как только смогу. И поблагодарю еще раз.