Глава 10

Несмотря на дурацкое утро, продолжение его было прекрасным. На мгновение мне показалось, что мы настоящая семья. Сережа не грубил, а если уж шутил, то не обидно. Может, чувствовал за собой вину, а может ему просто стало меня жаль, не знаю. Но то, что происходит сейчас, мне определенно нравится.

— Что закажем? — спрашивает Сережа.

— Всего и побольше, я безумно хочу есть. Что-нибудь пожирнее и повреднее. Салями, четыре сыра, ну, в общем, на твое усмотрение.

— Если на мое усмотрение, то идем, девочки, домой.

— Ну, папа!

— Маша, я шучу. — Сергей подзывает официантку и делает заказ.

Маша начинает что-то рассказывать, но я теряю суть, взгляд падает на соседний столик. С ухмылкой на лице мне подмигивает мой недавний знакомый Краснов. Опускаю взгляд и делаю вид, что не заметила его. В память так и врезаются картинки, как этот урод лапал мои ноги, а я тоже хороша, надо было треснуть как надо, а не просто отпихнуть. Дура!

— Ксюш, а тебе?

— Прости, Маш, я задумалась, ты о чем?

— Тебе кто больше нравится, брюнеты, блондины или рыжие?

— Рыжих терпеть не могу, блондины противные, брюнеты самое то. — В этот момент почему-то смотрю на Сережу, он начинает улыбаться.

— А разве тот парень на лестнице не блондин? — подключается к нашей беседе Сережа.

— Стас светло-русый и до противности ему далеко.

— Я в туалет, пока кушать не принесли. — Маша встает со стула и направляется в уборную. Смотрю на Сережу и по глазам вижу, что хочет съязвить, у него это видать в крови.

— Он еще и Стас. Ужасное имя, так и просится рифма.

— Ну, знаешь ли, тогда вы недалеко друг от друга отошли. Если Стас — пид*рас, то Сергей — просто гей.

— Может я вообще имел в виду Стас — ананас, а ты нас сразу в заднеприводных записала.

— Ну, прости мою испорченность.

— Прощаю. Сегодня я все тебе прощаю. Хочешь пышек по дороге купим, или что ты там любишь, булочки со сливками?

— С чего бы такая доброта?

— Все же с карточкой я сам виноват. Надо исправлять свои оплошности.

Наш разговор прерывает подошедшая с заказом официантка. Следом за ней тут же подбегает и Маша.

— Ваша пицца — пеперрони, четыре сыра, и мясная. Приятного аппетита.

— Ну, налетайте, обжоры.

Мы выполняем ровно то, что сказал Сережа. Какая же это роскошь не бояться есть при мужике, и не думать о том, как при этом выглядишь.

— Ксюш, на тебя так смотрит тот парень, как будто хочет съесть тебя вместе с пиццей. — Маша тычет пальцем в Краснова.

— Глупости не говори, и не показывай больше пальцем, это неприлично.

— Маш, и вправду, ты меня поражаешь, чтобы больше такого не было — грозно произносит Сережа.

Стоит мне только взглянуть в сторону Краснова, аппетит пропадает сам собой. Он действительно смотрит на меня так, как будто готов сожрать в любую минуту. Вот ведь урод, сидит с девушкой и пялится на меня.

— Неужели уже наелась?

— Вполне, остатки заберем с собой. Я в уборную.

Быстро встаю из-за стола, не осматриваясь на окружающих, и иду в сторону туалета. Как только дохожу до нужной двери, путь мне преграждает Краснов.

— Давно не виделись. Что за мужик с тобой ошивается, вот уже второй раз подряд?

— Не твое дело. А вообще это мой муж, так что отвали отсюда и дай мне пройти.

— Муж значит? — Краснов хватает меня за талию и припечатывает к стене.

— Ты совсем, что ли?! — пытаюсь оттолкнуть этого придурка, но он лишь хватает меня за запястья, и сводит руки сзади.

— Так кто он?

— Пусти, я же сейчас заору.

— Отпущу, когда скажешь кто он.

— Я уже сказала, муж! Что тебе еще надо?

— В целом ты. — Как только я решаюсь двинуть ему со всей силы по бесполезному месту, его отталкивает Сережа.

— Тебе еще в баре было сказано, что нужно свалить?

— А ты кто такой вообще?

— Я тебе уже все сказала, отвали от меня! Сережа, пойдем, пожалуйста. — Беру его за руку, по глазам вижу, сейчас начнется что-то плохое, только мордобоя мне еще сегодня не хватало. Тяну Сережу в сторону нашего столика.

— Что ты меня как девочку тянешь?

— Я не хочу скандалов, а с этим придурком они неизбежны, мало ли еще подеретесь.

— Да больно надо, я может быть в туалет хотел.

— Блин, я же тоже из-за него не сходила.

— Я вообще-то пошутил.

— Да? А я нет, ну ладно до дома потерплю. Пойдем скорее.

До дома мы доезжаем быстро, без разговоров и с уснувшей Машей на заднем сиденье.

***

Через пару дней меня ждал сюрприз. Как-то вечером, уже, будучи в кровати, ко мне в спальню вошел мой муж, нет, не вломился, и даже постучал. Сюрприз был вовсе не в его появлении, хотя и это тоже было странным, заключался он в другом. Сережа без спроса присаживается на кровать и берет мою руку. Я от неожиданности ее одергиваю.

— Дай руку.

— Зачем?

— Чтобы отрезать и пересадить нуждающемуся. Не беси, просто дай руку. — Я долго думаю, в итоге Сережа сам берет мою руку вновь и надевает на безымянный палец правой руки обручальное кольцо. — Вот так лучше, чтоб всякие гопники не приставали.

— А на колено?

— Что?

— На колено, говорю, встать не хочешь? А то платья не было, свадьбы тоже, ну хоть кольцо бы надел по всем правилам — на коленях.

— Если хочешь на колени, я тебе сейчас их быстро устрою. Поставлю в коленно-локтевую и отшлепаю так, что на жопу не сядешь. Будешь долго вспоминать мое предложение.

— Не очень романтично.

— Когда буду бить задницу, могу тебе в зубы дать красную розу — символ любви, так будет романтичнее?

— Пожалуй, не стоит. Без коленей, так без коленей.

— Ну, вот и славненько.

— А свое кольцо ты тоже будешь носить?

— Конечно. Это прекрасный повод отсеять ненужных людей. Спокойной ночи. — Сережа выходит из комнаты, а я почему-то засыпаю с улыбкой на лице.

Спустя две недели.

— Ксюша, ну пожалуйста, давай заберем его, посмотри, над ним же издеваются. Он весь грязный и худенький.

— Машунь, мы не можешь забрать щенка, у него есть хозяин, пусть и плохой.

Сегодня суббота, дома мы одни, вот и решили прогуляться. И пока не увидели коробку со щенком, все было хорошо. Прогулялись, называется, теперь смотрю на Машу, которая начинает откровенно реветь, и сама не могу сдержаться. Щенок кремого цвета, то ли лабрадор то ли ретривер, постоянно выбирался из коробки, хозяин же, если его можно так назвать, просто кидал его обратно, не заботясь, как приземлится малыш. Щенок и в правду был не совсем чистым и худеньким. Тот явно хотел есть, а не находиться в коробке.

— Ксюша, я все сделаю, только давай его заберем, он же умрет здесь, его не кормят.

— Что ты предлагаешь сделать, украсть его? — Маша перестает плакать, вытирая слезы руками.

— Давай!

— Маша, это была шутка, я не умею быстро бегать, точнее я вообще не бегаю. И вообще это плохо.

— Плохо — это издеваться над собачкой. Если мы не заберем его, я уйду из дома!

— Ой, вот только не надо брать меня на слабо.

— Ксюш, ну пожалуйста. — От слез и соплей нас отрывает писк щенка, которого хозяин ударил газетой, за то, что тот в очередной раз пытался выбраться из коробки.

— Ладно, больше не могу. Давай сначала ему денег предложим.

Мы подходим к неопрятному мужику, у которого в руках бутылка водки. Вот не к добру связываюсь с этим “добром”.

— Простите, а можно купить у вас щенка?

— Пятьдесят тысяч. А если нет, вали отсюда, девка. — Подхожу к Маше, сглатываю от страха и тихим голосом произношу. — Пока я отвлекаю этого урода, ты тихо берешь щенка из коробки и идешь в сторону выхода, не бежишь, не привлекай внимания. Если что, бросай собаку и кричи. К коробке подходи сзади.

— Ага.

Упиваясь водкой, мужик не замечает подходящую сзади Машу.

— Извините, только не злитесь. У меня всего пять тысяч, ну вы же понимаете, что щенок столько не стоит. — Маша тем временем достает собаку из коробки, та не произносит и звука, прижимает ее к груди и направляется к сторону выхода.

— Стоит, не стоит. Я его нашел, значит, будет стоить столько, сколько я скажу.

— Ладно, вот возьмите, покормите хотя бы его. — Достаю из кармана тысячную купюру и протягиваю ему, больше не заслуживает, все равно на водку спустит.

— Вот это уже хорошо. Сегодня погуляю. — Надо было и этого не давать, хотя так моя совесть чиста, я почти купила щенка. Быстро отхожу от мужика и иду вслед удаляющейся Маше. Не бежать, не бежать, не поддаваться панике, дыши глубже, не оборачивайся. Господи, как же страшно. Убыстряю шаг у выхода, и как только вижу ворота, пускаюсь в мой нелюбимый бег. Подбегаю к улыбающейся Маше.

— Получилось! — радостно восклицает она.

— Ага, только я чуть не обделалась по дороге.

— Главное, что чуть, пойдем скорее.

Мы вызываем такси, а я только сейчас понимаю, что если Машу простят, то мне конец. Что ж мы наделали…

***

Домой мы приехали около шести вечера, перед этим заехали в ветклинику, а после и в зоомагазин. Прививки, обработка, обследование, все это стоило огромного количества времени, да чего уж греха таить, не только времени, но и денег. Ветеринар сказал, что щенку около месяца и для своего возраста он действительно недобирает в весе. Дал нам кучу ценных указаний, и мы направились в зоомагазин. Одноразовые пеленки, корм, игрушки, лежанка. И это только начало. Странно, что на карточке не закончились деньги.

Первое, что меня удивило, когда мы подъехали к дому — машина Сережи. Мы переглянулись с Машей, и с опаской пошли в дом.

— Все равно нам когда-нибудь пришлось бы с ним встретиться.

— Я думала, мы сначала обустроим собачку, раскидаем ее вещи, чтобы папа, точно ее не выгнал.

— Может так и лучше. Ну, с Богом.

Пока я заношу купленные вещи, Маша вместе со щенком ретировалась в свою комнату. Если она так боится собственного папу, то, что делать мне? Сразу обосраться от страха или подождать? Хотя нет, на сегодня одного раза хватит. Пока я обдумываю, куда бы положить вещи, в гостиную входит Сережа.

— Привет. Где вы были? — Судя по мокрым волосам и футболке, Сережа только после душа.

— Сначала в парке, потом в магазине, пару вкусняшек купили.

— То, что ты ешь всякую гадость это понятно, с этим мы уже смирились, но с каких пор ты ешь собачий корм? — Я ведь так и осталась стоять с пакетом в руках.

— Я в передаче видела, это что-то типа перекуса, вместо чипсов. — Боже, что я несу.

— Продемонстрируй.

— Что?

— Перекус.

— Я сейчас не голодна. А ты почему дома? Ты же по субботам дежуришь?

— Перехотелось работать. Всех денег не заработаешь. Где Маша?

— В своей комнате. — Сережа уходит к Маше, а я присаживаюсь на диван. Это конец, мы даже не освоились. Я мысленно считаю секунды, но криков не слышу, пока не слышу… Открываю собачий корм, нюхаю его и прихожу в чувства. И все же, как бедные животные едят эту гадость? Долго ждать разъярённого Сережу не приходится. Он вылетает из комнаты и, судя по шагам, направляется ко мне. А я непроизвольно тяну руку в корм. Беру пару штук и закидываю в рот.

— А ничего так, чипсы конечно вкуснее, но если закрыть нос, можно есть.

— Ты свихнулась что ли? Я уже видел вашу собаку, не фиг передо мной разыгрывать спектакль, тем более он изначально был провальным. — Видимо мой мозг окончательно отключился, потому что я вновь закидываю корм в рот.

— Ты вообще меня слышишь? Дай сюда корм! — Сережа не дожидается, и сам забирает у меня из рук плохо пахнущую “вкусняшку” и ставит на пол.

— Только, пожалуйста, не кричи на меня, с детства не переношу этого, а если будешь орать, я непроизвольно обгажу тебе диван. Оно тебе надо?

— Мне и трёхкилограммовое “счастье” тоже не надо! Где вы его взяли.

— А Маша не сказала?

— Маша кроме мычания и слов “не отдам” ничего не сказала!

— Мы забрали его у какого-то алкаша в парке, он над ним издевался.

— То есть, вы украли собаку?

— Ничего мы не крали. — В комнату входит Маша с щенком на руках. И садится рядом со мной. — Мы спасли его, он бы там умер, его били и не кормили.

— Так вы спасительницы оказывается.

— Да, папочка! Ну, не злись. Ксюша не виновата, это я настояла, честно. Мы будем ее выгуливать сами, и кормить и чесать. Она нам не помешает, ты ее почти не заметишь.

— Замечательно! — иронично восклицает Сережа и садится в кресло, прикрывая лицо руками. А я беру щенка у Маши и пересаживаю к себе. Теплый комочек мгновенно поднимает настроение.

— А как мы ее назовем? — спрашивает Маша.

— Ну, у нас есть Феня, платидорас, осталось только …

— Карась! — восклицает Маша

— Еще чего, это же девочка! Какой карась, Маш?

— С чего ты взяла, что это девочка? — наконец подключается к разговору Сережа.

— У нее между ног ничего не болтается. — Хотелось, конечно, сказать, что это и ветеринар сказал, но не будем упоминать о лишних тратах.

— Это щенок, у него не будет ничего болтаться в ближайшее время уж точно. Надеюсь все же это мальчик, еще одну особь женского пола я не потерплю.

— Ну, извини, пипиську мы ей не пришьем.

— Не извиняю. Дай сюда собаку.

— Папочка, только не за шерстку, его итак на улице потаскали. — Маша подскакивает с дивана. Я снимаю с рук щеночка и подаю Сереже. Он кладет собаку на спинку и с кислой миной сообщает.

— Снова девка. Где ж я так нагрешил то.

— Ну, папа, не расстраивайся тебе всего тридцать три, Ксюша тебе еще мальчика родит, не бойся. — Сережа смотрит на Машу так, как будто проглотил, по меньшей мере, удава.

— Значит так, на глаза мне сегодня не попадаться. Если завтра увижу лужу или какую-нибудь гадость, вы вдвоем вместе с собакой можете сразу идти на улицу.

— Почему вдвоем, а Фенька? — вот не то сейчас спрашивает Маша.

— А Фенька останется со мной, она почти не гадит. — Хотелось бы конечно напомнить про ее недавний понос, но все же тут вина не моей кошки.

Сережа подходит к бару, берет виски, бокал и быстро поднимается наверх.

— Он же остынет и не даст нам прогнать собачку? — печальным голосом произносит Маша.

— Твой папа не злой, и собаку не выбросит, просто ему надо вылить все наружу и успокоиться. Он не может так быстро смириться с такими изменениями. Маш, а зачем ты сказала, что я рожу твоему папе сына?

— Потому что мне сон приснился, а все мои сны с четверга на пятницу сбываются. Вот папа не верил, а мне весной сон приснился, что у меня будет котик и собачка, ну и женщина там была. И что, видишь, это все сбылось. А он тоже не верил!

— И я родила тебе во сне братика?

— Не буду все рассказывать, а то не сбудется.

— Ну ладно. Сейчас будем делать все, что сказал ветеринар, только я сначала наверх поднимусь, переброшусь парой слов с твоим папой, хорошо?

— Ага.

Поднимаюсь наверх, долго стою перед дверью, не решаясь постучать. Так уж получилось, что за все время пребывания в этом доме, единственным местом, где я не была, это спальня Сережи. Как-то раз я попыталась туда войти и убрать, на что Сережа строго запретил мне входить в его комнату, мотивируя тем, что убирает он у себя исключительно сам. Стало ли мне тогда обидно? Наверное, да. И все же стучу в дверь. Мне никто не отвечает, я тихо приоткрываю дверь и сразу замечаю Сережу, сидящего в кресле с бокалом в руках.

— Можно войти?

— Входи.

Я прикрываю за собой дверь и только сейчас замечаю как в комнате темно. Сама по себе спальня сделана в темных тонах в отличие от всего дома, к тому же шторы уже задернуты, и только лишь светильник у кровати немного освещает комнату.

— Сережа, прости меня, пожалуйста, за собаку. Все как-то само собой вышло, мы не планировали этого правда.

- “Не виновата я, он сам пришел”

— Не злись, мы будем за ней ухаживать как надо, обещаю. — Сережа начинает откровенно смеяться, ладно бы был пьян, но нет, до опьянения еще явно далеко. — Что смешного?

— Ничего! Ты действительно думаешь, что дело только в собаке?

— А в чем?

— Ни в чем, оставь меня одного и иди к новому члену семьи.

Не хочу больше злить итак разъярённого мужика, молча ухожу из комнаты, на прощанье, бросив взгляд на кровать. Неприлично огромную кровать. Куда тебе одному такую, так и хотелось спросить, но я вовремя прикусила свой язык и вышла из комнаты. Остаток вечера мы с Машей провели вместе со щенком, играли с ней, приучали к пеленке. В течение месяца после прививки, как оказалось собаку выгуливать нельзя, поэтому приучение к пеленке стало нашей главной задачей. Мы решили назвать собаку — Жуля.

Сережа же за весь вечер так и не выходил, чему мы были, если честно, рады. Маша решила, что Жуля будет спать в ее комнате, чтобы не дай Бог не попасться Сереже на глаза. Около одиннадцати мы разошлись по комнатам. Несмотря на суматошность дня, в свою комнату я вошла с прекрасным настроением и предчувствием чего-то хорошего. Долго принимала душ, намазала тело кокосовым маслом, наконец, почистила зубы от “вкусняшки”. С еще более хорошим настроением, я вышла из ванной.

— А я думал надо водолазов вызывать. — Сережа лежит на моей кровати, подложив руки под голову.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду свою жену. Давай мальчика делать. — Хлопая по кровати, с улыбкой произносит Сергей.