Глава 3

Долли — сносная версия моего ужасного имени: Долорес. Мои родители, очевидно, фанатели либо от клонирования, либо от Набокова. Вот и получилась я: нескладная как подросток и наивная как овечка. Пожалуй, эти две характеристики и предопределяют мою судьбу.

Торопыжка, вечно куда-то спешу, из-за чего часто выгляжу нелепо. Неуклюжая, из-за чего опять-таки выгляжу нелепо. Неудачница, из-за чего я чаще всего выгляжу нелепо.

В среднем часов семь занимает учеба, около шести — работа, примерно три часа уходит на уборку номеров в пансионате, четыре остается на сон. Отнимем час на разного рода дорогу, и еще один — на скудные приемы пищи. Оставшуюся пару часов из двадцати четырех я влипаю в неприятности.

Казалось бы, всего-то час-два времени... Но ведь практически ежедневно! Именно благодаря своим регулярным «приключениям» я, пожалуй, и стала любимой пациенткой местной амбулатории.

Что же касается моего «овечьего» характера, тут все еще хуже. Трини права: люди пользуются этим моим недостатком. Я и сама это осознаю. Одногруппники, сговорившись, свалили на меня обязанности старосты, даже не спросив моего мнения. А я, между прочим, и без того занята!

Позже их примеру последовал весь наш курс. А так как «синдром отличницы» не позволяет мне выполнять возложенные обязанности спустя рукава, я являюсь и кандидатом в президенты академии. Еще этого не хватало... Отказаться нельзя, ведь это может сказаться на моем будущем. А будущее — то, ради чего я все еще держусь.

Мой товарищ по несчастью, талантливый пианист, непризнанный одногруппниками, называет меня непрошибаемой оптимисткой.

Так и есть.

Потому что если я перестану надеяться, то вовсе опущу руки.

Моя тетя, должно быть, самая большая поклонница этой «овечьей» черты характера. Она без зазрения совести пользуется моей отзывчивостью и пресекает любые попытки противостояния умелым манипулированием. Ведь несколько лет назад родители «бросили» меня на нее, и ей так нелегко «тянуть» чужого «ребенка» в довесок к своим собственным! И это несмотря то, что у меня неплохая стипендия, которую тетушка, будучи одним из бухгалтеров академии, благополучно перехватывает, оправдываясь тем, что уборка в пансионате не окупает и доли занятого мною номера.

Это она про мой чердак?

Снова не удержалась от сарказма.

Вообще, я не считаю себя слишком уж добрым человеком. Мне кажется, по-настоящему хорошие люди помогают другим с чистым сердцем, по собственной воле, с удовольствием. Тогда как я бунтую внутри, бывает, мысленно язвлю или саркастично огрызаюсь. Однако снаружи неизменно улыбаюсь и соглашаюсь, что бы мне ни пытались навязать.

Не отзывчивая, а безотказная!

Имей я мужество отказывать людям, глядишь, и не влипала бы бесконечно в разного рода неприятности из-за своей постоянной спешки.

Даже с тем мужчиной...

Ведь моя честь едва не пострадала, а я? Мало ли чем это могло закончиться? А все что я могла делать — это стоять и дрожать?

Хотя ладно, скажу в свое оправдание: пощечина была хороша. Сама от себя не ожидала. Правда думала, что руку сломала. А он даже глазом не моргнул.

Зато еще и послала его куда подальше!

Я захихикала, поднимаясь на свой чердак и искренне злорадствуя, что смогла дать отпор грубияну.

***

Ночной клуб как обычно сотрясали басы, разрывая тишину спящего города.

Входя в VIP-комнату номер «три», оплаченную тем человеком на пару месяцев вперед, я проглотила ком страха. Прошло уже несколько дней с нашей встречи, но волнение не отступало. Каждый раз, собираясь на работу, я начинала дрожать как осиновый лист.

Энтузиазм явно испарился.

Деньги я так и не отыскала, поэтому ежедневно кляла себя за попытки испытать судьбу. Даже представить страшно, что будет, если в один из дней клиент все же объявится и потребует возместить долг или моральный ущерб.

Надеюсь, он просто был достаточно пьян и уже забыл меня.

Мне-то чужого не надо! Я все верну. Нужно лишь немного времени. Если бы я хоть знала наверняка, сколько там было... Недодать нельзя, передать обидно.

Каково же было мое удивление, когда в комнате, которой я боялась как огня, вместо наглого красавца обнаружилась компания местных мафиози!

Подобные слушатели моего творчества, конечно, тоже далеки от идеала. Но один из них не раз проявлял интерес к моей скромной персоне. Однако теперь, на фоне напористого внимания нового клиента, даже ухаживания бандита казались мне весьма невинными.

Была еще одна отличительная черта между этими своеобразными гостями: местную группировку отморозков я боюсь из-за тех слухов, что вокруг них ходят, по вполне объяснимым причинам. А вот того мужчину... Даже не могу найти рациональное объяснение этому страху. Ведь если подумать, он не был так уж груб. Скорее проблема в том, что я не могла отшить его. Волнуясь о работе, стояла как вкопанная.

Я ведь сейчас не оправдываю его?

Нет-нет!

Просто этот трепет перед ним — на каком-то инстинктивном уровне. Как если бы передо мной возник потрясающе красивый грациозный хищник. Ему ведь не обязательно сразу набрасываться, чтобы я ощутила прилив адреналина.

А эти разбойники хотя бы не в новинку. Вроде как постоянные клиенты, от которых знаешь чего ожидать. Да и слух у них приблизительно как у кактуса, а значит, можно со спокойной душой готовиться к завтрашним занятиям.

Как здорово, что мафиози достаточно беспардонны, чтобы занять оплаченную кем-то другим VIP-ложу! Ведь каким бы бесстрашным и неуязвимым ни казался мой маньяк, вряд ли он в одиночку осмелится выступить против бандитов.

Мои размышления прервал тот самый ухажер из «постоянных». Парень вальяжно облокотился о рояль, свербя меня пристальным взглядом. Он был весьма хорош собой, хотя, конечно, и близко не дотягивал до...

Да что это со мной? Собираюсь постоянно думать об этом маньяке? По крайней мере, сейчас я в безопасности, значит, надо отбросить эти бестолковые мысли.

— Отлично выглядишь сегодня, детка, — наконец решился активировать свое обаяние парень.

Я лишь кивнула, мол, признательна за комплимент, однако внутри меня передернуло от этой его «детки». Да и со смыслом подката маленько прогадал, ведь сегодня я выгляжу абсолютно как обычно. Все то же платье, пресловутый пучок и пандастайл тоже при мне. Последнее проверяла перед выходом из гримерки. Темные круги на привычном месте, никуда не сбежали, несмотря на то, что на этой неделе мне удалось поспать аж на пару часов больше. Все благодаря настойчивости заботливой Трини.

— Потанцуем? — предложил нетрезвый гость.

Я не удержалась от язвительного комментария:

— Простите, но для того, чтобы я танцевала, нет музыки. Ведь рояль не способен играть без моего вмешательства.

Мой ответ, видимо, был сложным для восприятия, потому как парень будто завис на время.

— Язвишь? — все же предположил он.

— Нет, что вы, я бы не посмела, — поспешила оправдаться и тут же вздрогнула, когда клиент резко приблизился и грубо сжал мои скулы.

Отняла руки от клавиш, вцепившись в причиняющую боль руку парня. Музыка стихла и, казалось, все присутствующие — тоже.

— Обычно ты ведешь себя скромнее. А оказывается и у нашей пианисточки есть зубки. Интригует, конечно...

Да что ж за обострение-то такое? Чего это я их всех вдруг интригую последнее время? Может, бури какие магнитные? Или это из-за моего нового медового шампуня? Как надоедливые пчелы привязались!

Я впилась ногтями в руку негодяя, желая выбраться из жесткой хватки, попутно приходя к выводу, что явно поспешила с выводами относительно моей безопасности в компании постоянных клиентов. Прикосновения того незнакомца почему-то не вызывали такого отвращения. Может, потому что о его прегрешениях я не наслышана так, как обо всех «подвигах» местной банды? Да и пахло от него приятно. Еще эти синие глаза...

— Больно, — запищала я, когда мерзавец сильнее сжал пальцы.

— Ты миленькая. Мне нравятся такие, как ты — настоящие. Только я надеялся, что ты смирная. Видимо, придется научить тебя правильно общаться с мужчинами.

«Да не надо меня ничему учить!» — это я изнутри вопила, а снаружи сидела и помалкивала, как всегда.

Не одно, так другое... Вернее, не один, так другой!

Страх сковал все тело, и я снова не могла пошевелиться. Я трусиха. Совершенно точно. Эй, судьба! Нет необходимости устраивать эти бесконечные проверки! Я же и не отрицаю: трусиха и неудачница!

От бессилия на глаза навернулись слезы.

Хоть раз удивила бы меня чем хорошим! Я устала подбадривать себя из последних сил и в одиночку справляться со всеми уготовленными тобой напастями! Почему бы, в качестве исключения, не подкинуть нечто приятное?

Распахнулась дверь, впуская шум с танцпола. Может, наконец, мои мольбы дошли до цели?

Но уже через секунду, услышав извиняющийся голос Круглого, я поняла, что это явление — не по мою душу. Администратор способен лишь подлить масла в огонь.

— Прошу прощения... ничего не могу поделать... — доносились до меня отдельные фразы. Очевидно, Теренс накосячил и старался подобрать слова, дабы обелить свое имя. — Я лишь жалкий слуга в этом заведении... Клянусь, я сказал, что ложа занята достопочтенными гостями...

— Кто посмел? — рявкнул мужчина, сидящий в окружении девиц на кожаном диване, видимо, в отличие от меня, прекрасно расслышав жалостливую исповедь управляющего. — Раз уж ты потрудился предупредить его, что сегодня здесь отдыхают важные люди, то, должно быть, он мнит себя бессмертным? Или же просто не ведает что творит?

— Бессмертный ведает, — послышался от двери бархатистый голос, вызывая дрожь в моем теле. — Я оплатил номер. Даю вам минуту, чтобы исчезнуть.

Странное дело, но каждое слово, произнесенное этим тихим рокочущим тембром, я расслышала на удивление четко.

В горле пересохло и показалось, будто я почувствовала что-то сродни волнению за незнакомца. Он действительно не в своем уме? Или, может, обладает недюжинными навыками какого-нибудь кунг-фу? Эти парни ведь раскатают его, превратив в придверный коврик!

Мне-то какая разница? Глядишь, заодно один «ухажер» избавится от другого. Мое дело нехитрое: слиться с роялем, дабы оставаться незаметной, пока не утихнут баталии, а потом желательно еще и ускользнуть незаметно. Чтобы выживший кавалер не вспомнил о моем существовании.

Отчасти я была благодарна незнакомцу за неожиданное появление. В порыве злости бандит, собиравшийся чему-то там меня учить, переключил, наконец, внимание с моей персоны на человека в дверях.

Я неуверенно глянула через плечо на происходящее. Четыре пары глаз таранили взглядами незваного гостя. Видимо, в надежде, что тот сам поймет, какую оплошность совершил, поспешит принести свои искреннейшие извинения и ретироваться.

Мой взгляд как-то боязливо переполз на незнакомца. Казалось, ему было абсолютно плевать, что прямо сейчас его собираются четвертовать.

Ну же! Просто извинись и беги! Эти волшебные глаза совершенно точно пострадают в первую очередь...

Мужчина скучающе глянул на наручные часы.

— Видимо просто оплатить номер в этом гадюшнике недостаточно, — пробормотал он недовольно. — Придется выкупать...

Да что он несет? Вроде взрослый. Неужели не успел выработать минимальный инстинкт самосохранения?

Мафиози очумели, так и не получив ожидаемого раскаяния. Главарь зыркнул в сторону Теренса и тот, казалось, слился с бордовым гобеленом за его спиной.

— Я точно помню, что велел отдать мне все ключ-карты! Соврал, скотина?

— Нет-нет! — взвизгнул Круглый. — Все ключи от номера у вас! Я был уверен, что господин не сможет вас потревожить, но, наверное, замок сломался. Дверь просто открылась...

— С тобой я позже разберусь! Теперь ты, — злобно протянул босс мафии, переведя взгляд на незнакомца. — Как бы не пришлось валяться в ногах, моля о пощаде.

Синеглазый хищно ухмыльнулся в ответ, и теперь я засомневалась, за чью жизнь сейчас действительно стоит переживать.

— Пожалуй, тебя-то мне и не хватало, чтобы развеять скуку.

Этот самонадеянный взгляд... Похоже, за ним кроется нечто посерьезнее навыков кунг-фу.

Мафиози, словно елки с ног до головы увешанные предметами роскоши, широко расправляли плечи, демонстрируя агрессивную стойку. Однако все равно казались теперь смешными на фоне этого самоуверенного типа.

Может, он какая-то важная шишка? Иначе откуда такое эго? Он определенно чувствует свое превосходство над окружающими. Непоколебимое.

Очевидно, незваному гостю порядком надоело сие представление, и он раздраженно глянул на главаря банды. Тот едва открыл рот, чтобы продолжить словесную прелюдию к наказанию наглеца, как вдруг затрясся, будто был не в силах контролировать свое тело. Волосы встали дыбом, и бедолага повалился на пол.

Я лишь подавилась воздухом от изумления не в силах понять, что происходит.

Желая помочь боссу, к нему бросился парень из свиты... и тоже слег рядом.

— Ой, божечки! Что же такое творится? Должно быть, выпили лишнего? — заверещал Теренс, привнося еще больший хаос.

— «Как бы не пришлось валяться в ногах, моля о пощаде»... Твои слова? — процитировал синеглазый с гневной ухмылкой, будто предвидел подобное развитие событий.

Я снова перевела взгляд на двоих, что корчились на полу в судорогах. Казалось, их бьет током...

Незнакомец немного отвлекся на сбегающих в ужасе девушек, и бандиты принялись неторопливо отдирать свои тела от пола, с благодарностью принимая помощь более удачливых «коллег».

— Вероятно, вам нездоровится. Отложим наше занимательное знакомство до следующего раза.

Голос синеглазого источал скуку, будто он едва ли не зевал от созерцания происходящего, тогда как остальные очевидцы, включая меня, пребывали в молчаливом шоке.

— Милейший, — холодным тоном обратился он к притихшему Теренсу, — вызовите врача гостям. Налицо поражение статическим электричеством. Похоже, проводка у вас ни к черту...

Бандиты поплелись к двери, бормоча что-то неразборчивое.

Я почти выдохнула и двинулась за ними, желая улизнуть под шумок. Поравнявшись с незнакомцем и, видимо совершенно потеряв бдительность, я ненароком зацепила его руку тыльной стороной ладони. И... мое запястье тут же оказалась в силках жестких пальцев.

— А вас я бы попросил остаться, — от этого голоса, обращенного ко мне, затряслись поджилки.

Мужчина дернул меня к себе, и я невольно вскинула голову, уставившись на напористого клиента. Мне показалось или он действительно закатил глаза, словно от удовольствия?

— Восхитительный десерт, — промурлыкал он неожиданно мягким голосом. — Я хотел тебя...

Ой, божечки! Что же делать? Ужас вновь нахлынул, заставляя вспомнить то, из-за чего я готова была прятаться в комнате с мафиози. Он точно опасен...

— Снова страх, — разочарованно протянул мужчина. — Я такой голодный, что не могу повлиять даже на такую маленькую птичку.

Голова кружится. Его пальцы сегодня прохладные...

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от дремотной слабости, неизменно появляющейся в присутствии этого человека, но это вовсе не помогло прояснить мысли. Воздух стал каким-то густым, пронизанным электричеством настолько, что тяжело было вдыхать. Синие глаза, казалось, освещали утопавшее в полумраке помещение, создавая еще более нереалистичную атмосферу.

Мужчина вдруг протянул руку и коснулся моей щеки, продолжая неотрывно следить за моей реакцией.

— Ты ведь не сможешь долго противиться... — прокомментировал он одному ему известные мысли.

Я-то и не противлюсь. Вновь стою как вкопанная! Черт бы побрал эту трусиху!!! Бежать надо, бежать! Мало ли что на уме у этого... если ему даже мафиози нипочем!

Мужчина был достаточно близко, чтобы я смогла разглядеть синие блики, вновь и вновь вспыхивающие в его глазах. Потрясающе...

Он вдруг глубоко вдохнул, опуская веки, как если бы испытал высшую степень блаженства.

— Невероятная...

— Я-я верну вам деньги, — наконец пролепетала я, едва дыша. — Только отпустите, — голос сорвался на писк.

Теперь незнакомец недовольно скривился:

— Если я буду осторожнее, ты перестанешь бояться?

Да что ему нужно? Почему не отпускает? Но и не предпринимает решительных действий, которые могли бы выбить меня из этого дурацкого ступора! Хочет, чтобы я перестала бояться? Тогда для начала следует перестать так беспардонно меня лапать!

— Не злись. Даже страх повкуснее, чем злость. У тебя все равно нет выбора. Я могу просто убить тебя. Однако все, чего я желаю, — это прикасаться... — заключил он равнодушно.

О, нет... Он действительно сказал это вслух? Убить меня? Все предположения подтвердились. Он не в своем уме. Он опасен. Ну что, идиотка, это достаточный повод, чтобы, наконец, зашевелиться и свалить отсюда, пока еще жива?

В груди дрожало затаенное дыхание.

Мужчина вдруг нахмурился, слегка склонив голову.

— Как ты это делаешь? — задумчиво пробормотал он, продолжая поглаживать мое лицо. — Столько эмоций разом. Не припомню, чтобы когда-нибудь встречал подобное.

Лампочка над головой казалось, стала светить ярче, потому что мужчина бросил недовольный взгляд куда-то поверх моей головы. Видимо, и правда проводка в клубе барахлит.

Воспользовавшись тем, что пленитель отвлекся, я выдернула свое запястье из его ладони и бросилась к двери. Но не успела сделать и шага, как сильная рука вновь поймала меня. Уже через секунду я оказалась прижата носом к широкой мужской груди, теперь ощутимо горячей даже через рубашку. Неужели это конец?

Всхлипнула и в панике прошептала:

— Умоляю, отпустите. Я верну деньги, и вы меня больше не увидите...

— Это как раз то, чего я меньше всего хочу.

Его рука запуталась в моих волосах, развязывая пучок на голове, слегка оттягивая, заставляя поднять лицо ему навстречу.

Я предприняла очередную попытку вырваться из сильных рук. Казалось, мужчина вовсе не прилагал усилий, удерживая меня на месте, тогда как я уже запыхалась от безрезультатной борьбы.

— Тебе не удастся сбежать, — тихо прорычал он, пресекая мое жалкое сопротивление. Тусклый свет VIP-комнаты заморгал, словно в такт его интонации. — Дай мне что-то кроме страха, — потребовал, сильнее сжимая мое тело.

Пожалуйста... пожалуйста...

Я хочу еще пожить! У меня только жизнь начинается...

— Ты такая яркая, — будто неосознанно бормотал он рядом с моими дрожащими губами. — Я лишь хочу прикасаться к тебе...

Снова дернувшись, я в удивлении обнаружила, что в комнате стало как-то уж слишком светло. Теперь яркий свет лился и из-за стекла, открывавшего вид на танцпол.

Моему воспаленному воображению казалось, что гневному голосу теперь вторил бас, пробивающийся через бронестекло.

— Я устал от этих игр. Подчинись моей воле, — рокотал он тихо.

Горячие пальцы словно обжигали кожу. Даже сознание плавилось от окружающего сумасшествия.

А почему бы не подчиниться?..

Я вновь тряхнула головой. Какого черта? Это гипноз какой-то, что ли?

Свет становился все ярче. Предприняв очередную попытку побега, я шокированно огляделась, пытаясь осознать, что происходит, потому что в комнате одна за другой стали лопаться лампочки.

Едва сдержав испуганный крик, я подалась вперед, неосознанно вжимаясь в грудь мужчины. Мной овладела паника. Сердце отбивало в ушах бешеный ритм. Это будто мой личный конец света! Даже сил на привычный оптимизм не осталось.

Руки, что еще секунду назад до боли впивались в мою кожу, словно потяжелели. Мужчина ослабил хватку. Горячие ладони стали неторопливо поглаживать мою голову. Какого черта он делает? Если ему, наконец, стало меня жаль, почему бы просто не отпустить?

Хотя сейчас его неожиданно мягкие прикосновения действительно успокаивали...

Незнакомец вдруг замер, и я приоткрыла глаза, желая узнать, что заставило его остановиться.

Синеглазый в удивлении смотрел на свои пальцы, от которых к моим волосам, словно лаская, тонкими ниточками тянулись синеватые сполохи.

Так красиво...

Но... Что это еще такое?! Значит, мне не показалось, будто воздух трещит от электричества? Он и правда трещит! Может, в клуб ударила молния? И сейчас нас постигнет участь тех мафиози? Или еще что похуже?

Ой, божечки!!!

— Что за черт? — недовольно прорычал мужчина и тряхнул рукой, будто стараясь сбросить потрясающие сверкающие нити.

Я, наверное, совсем из ума выжила... Рука невольно потянулась к этому ужасно-прекрасному зрелищу. Подобрав одну из нитей со своих волос, я ощутила саднящее покалывание.

— Больно, — не в силах отнять руку, прошептала я, взглянув на незнакомца.

Он хмурился. Казалось, в глубине его глаз сейчас взрывались фиолетовые фейерверки, а выражение лица было удивленным и даже немного растерянным.

Значит, такого рода катаклизмы способны выбить из равновесия даже этого самоуверенного типа? Интересно, о чем он сейчас думает? О неизбежном конце? Может, о своей жизни? Или все еще... обо мне?

Будто в ответ на немой вопрос, мужчина неторопливо поднял руку и осторожно провел большим пальцем по моим губам, заставляя кровь пульсировать от микроразрядов.

— Кто ты, черт возьми? — пробормотал он охрипшим голосом.

Сердце словно споткнулось. А в следующую секунду синие глаза удивленно расширились. Незнакомец резко отпрянул, выпуская меня из жарких объятий. Тишину взорвали новые хлопки, и свет из-за стекла в момент потух, скрывая от меня его встревоженное лицо.

Ночной клуб погрузился в непроглядную тьму.

Послышался щелчок, в котором я распознала звук механического датчика пожарной безопасности, который отворил для меня путь к свободе. Хотя, кажется, больше меня здесь и не задерживали.

Что это? Досада?

Ректор

Отчаяние, смирение и какое-то едва уловимое сладкое чувство...

Я пристально наблюдал, как пианистка в изумлении огляделась. Еще капля ее чувств, и над нашими головами словно стали взрываться фейерверки. Всего лишь лампочки, но они так напугали девчонку, что она, забывшись, вжалась в мою грудь в поисках спасения.

Паника... страх и паника!

Но что это? Я вдруг ощутил едва уловимую толику благодарности. Ей будто стало, наконец, комфортно в моих объятиях.

Кажется, я устал бороться с собой, с ней, со своими силами... Я готов отступиться от желания обладать ее телом ради того, чтобы заполучить эту яркую энергию.

Мои руки как-то неестественно потяжелели, противясь причинять птичке вред, и, будто без моего ведома, принялись ласкать шелк ее волос. Пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. От этого мне становилось легче дышать.

Это какой-то архонтский антистресс, что ли?

Недоумение девочки сменилось удовлетворением и, наконец, спокойствием. На меня вдруг хлынул поток чистейших эмоций. Так много, что я готов был захлебнуться от удовольствия. Кровь закипала, тело разрывалось от энергии. Я вдруг заметил, как, словно в продолжение шелковистых волос, в ее пряди стали вплетаться серебряные нити, бесконтрольно струящиеся из моих рук.

Я замер, пытаясь сконцентрироваться, унять несвоевременный всплеск энергии. Но девчонка, сдобрив меня порцией любопытства, вдруг подняла голову, и... Никакого страха? Удивление — да, но не страх. Как так? Бестолковое ты создание, вот сейчас в пору бояться!

Но вместо страха я получил вкуснейшее восхищение. Продолжая завороженно изучать мою силу и явно не отдавая себе отчета, пианистка вдруг протянула руку и подобрала пальцем одну небольшую молнию.

Сумасшедшая.

Теперь-то ей страшно?

Девочка нахмурилась и обратила на меня взгляд невинных серо-голубых глаз.

— Больно, — прошептала она, и при мысли, что эту боль причиняю я, мне словно урезали подачу кислорода.

Какого черта меня вообще это волнует?

Ей больно...

Я увидел, как моя рука коснулась персиковых губ. Такая сладкая, что я просто не могу остановиться. Меня вдруг обдало волной неведомого ранее чувства, чистейшего, ни с чем несравнимого. Я хотел упиваться им. Это словно наркотик. Чувствовал, как меня затягивает.

Что за черт?

Внутренний голос подсказывал: если я немедленно не отпущу девчонку, то сильно пожалею. Но я будто физически не мог разжать руки, ощущая нечто сродни оцепенению. Словно Архонт подчинился смертной…

Это странное предположение отрезвило рассудок. Собрав все силы, я резко отпрянул, продолжая смотреть в лицо маленькой ведьмы.

И кто же ты, черт побери, такая?