Глава 2

— Только не это! — В ужасе распахнув глаза, я взглянула на телефон. — Почти девять? Проспала!

Пулей выскочила из кровати и принялась натягивать первую попавшуюся одежду, коей оказалось все то же доисторическое платье с юбкой-колокольчиком.

— Ректор-ректор! — завопила я, на ходу завязывая волосы в привычный пучок и выскакивая за дверь своего чердачка. Как можно было проспать встречу с новым ректором? Хороша староста! Даже на собрание не может явиться вовремя.

Сбегая по ступенькам, услышала истошный вопль тетки:

— Дол! Какого черта из моего холодильника пропадает еда? Я ведь велела тебе покупать свои продукты!

— Я ничего не брала, — крикнула в надежде избежать несвоевременного конфликта.

— Тогда где эти долбаные сосиски? — продолжала вопить тетушка вдогонку.

— Пришлось выбросить, когда мыла холодильник. Они испортились, пока вы с девочками были на диете, — виновато отозвалась я.

Не сбавляя скорости, запрыгнула в замшевые угги и выбежала на улицу, на ходу застегивая болониевый пуховик и обматывая вокруг шеи безразмерный шарф. Стремглав бросилась через дорогу. Пансионат моей тетки, в котором я жила на правах горничной, находился на территории академии. Однако даже непосредственная близость к цели уже не спасала положение.

Я так торопилась, что, можно сказать, ввалилась в актовый зал. А ненароком хлопнув массивной дверью, привлекла всеобщее внимание к своему запоздалому появлению. Волшебно! Лучше и не придумаешь.

Меня обдало жаром стыда. Потупив взгляд, я побрела к ближайшему свободному месту. Пуховик нещадно шуршал, заставляя смущаться еще сильнее, пока я пробиралась по ряду. Лучше было постоять, но я чувствовала себя такой уставшей, что готова была на все, лишь бы примостить поудобнее свою пятую точку.

Как же хочется спать. Эта ночная работа отбирала последние силы. Хотя после вчерашней стычки с клиентом это, наверное, теперь моя бывшая ночная работа. Придется подыскивать новую.

Тот нахал точно пожаловался админу. А Круглый уже несколько раз предупреждал, чтобы я была вежлива с клиентами. Так я вежлива! Разве мои проблемы, что порой их потребности не входят в список моих обязанностей? Вчерашний и вовсе побил все рекорды наглости.

Рука невольно коснулась губ. Целоваться ко мне еще никто не лез. Каков нахал! Похоже, не привык, чтобы ему отказывали! Вероятно, дело в его внешности? Красивые люди частенько чрезмерно самоуверенны. Взять моих одногруппников: некоторые и на красавчиков-то с трудом тянут, а мнят себя древнегреческими богами.

Я, может, тоже Афродита? Мне просто некогда быть красивой. Как послушаю щебетание одногруппниц — ногти, волосы, ресницы с бровями, маски, пилинги и прочая ерунда — сразу понятно, отчего у них времени нормально учиться не остается.

Черт, что-то я опять зациклилась на своей внешности.

Я невольно глянула на руку. Пальцы как пальцы. Аккуратные, коротко остриженные ногти, слегка шершавая кожа. Видимо, обветрила на морозе. Играть умеют — и то хорошо. Вызывая самокритичную ухмылку, невольно вспомнила свое неопрятное отражение в зеркале. Панда, точно.

И на кой я сдалась этому маньяку?

Вроде взрослый мужчина. Значит, вряд ли стал бы так грубо подшучивать надо мной. Может, выпил лишнего? Вот и померещилось, что перед ним какая-нибудь фифа.

Я далеко не фифа. Средненькая. Самая обычная студентка. Хотя нет, пожалуй, нынче обычными считаются как раз мои разукрашенные одногруппницы. А значит, я ниже среднего.

Испустила очередной грустный вздох.

Может, я и хочу выглядеть более ухоженно, но у меня элементарно нет времени. И средств. Как белка в колесе. А денег от этого почему-то больше не становится. Большую часть дня занимает учеба. Потом бегом домой, чтобы успеть обслужить все номера, отработать свое проживание у тетушки в пансионате. Пока закончу, едва успеваю поужинать (пожалуй, единственный полноценный прием пищи за день). И бегом на остановку — мерзнуть, ждать автобус, который доставит меня аккурат к открытию ночного клуба. Домой — под утро. Если нет ценителей моего творчества, удается улизнуть пораньше, хотя в этом мало хорошего: скрупулезный Теренс нещадно урезает мою и без того скромную зарплату.

Бывает, повезет, и кто-нибудь из работников клуба подкинет до дома, но это крайне редко. Чаще приходится идти пешком, так как поездка на такси делает мою подработку нерентабельной. Ночная пешая прогулка отнимает еще сорок минут от возможности отдохнуть, в итоге на сон остается от силы часа четыре. А иногда и того меньше.

Не нужно было соглашаться на смешной оклад, предложенный Круглым. Теперь все мои чаевые этот толстяк прикарманивает, а гости частенько бывают довольно щедры. Как, например, вчера... Хотя этот извращенец платил вовсе не за мои творческие способности...

Черт! Деньги!

Поздно я спохватилась.

Я не вернула ему деньги?

Хаотично пошарив по карманам куртки, я прикрыла глаза рукой, пытаясь вспомнить, куда могла сунуть купюры, заплаченные в обмен на сомнительное предложение. Если я не найду их, а тот клиент потребует возмещения, мне крышка.

Сколько там было? Триста... пятьсот? Я же не посмотрела! Но, судя по всему, даже если я вытряхну заначки из всех своих чулок, этого будет недостаточно. Ведь я его еще и... ударила.

Шумно выдохнула.

Ну, в таком случае, все в порядке. Чего расстраиваться? Мне крышка в любом случае!

Еще раз тяжело вздохнула, так и не решаясь поднять глаза Ощущение, что сотни взглядов все еще прикованы ко мне, не отпускало.

Я на всякий случай заглянула в вырез своего скромного платья и обреченно уткнулась лицом в ладони. Как можно быть такой бестолковой? С трибуны вещал спокойный бархатистый голос, и это напоминало о моем извечном желании поспать.

Так, никакого уныния! Вернусь из универа и поищу. Непременно найду. Или в течение дня вспомню, куда их сунула.

Верно! Сейчас проснусь окончательно, взбодрюсь и обязательно вспомню! Тем более до вечера еще есть время. Вряд ли этот маньяк станет искать меня где-то кроме клуба...

Ректор

Примерно посередине моей приветственной речи в зал буквально ввалилась девчонка в несуразном пуховике, привлекая мое внимание. Даже не взглянув на сцену, студентка стала пропихиваться к свободному месту. Уселась в толпе слушателей, жадно ловящих каждое мое слово, и... продолжила возню, будто вовсе не обращая на меня внимания.

Как она смеет?

Ну ничего, подождем, пока она подчинится моей силе и, как все прочие людишки, будет смотреть на меня, не мигая и разинув рот. Смертные не способны противиться моей притягательности. Тем более когда я достаточно сыт. А вчерашняя пианистка вдоволь напитала меня своим страхом.

Никогда не пробовал ничего ужаснее, до сих пор будто осадок от нее. Хотя в ворохе страха определенно проглядывали вкуснейшие эмоции. Если бы моя сила какого-то черта не вышла из-под контроля, ей точно не удалось бы так просто улизнуть. Я непременно научил бы эту смертную удовлетворять Архонта. Уж я бы заставил ее петь стоны страсти этим ангельским голоском.

Должен признать, голос у нее действительно великолепный. Чистейший звук, каких мало. Это отдельный вид наслаждения…

Взгляд вновь привлекла возня из зала. Очевидно, студентка все еще не поддавалась влиянию моей притягательности, из-за чего окончательно завладела моим вниманием.

Что за странный городок?

Я уже успел пожалеть, что приехал в глухую провинцию. И почему Джей рекомендовал именно эту академию? Чем их тут кормят? Не прошло и суток, как нашлась уже вторая смертная, которая игнорирует мою волю. Может, вчерашний перебой силы сказался на обаянии? Все же надеюсь, это была разовая вспышка, и мне не придется разбираться с этим.

Девчонка вдруг оттянула ворот платья и, заглянув в вырез, уныло вздохнула. Очень любопытно, что же она там такое увидела?

Я уцепился взглядом за светлое кружево ее воротника. В сознание врезалось воспоминание: мои пальцы, скользящие по гладкой коже, и упругая грудь, часто вздымающаяся от нервного дыхания...

Хм... Я вновь окинул изучающим взглядом непокорную девчонку. Ее голова была опущена, поэтому я не мог рассмотреть лицо, однако почему-то у меня почти не осталось сомнений. Похоже, это моя пианисточка.

Не сдержал хищную ухмылку.

Вкусная девочка, ты уже в моей власти. Значит, завладеть твоим телом, — лишь вопрос времени. Какая бы ни была стойкая, ты не сможешь долго противиться врожденной притягательности Архонтов.

На мгновение возникло ощущение, что меня бы разочаровало, если бы она сейчас, как все эти смертные, уставилась на меня пустым взглядом, будто бездушная кукла.

Девушка лениво приподняла голову, и я обнаружил, что она... спит!

Спит, пока я говорю? Да как такое возможно?

Интригующе…

Взгляд жадно впивался в расслабленное тело, скрываемое безразмерным пуховиком и мешковатым платьем, и сознание невольно стало подбрасывать идеи того, что могла увидеть пианистка, глянув за вырез.

Фантазия по моему заказу без труда рисовала дразнящие картинки, а в ушах звучал ангельский голос, отчего-то пробуждающий навязчивое желание завладеть источником этих невероятных звуков. Ее горячий ротик...

Ночью мне удалось сорвать поцелуй с этих спелых губ, но видит дьявол, я хотел бы сделать с этим нежным гротом много больше. Я подарю ей удовольствие, которое вернется мне сторицей в виде чистейшей энергии.

Возбуждение завладело всем телом, заставив напрячься каждый мускул.

Странное ощущение. Вроде я никогда не славился чрезмерно страстным темпераментом, но сейчас готов был взорваться от желания, зародившегося внизу живота.

— Раз мое выступление настолько занимательно, что некоторые присутствующие предпочитают спать, пожалуй, на этом мы и закончим, — голос слегка охрип. — Передайте привет от ректора спящей студентке.

План сработал идеально. Весь зал как по команде уставился на мой сбежавший десерт. Избавившись от лишнего внимания и держа перед собой планшет, я вышел из-за кафедры и отправился за кулисы.

Будет ей небольшим уроком, как спать на моих собраниях.

Еще и пощечину влепила, маленькая ведьма. Дерзкая. Я ее поймаю... непременно. Заставлю подчиниться. И накажу за проявленное к Высшему неуважение.

***

Проснулась оттого, что кто-то ткнул меня в бок.

— Сейчас-сейчас, — промямлила я, пытаясь выспать из возможности отдохнуть все до последней капли.

— Девушка, — услышала незнакомый голос над ухом, — кажется, ректор к вам обращается.

— Хоть сам президент.

Погодите-ка!

В еще большем ужасе, чем до этого, я распахнула глаза и осмотрелась.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Несколько десятков усмехающихся лиц было обращено в мою сторону.

Хуже некуда...

Я вскочила. Взглянула на сцену и, не обнаружив за трибуной ректора, принялась озираться по сторонам. Все что мне осталось — это спина в строгом костюме и светловолосый затылок, удаляющийся за кулисы в сопровождении аплодисментов. Видимо, это были овации моей глупости, как в дурацких ситкомах.

Облажалась по всем фронтам.

Думая, пойти извиниться или лучше не показываться новому ректору на глаза, дабы не запомниться еще сильнее, я вышла. Снег валил огромными хлопьями, из-за чего даже на оживленной улице я чувствовала себя так, словно все прохожие были отделены от меня стеной густого воздуха.

Натягивая шапку, я взглянула на заснеженный лес, что расстилался прямо на границе академии. Восхитительно прекрасно! Вековые деревья были укрыты белыми шубами и царственно возвышались над студгородком. Если перепадет выходной, нужно сходить прогуляться. Хотя помнится, в детстве я умудрилась там заплутать. С уровнем моего везения, может, и не стоит испытывать судьбу снова?

Я усмехнулась. Поежилась, ругая себя за то, что поленилась найти джинсы, и заторопилась на занятия.

Как всегда опаздывая из-за своей мечтательной натуры, я решила срезать путь, пройдя не по свежерасчищенной тропинке, а вдоль корпуса, куда еще не успели добраться дворники. Пара вот-вот начнется, а идти далековато. Так можно сэкономить драгоценные минуты.

Преодолев сугробы, я вышла на относительно чистую тропку и уверенно побежала вдоль здания. Шум сверху привлек мое внимание. Не сбавляя скорости, я подняла голову и зажмурилась от страха.

Лавина...

Прежде чем успела понять, что происходит, меня прибило к стене горячей глыбой. Кажется, я ударилась головой. Вот же бестолочь! Ведь видела предупреждение, что крыши чистят, какого черта поперлась?

Я почувствовала, как что-то теплое коснулось моей щеки.

Если меня завалило снегом, разве должно быть так тепло?

Неуверенно приоткрыв один глаз, затем второй, я осознала, что прижата к стене вовсе не слетевшей с крыши лавиной. Перед глазами был жесткий воротник строгого пальто. Приятный запах с примесью морозного воздуха дурманил сознание. Гладко выбритая шея, подбородок с едва заметной ямочкой и приоткрытые губы.

Я подняла голову и наткнулась на пристальный взгляд двух ледяных сапфиров. Мужчина, слегка склонившись, стоял так близко, что я не сразу смогла разглядеть лицо. Его плечи и голова были укрыты снежной шапкой, как те многовековые сосны в лесу. Казалось, я чувствовала, как его тело напряглось под тяжестью обрушившегося снега и льда.

Да как он вообще еще на ногах стоит?

— В порядке? — выдохнул он, согревая меня своим дыханием.

— Наверное, — качнула головой и ощутила болезненный отклик в затылке. — А вы? У вас, кажется, снег на голове... тает.

Я неосознанно смахнула каплю, скатившуюся по щеке незнакомца, и мужчина вдруг нахмурился.

— Вам больно?

Мгновение замешательства… И он хищно ухмыльнулся. А у меня что-то дрогнуло внутри.

Ухмылка показалась знакомой.

— Это в-вы? — голос задрожал от страха.

Волшебно! Мой личный маньяк и спаситель в одном лице.

Бровь незнакомца удивленно изогнулась.

— Как вы меня нашли? Я верну вам деньги, не обязательно преследовать меня! — затараторила я. — Можно было дождаться вечера и встретиться в клубе, а не позорить меня в университете. Клянусь, я...

— А, так это ты? Мой сбежавший десерт, — лениво протянул мужчина, и меня бросило в жар от воспоминаний о вчерашней ночи. — Видимо, мои инстинкты посчитали тебя слишком вкусной, чтобы позволить так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные.

Размеренная интонация заставила меня задержать дыхание.

— Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент.

Он подался вперед, отстраняясь от горы снега и прижимая меня мощным телом теснее к стене, отчего из моего горла вырвался невольный стон. Мужчина удовлетворенно усмехнулся, бросив короткий взгляд на мои губы.

Что он несет?

Чувствуя какую-то неестественную легкость, я снова коснулась лица незнакомца, стирая новые капли талого снега с его щеки.

Взгляд сине-ледяных глаз стал недоуменным.

— Слишком горячий, — пробормотала я, теряя связь с реальностью. — Лед тает. Еще эти искры повсюду... Так красиво...

Последнее, что мне почудилось, — это что два сапфира вновь вспыхнули, выдавая необъяснимую тревогу владельца волшебных глаз.

Кажется, я уже встречала подобное...

Ректор

Я и подумать не мог, что уже через несколько минут девчонка окажется в моих объятиях. Можно было бы сказать: как снег на голову, но в данном случае это не фразеологизм. Вывернув из-за угла здания и увидев свою пианистку, я уже точно знал, что не позволю ей просто уйти.

А потом сверху раздался шум.

Толком даже обдумать не успел, что произошло и какого черта я вдруг решил вмешиваться в судьбы смертных. Просто бросился к ней. Действовал на инстинктах, едва не зарычав от неприятного ощущения, возникшего при мысли, что она умрет, так и не доставшись мне.

Уже через секунду я прижимал испуганную птичку к стене. Когда на мою спину обрушилась лавина льда и снега, похоже, девочка неслабо приложилась затылком.

Дьявол, какая же она яркая! И это нежное тело в моих руках...

Девушка испуганно сжималась в моих объятиях, все еще не решаясь открыть глаза, а я почувствовал острую необходимость заглянуть в них. Хочу знать, что она почувствует, увидев меня.

Узнает? Испугается? Скорее всего, да.

Но это неважно. Пусть ее страх самое отвратительное чувство из тех, что я когда-либо пробовал, но даже он — живой. Все лучше неестественных эмоций, щедро сдобренных принуждением.

Опять не смотрит на меня...

Ну же, открой глаза. Я желаю узнать, что ты приготовила для меня сегодня.

Я напрягся в ожидании, кажется, даже дыхание задержал, на мгновение предположив, что девчонка умрет на моих руках от травмы головы. Кто знает, насколько хрупки эти смертные?

Но только не до того, как я смогу ею насытиться.

Будто неосознанно, я осторожно коснулся розовой щеки. И облегченно выдохнул, когда темные ресницы затрепетали над бледной кожей, и недоуменный взгляд девчонки уткнулся в мою шею.

Черт, да посмотри же мне в глаза!

Словно подчиняясь моей немой команде, девушка подняла голову. И я пожалел о своем настойчивом желании, оказавшись в плену серо-голубых глаз.

— В порядке? — выдохнул я.

— Наверно.

Она качнула головой и поморщилась от боли. Похоже, не узнает.

Снова попыталась сосредоточить на мне взгляд.

— А вы? У вас, кажется, снег на голове... тает.

Прохладная ладонь вдруг бесцеремонно легла на мое лицо, и тонкие пальчики смахнули скатившуюся по щеке каплю. Что это она делает?

— Вам больно?

Что за странное чувство? Очень вкусно... Едва не застонав от удовольствия, я не смог сдержать сытую ухмылку. И, кажется, выдал себя.

Девчонка вздрогнула.

— Это вы?

Маленькая птичка продолжала что-то испуганно щебетать, пока я следил за ее персиковыми губами, борясь с желанием снова ощутить их вкус. Кажется, я и сам удивился этому неожиданному наваждению. Не припомню, чтобы кто-то будил во мне нечто подобное.

Думаю, не стоит признаваться, что я узнал ее почти сразу. Не то она никогда не закончит дрожать, наверное, принимая меня за какого-то маньяка.

— А, так это ты? Сбежавший десерт. Видимо, мои инстинкты посчитали, что ты слишком вкусная, чтобы позволить так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные...

Не в силах отвлечься от ее рта, я будто со стороны услышал, как мои мысли прозвучали вслух. Оценил ее реакцию на свои бездумные слова. Непохоже, чтобы девушка поняла, о чем я. Светлые глаза смотрели с обвинением.

Так не пойдет. Слегка подался вперед, теснее прижимая к себе девчонку.

— Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент.

Под тяжестью моего тела с ее губ сорвался стон, заставив вновь ощутить сладостное предвкушение. Хороша, чертовка...

Кажется, достаточно смутил ее, чтобы стереть с милого личика обвинение.

Мое самодовольство сменилось растерянностью, когда девочка вдруг снова самонадеянно коснулась моего лица, обжигая прохладой своих пальцев. Что она себе позволяет? Без дозволения трогать Высшего, где это видано? Стоило проучить негодницу, но... я не мог оторваться. Не хотел, чтобы она останавливалась.

Казалось, словно кровь в жилах закипела, а по венам заструилось электричество, ища спасительный выход от переизбытка доселе неведомых чувств.

— Слишком горячий, — невнятно пробормотала пианистка. — Лед тает. Еще эти искры повсюду... Так красиво...

Только теперь я заметил, что сила снова вышла из-под контроля, заставляя меня искриться.

Какого черта?

Не успел я задуматься о предполагаемых причинах, как вмиг потух, когда хрупкое тело вдруг обмякло в моих руках.

Нет-нет... почему именно сейчас? Черт! Хочу эти эмоции... тело... И душу. Желаю заполучить ее всю!

Эта диковинная птичка просто обязана стать моей, даже если придется принудить ее.

***

В третий раз за сегодня я открыла глаза.

Белые стены и стерильная чистота. Медпункт. Это место я отлично знала. Для неудачницы вроде меня он был вторым домом. С уровнем моего везения что ни день — то вывих или перелом.

Но лавина на меня еще не сходила.

— Проснулась? — послышался знакомый голос. — Доброе утро, конфетка, — усмехнулась медсестра.

— Недоброе, Трини, — пробормотала я, усаживаясь на кушетке, — раз я снова здесь в качестве пациента.

— Я не раз предупреждала, чтобы ты была более осмотрительной, куколка. С твоей удачей пора уже научиться быть осторожнее.

— На пару опаздывала, — рассеянно попыталась оправдаться я.

— Ну и что, успела? — иронично подметила Трини. — Лучше опоздать, но прийти целой и невредимой, чем оказаться погребенной под грудой снега и льда.

— Мужчина! — я принялась хаотично озираться по сторонам в поисках маньяка-спасителя. — Он ушел?

— Не знаю, о ком ты говоришь. Тебя принесли мальчики-зайчики с хореографического. Сказали, что ректор велел доставить в медпункт.

Судя по слою снега, лежавшего на плечах того мужчины, ему помощь требовалась гораздо больше, чем мне.

— А тот, кто меня спас, где он?

— Ректор? Думаю, у него и без тебя хлопот хватает, конфетка. Не будет же он с каждым бестолковым ребенком возиться? — ответила Трини.

— При чем тут ректор? — возмутилась я, вскочив на ноги и едва не свалившись обратно на кушетку.

— Тише-тише, куколка, — тут же подскочила ко мне медсестра. — Не стоит так резко вставать, у тебя давление низкое. Чего доброго снова в обморок шлепнешься. — Она насильно усадила меня обратно. — Ребятки сказали, тебя спас ректор. Что значит «при чем»?

Померещилось, что ли? Я же точно видела того маньяка из клуба. Он еще нес всякую чепуху, мол, вкусная?

Точно бред какой-то. В затылке запульсировала боль, напоминая, что я нехило приложилась головой об стену. Вот, видимо, и привиделось...

— Не трогай ты голову! — снова отчитала меня медсестра. — Я обработала рану, ничего серьезного, но не советую тыкать в нее пальцами.

— Простите. — Я виновато потупила взгляд. — Уже можно идти? У меня еще куча дел...

— Бедная девочка. Тебе надо отдохнуть. Вон, в обморок упала от переутомления.

— Мне некогда, — грустно усмехнулась я.

Сердобольная медсестра вдруг обняла меня:

— Ой-ей-ей. Ты же еще совсем ребенок. А при живых родителях — сирота.

— Да ну вас. — Я попыталась выкрутиться из ее объятий. — Не ребенок уже, двадцать лет как-никак. Родители пусть свою жизнь налаживают, у меня тетя есть.

— Эта мегера? Тоже мне тетя. Мачеха Золушки по сравнению с ней — посланник доброй воли. Если бы я могла, забрала бы тебя к себе.

— Не жалейте, — выдавила я, проглотив ком в горле, — нельзя жалеть...

— Да поняла я, поняла. — Трини выпустила меня из своих объятий. — Нельзя жалеть, не то расплачешься. Не жалею, довольна? — Она утерла невидимые слезы. — Ругаюсь. Говорю просто, что люди какие-то гадкие пошли. А ты бестолковая. Позволяешь ездить на себе. Нет уйти в общежитие? Так хоть время на сон оставалось бы.

— Время оставалось бы, а вот место — нет. Кто ж меня пустит в общежитие после ночной работы? Да и боюсь, кто-нибудь быстро донесет, где я работаю.

— Ну, ты же не прости господи там, костяшечками своими не светишь. А высокое искусство, так сказать, в массы продвигаешь.

Я покачала головой.

— Вы же знаете, академическому уставу без разницы, чем я там занимаюсь. Работа в сомнительных заведениях запрещена и грозит отстранением от занятий. А меня, как старосту курса, и вовсе, скорее всего, отчислят в качестве наглядного примера остальным. Чтоб неповадно было.

— Так бросай свою работу. Поищи другую!

— Думаете, это просто? Город переполнен талантливыми студентами. На каждое рабочее место — с десяток кандидатур.

— Но ты ведь лучшая! — попыталась подбодрить меня Трини.

— Даже если так... Они об этом никогда не узнают, ведь вакансий нет.

Пожала плечами и потихоньку слезла с кушетки, боясь, что меня снова отчитают.

— Да иди уже, иди. А то шило в попе мешает сидеть спокойно. Ты как непоседливый бурундучок, — засмеялась Трини. — Пойди, поспи немного, пока твоих «господ» нет дома. Я выписала тебе справку.

— Спасибо, но не думаю...

— Долли, — неожиданно строго сказала она, — это не шутка. Если ослушаешься, мы с доктором Мартином напишем ректору рекомендацию о твоей принудительной госпитализации. Ты уже на призрака похожа.

— Хорошо-хорошо. Иду спать.

Принимая поражение, я подняла руки и выскочила за дверь.