Глава 25.

– Привет, Ди.

Голос тихий, как будто из-под земли, но в то же время пускает уверенно корни, обманчиво нежно парализуя мое тело.

А он изменился. Скулы будто запали и в глазах нет огня. Чуть зарос. Ди… Впервые слышу от кого-то настолько интимную формулировку моего имени. Раньше, казалось, только сестра могла ко мне так обращаться. Это своего рода тайный смысл, послание, которое возникает только между по-настоящему близкими людьми.

Мной овладевает одновременно шок, тремор, паника, я не знаю, как ещё описать то состояние, в которое меня вгоняет его появление. Ледяной страх сковывает все внутренности, тело не слушает до такой степени, что я готова свалиться с ног, но я не имею права на ошибку. То, от чего я бежала, сколько времени, оглядывалась и спотыкалась, я боялась как хрупкая бабочка, обжегшись однажды от стрел губительного огня, что он снова меня настигнет…

– Я приехала, чтобы увидеться со своей сестрой, – мой голос сейчас единственная моя броня, но уже поздно, потому что в нем пробивается мощная брешь. – Зачем вы пришли? Уходите. Я вас не звала.

Бессонов долго смотрит на меня, слишком долго, пусть и внешне его окружает непоколебимое хладнокровие, от которого меня ещё больше начинает знобить. Его глаза пытливо опускаются на мой живот.

– А ведь ты не послушалась меня тогда.

Я прикрываю живот руками инстинктивно, делая шаг назад. Не позволю ему, не отдам своего малыша. Пусть угрожает, пусть делает что угодно, я все равно буду отбиваться до последнего.

– Что вы хотите этим сказать? Что ожидали увидеть, приезжая сюда?

– Все, что хотел, я уже увидел, – выдыхает с облегчением, словно вдруг сбросив с себя тонну непосильного бремени. – Слава Богу, ты не сделала аборт…

Делает шаг, протягивая руку. Я отбиваюсь от него, защищая своего малыша.

– Это ничего не меняет. Вы отказались от ребенка, посмею напомнить!

– Это ВСЁ меняет, Ди, – произносит шепотом грустно, добивая убитым голосом.

– Нет, – отчаянно мотаю головой, больше не сдерживая горячие слезы, градом хлынувшие вниз со всей болью, которая столько времени копилась ядом во мне. – Зачем вы только пришли, зачем? Сколько времени уже прошло и мне было хорошо без вас, я только начала залечивать свои раны и тут снова появились вы, разбередив с новой силой всё то, что я кусочками после вас собирала. Зачем вы так со мной, за что, что я вам сделала?.. Оставьте меня уже в покое наконец, прошу, умоляю, уходите…

Не смогу, не осилю, столько боли в словах, и они лавиной меня накрывают, заставляя захлебываться бессильно слезами.

– Не могу… Я уже не могу без тебя, Ди.

– Что такое? – усмехаюсь сквозь злые слёзы, не позволяя себя коснуться. – Неужели влюбились в девушку, которая, пусть и вынуждено, но всё же продала свою невинность вам?

Бессонов наблюдает за мной, смотрит на меня так, словно я стою на краю скалы, которая вот-вот ухнет вниз, а он наблюдает за этим издалека, бессильный прийти мне на помощь. И ведь понимаю, что своими выпаленными сгоряча словами я попала в цель. Да, пусть горит, пусть сгорает, как сгорала я, ожидая от него хотя бы маленькой порции внимания. Пусть знает, прочувствует всё на себе, какого это любить безответно, когда тебя унижают и ставят ни во что, бросая те редкие знаки внимания, как кость собаке.

Бессонов хватает мою локоть и тащит за собой стараясь больше не смотреть в мои глаза. Да, отводи глаза, отныне только так и будет, потому что я никогда не прощу тебя за то, что из-за тебя чуть не потеряла нашего ребёнка.

– Просто молча иди.

– Пустите, вы больше не имеете права прикасаться ко мне. Слышите? И ребёнка я как нибудь выросту сама, без вас и вашей помощи! Мне больше от вас ничего не нужно! Зря я только унижалась перед вами доказывая, что он ваш. – Руки сами ложатся на округлившийся животик, что не остаётся без особого внимания с его стороны.

– Я всё исправлю, ты всё забудешь, простишь меня.

– Вопреки здравому смыслу я жаждала каждый день вашего внимания, пускай вы были всегда грубы со мной, но я всё равно продолжала ждать хотя бы одну вашу улыбку, одно доброе слово в свой адрес. Терпела ваш презрительный взгляд каждый раз, когда проходили мимо меня. И всегда бежала в ваши объятия, когда вы звали меня в те моменты, когда никто нас не видел. Я бы и дальше терпела несправедливое отношение, если бы ваши поступки не стали риском для моего малыша.

– Нашего малыша, нашего, Диана!..

Он ошарашен моим признанием. Слёзы градом стекают по моим щекам, но на этот раз я не проявлю слабость. Мотаю головой и осипшим голосом добиваю, впервые переходя с ним на ты.

– Я устала выпрашивать твою любовь… Слышишь, устала тебя любить…

– Тебе больше не придется выпрашивать, Диана. Потому что я люблю тебя. Я люблю тебя, слышишь?! И я все сделаю для тебя, заглажу свои ошибки, докажу свою любовь и залечу твои раны. Я заставлю твое сердечко снова биться ради любви…

– А как же Вероника? Неужели вы больше её не любите?

– Она не та самая…

– Ты стеснялся меня. Каждый раз, проходя мимо, делал вид, что меня не существует. Что я только экспонат на выставке, который можно просто взять и использовать, как какую-то вещь! Я не кукла, Антон, я живой человек, пойми! Сколько ещё мне нужно тебе кричать, куда ещё от тебя бежать, чтобы ты наконец оставил меня в покое?.. Я устала от всего этого, я больше не выдержу, не могу больше слышишь??

Мой крик тонет в слезах, я больше не могу, не держусь и в прямом смысле сваливаюсь с ног. Бессонов успевает перехватить меня, прижимает к себе, и я начинаю со всей силы мутозить его кулаками по груди. Он обхватывает горячей ладонью мой затылок и прижимает к своей груди, терпя мои побои.

– Пожалуйста, Ди, умоляю, успокойся, – шепчет где-то над ухом. – Ты вредишь нашему малышу.

– Это ты, ты во всем виноват! Я ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу всем сердцем за то, что появился в моей жизни! За то, что принес мне столько боли и слёз! Я ненавижу тебя за то, что продолжаю любить…

Обессиленно замолкаю, высказавшись, и буквально чувствую, как на какой-то миг его дыхание в груди резко замерло.

– Да, я сволочь такая, – отвечает надломленно и я чувствую, что ему тоже нужно высказаться. – Мерзавец, скотина, мразь последняя в этом мире. Мизинца твоего не стою. Выплесни свою боль, ударь меня, избей, я заслужил. Только не отказывайся от нас, прошу.

– Ты сказал, от нас?..

Удивлённо отстраняюсь, даже слёзы на миг заглушились и сердце почему-то странно екнуло. На губах Антона прорезается нежная улыбка, которая никак не вяжется с моим состоянием. Меня буквально трясет от истерики, а он снова спокоен.

– Я не один больше, Ди. У меня появилась дочь.

– Ты… Т-ты забрал Еву? – начинаю от ужаса заикаться. – Мою рыбешку?..

– Да, – Бессонов улыбается мне, заправляя выбившуюся прядь за ухо, но я настолько шокирована, что попросту игнорирую. – Она теперь со мной живёт.

– Господи, – выдыхаю ошарашенно, чувствуя как внутри подымается новая волна удушливой паники. – Что ты наделал? Боже мой, она же наверное так напугана. Она почти не знает тебя! Бедная моя девочка…

– Успокойся, Ди. С ней всё в порядке. Я конечно, кретин и долбоеб последний, но не до такой же степени. Я не причиню ей вреда.

– Подожди… – отчаянно мотаю головой, у меня сейчас просто случится взрыв мозга. – А как же Алена? Она же ни слова мне об этом не сказала… – Догадка резко стрельнуло в голову, и я осипшим голосом решила уточнить, пока не сошла окончательно с ума. – Так это что… Все был обман?

Усмехаюсь криво, когда понимаю, что Алена это его человек и все это время меня просто обманывали, вводя в заблуждение. Антон молчит, только подтверждая мои догадки.

– Как давно? – спрашиваю ледяным тоном.

– Я нашел тебя спустя неделю после того, как ты уехала. Хотел дать тебе время… Прийти в себя. Ты ведь не подпустила бы меня к себе сразу, я это понимал. И новость про то, что я забрал Еву не приняла бы. Это я попросил Алёну присматривать за тобой.

– А я то думала, что денег она у меня почти не брала, ещё так неудобно было каждый раз… – поднимаю устало пустые глаза. – У меня нет слов, Антон. Ты опять всё испортил.

Прохожу мимо него и направляюсь к двери, к которой так и не дошла.

– Диана, постой! Куда ты собралась?.. Поехали вместе, я отвезу тебя к Еве.

Я игнорирую его, нажимая на ручку двери.

– Послушай, – голос Бессонова за моей спиной вмиг меняется. Становится раздражительным. – Диана, я знаю, что тебе сейчас сложно меня принять и ты злишься на меня, но прошу, ради Евы и нашего малыша, давай оставим прошлое в прошлом. Я изменился, правда. Просто позволь доказать тебе это. Клянусь, я больше не позволю ни себе и никому либо другому обижать тебя!.. – Бессонов тяжело дышит и смотрит на меня словно умрет если я откажу. Пока я стою с грохочущим сердцем и еле держусь чтобы не броситься в его объятия, он добивает меня и мои сомнения.

– Даю тебе слово мужчины, если ты после рождения нашего малыша решишь, что разлюбила, что не хочешь меня в своей жизни, я тебя отпущу!

Я начинаю дрожать и закрываю лицо ладошками.

– Почему ты раньше не сказал всё это?!

Бессонов подходит и обнимает меня. А я продолжаю мучить себя и его.

– Почему? Я так хотела, ждала всего этого раньше… Ты мерзавец! А я дура! Потому что не могу выбросить тебя из своего сердца! Не могу!..

– Ч-щ-щ, маленькая! Ч-щ-щ… Отныне всё будет по-другому. Я буду каждый день говорить тебе и доказывать, как сильно я люблю тебя! Только позволь… Скажи, прошу, скажи, что дашь нам шанс.

Я продолжаю дрожать и всхлипывать, язык не поворачивается ответить, что согласна. И в этот момент Антон поднимает моё лицо и впивается в губы напоминая мне, как нам с ним было хорошо. И я успокаиваюсь под его ласками, тихо шепча в губы, что согласна…