Глава 24.

Спустя два месяца

Воздух здесь какой-то другой. И люди, они другие, не как у нас. Все чужое, все совершенно новое и такое далёкое.

Мне бы домой, хотя бы на день, хотя бы разочек, хоть одним глазом. Ева… Сколько ни пыталась, билась слепо о стену, пока не поняла, что это бессмысленно. Мою сестрёнку забрали, буквально вырвали из рук, жестоко ломая крылья. В тот страшный день я осознала: мне не отдадут Еву, а больше мне делать в городе нечего. Да и прокурор будто сорвался с цепи, навис надо мной грозной тучей, боялась, что он найдет меня и заставит сделать аборт. Но я бы никогда на такое не согласилась. Я успела полюбить своего малыша всем сердцем и ни за что бы не стала его убивать. Нужно было бежать как можно скорее…

Мила мне помогла, дала денег на первое время, и я уехала. Первым же рейсом, ранним утром, пока весь город ещё спал, я уже сидела в поезде, тихо глотая слёзы и прощаясь мысленно с прошлой жизнью. Я знала, что это не конец и я ещё вернусь. Вернусь за своей рыбешкой и что-нибудь обязательно придумаю. Но пока мне нужно было спасаться от отца моего ребенка…

Было больно уезжать, очень. Но эти два месяца не прошли впустую. Я нашла неплохую подработку, сняла небольшую квартирку. Счастливый случай познакомил меня с Алёной Воронцовой и теперь она мне помогает разобраться в юридических делах, подводных камнях и законах. Я всячески занимала себя делами, но ни на миг не отступала от своей главной цели – забрать Еву.

Антон мне мерещился, иногда среди случайных прохожих, а иногда даже снился. В моих снах он звал меня, а я всё убегала, боясь, что не успею. Я знала, что это связано с моим страхом, чтобы он меня не нашел. Понимала, что вечно так продолжаться не может, да и должна признать, что моя любовь никуда не ушла. Я влюбилась в Антона вопреки разуму и вопреки здравому смыслу, и любовь эта крепко вросла в меня корнями вместе с лютой ненавистью и глубокой обидой.

Открываю ключом дверь своей квартирки и ставлю пакеты с продуктами на пол прямо в прихожей, понимаю, что до кухни без передышки не донесу. Шла с остановками, все же начала замечать, что начинаю чаще уставать. Выдыхаю плавно, чувствуя в руках мгновенное облегчение. Глаз зацепился за зеркало шкафчика и я на миг остановилась, когда взгляд в отражении упал на животик. Он здорово округлился за последний месяц. Только вчера я была на первом УЗИ. Моему малышу уже двенадцать недель. Мне сказали, что я могу узнать пол ребенка, но я отказалась. Пусть это будет сюрпризом для меня.

Пока лежала на кушетке, представляла, что рядом Антон. Не ругается, не требует делать аборт, а искренне радуется, где-то даже пускает скупую мужскую слезу… Как мы вместе смотрим на экран, он поглаживает животик и сжимает крепко мою ладонь. Если бы только Антон захотел его… Но он не принял, отверг моего малыша. Так что теперь мы сами по себе.

От любовного поглаживания и общения с малышом меня прерывает звонок на мобильный. Мне звонит та самая Алена Воронцова.

– Алло, – улыбка в уголках губ никуда не уходит, как и ладошка, никак не получается убрать ее от живота, наверное я все ещё не могу отойти от впечатлений, полученных на УЗИ.

– Здравствуйте, Диана Юрьевна. Хотела поговорить с вами по вопросу вашей сестры.

– Вы что-то решили? – выпаливаю на одном духу. – Мне её смогут отдать?

– Нет, к сожалению, забрать сестру так быстро не удастся. Будет сложно доказать ваше право на нее, хоть вы и кровные родственники. По закону, вы должны быть хорошо обеспечены и не иметь никаких конфликтов с государством. Но у меня есть хорошие новости. Я могу выбить для вас встречу с вашей сестрой. Более того… Вы можете забрать её на несколько дней.

Замираю восторженно, у меня в прямом смысле дух захватывает. Ведь это впервые за два месяца по-настоящему хорошая новость.

– Вы не шутите?

– Какие шутки, Диана Юрьевна.

– Боже мой. Я… Я даже не знаю, как благодарить вас.

– Бросьте, Диана Юрьевна. Это моя работа.

– Сегодня вечером перечислю вам аванс. Спасибо!

Сбрасываю вызов, а сама не знаю, куда себя деть от счастья. Впервые дело сдвинулось с мертвой точки. Мне разрешат увидеться с сестрой! А ведь раньше в детдоме даже трубку не брали. Сначала игнорировали мои звонки, а затем и вовсе бросили в черный список. Поняв, что одна я ничего не добьюсь, я решила пойти другими путями. И как оказывается, не прогадала. Да, я плачу за это деньги. И то, что я поняла, чтобы пользоваться услугами юриста, не обязательно зарабатывать миллионы. Достаточно немного экономить, копить и иметь перед собой цель. И к тому же, у меня ещё были те деньги, что дала мне Мила, без них ничего бы не получилось.

Не теряю времени, собираю на радостях чемодан. Неужели я и правда завтра увижусь с сестрой? Это осознание настолько будоражит, что я не могу даже толком уснуть. Всю ночь ворочаюсь и часто просыпаюсь, слишком уж взбудоражила меня новость о Еве. А с первым рассветом я уже на вокзале, покупаю билет в последний вагон поезда, плацкарт. Сегодня я увижу Еву… Уже представляю, как крепко обниму ее, поцелую и успокою свою девочку. Она ведь наверняка там так напугана. Совсем одна, и некому ее даже утешить… Бедная моя девочка. Сколько вытерпела, но ещё немного осталось. Скоро я стану на ноги и заберу ее окончательно.

Родной город встречает меня лёгкой тоской, прохладным ветерком и бьющимся в унисон с уличными барабанами сердцем. Чувствую, как где-то в груди ноет, ранит по новой, расползаясь там глубокой раной. Сколько воспоминаний здесь, сколько всего произошло. Гоню все мысли прочь, и ЕГО из головы тоже, ведь я приехала сюда ради сестры и только. Беру на вокзале такси, чтобы добраться как можно скорее и указываю адрес детдома.

Руки, ноги дрожат, все тело как на иголках, признаться, я очень переживаю. Боюсь, как бы не выставили меня сейчас за дверь, как тогда, хотя и успокаиваю себя тем, что Алена профессионал и точно знает свое дело.

– Здравствуйте. Я хочу увидеть свою сестру, Еву Воробьеву.

Голос немного подрагивает, ведь я сразу узнаю на входе ту, кто одной из первых два месяца назад меня отсюда вышвырнула.

Заведующая смотрит на меня сначала удивлённо, хлопая ресницами. Между нами повисает молчание, и я уже внутренне напрягаюсь, готовая отвоевывать свое право на эту встречу. Но вдруг на ее лице расползается улыбка.

– Да, конечно. Пройдите за мной.

Она разворачивается и следует на каблуках куда-то вглубь помещения. Несколько секунд я нахожусь в ступоре, но затем прихожу в себя и следую за ней. Мне ничего не остаётся, как пойти за ней. Женщина заводит меня в какую-то пустую комнату, с детскими стульчиками и партами, небольшой доской с мелом на восточной стенке и рисунками детей, развешанными на стенах. Комната очень напоминает классную аудиторию.

– Ждите здесь, сейчас мы ее позовем.

И даже не дав мне слова сказать, снова разворачивается, уходя из комнаты. Я ненадолго остаюсь одна. И за это время, что я пребываю в тишине, пытаюсь настроить себя и взять себя в руки. Расхаживаю взад-вперед, вдыхаю глубоко, сжимаю и разжимаю руки, собираюсь с силами. Едва удается контролировать эмоции и сдержать слезы счастья и одновременно боли от того, что увижу сейчас сестру. А я увижу её… С минуты на минуту. Сердце прыгает вверх и я замираю спиной, когда слышу за дверью шаги. Ручка резко дёргается и кто-то входит в комнату. И ещё до того, как я разворачиваюсь лицом, где-то на затворках сознания мелькает мысль, что ребенок не может так дергать ручку. И я не ошибаюсь. Ведь там не моя сестра. На пороге комнаты стоит человек, которого я полюбила, а затем возненавидела всей душой, и человек который является отцом моего ребенка, Бессонов Антон Игоревич.