Глава 4

Оказалось, электричество в тот вечер вырубилось во всем городе. Может, действительно в клуб ударила молния? Иначе как объяснить то невероятное явление? А в общем, какая разница? Жива, и на том спасибо. Да еще и улизнуть удалось.

Но мне точно не повезет так снова. Я не смогла отыскать деньги того человека, а значит, необходимо где-то занять, чтобы не быть ему обязанной.

Вздрогнула, услышав истеричный голос тетки.

— Лол! Какого черта дом еще не наряжен к Рождеству? — Она гулко стучала в запертую изнутри дверь моего чердака. — Осталось всего несколько дней! Кажется, я велела тебе разобраться с этим еще месяц назад!

Я щелкнула шпингалетом.

— Мы говорили об этом только на прошлой неделе, — попыталась исправить я Лору. — У меня просто еще не было времени.

— Считаешь, праздники подождут, когда в твоем плотном графике найдется окошко? — ее визгливый, почти как у Теренса, голос неприятно резал слух. — Не вздумай отнимать у нас новогоднее настроение из-за своих проблем!

— Я поняла, сегодня-завтра все сделаю.

— Сейчас же!

— Но мне нужно на пары...

— Надо было раньше об этом думать! Сейчас я ухожу на работу, и чтобы к моему возвращению дом источал уют Рождества! Ясно?

Я лишь снова кивнула. Спорить все равно бесполезно. Да и словесные баталии — не мой конек.

— Это честь для тебя! На Новый год в пансионате соберутся все сливки города, а ты подготовишь праздник для этих выдающихся людей. Я планирую пригласить и нового ректора. Это невероятный мужчина, у меня на него серьезные планы. А значит, все должно пройти по высшему разряду!

Отличная перспективка. Сейчас уписаюсь от восторга.

Я тяжело вздохнула.

Похоже, Лора снова собралась превратить праздник в сватовство для себя и своих половозрелых дочерей. К моему великому сожалению, она, конечно же, не забудет про меня.

Я отбросила мысли о предстоящем унижении. Предпочитаю решать проблемы по мере поступления, а значит, сначала стоит разобраться с долгом.

— Лора, вы уже получали мою стипендию в этом месяце?

Обычно ухоженная и моложавая, она будто постарела на глазах, моментально меняясь в лице.

— А к чему это ты интересуешься?

— Мне просто необходимо сейчас...

— Лол! — вскрикнула тетка так, что я вздрогнула. — Сколько раз тебе говорить о подоконниках? Разве я не просила протирать их ежедневно? Это же опасный пылесборник!

— Но я... протираю.

Столь неожиданная смена темы выбила меня из колеи.

— Как же! Протирала она! — Тетка засеменила к выходу из моего скромного жилища. — Проверь снова на втором этаже. Я точно видела в одной из комнат чернейший подоконник.

Лора поспешно захлопнула за собой дверь.

Волшебно! Денег так и не раздобыла, зато заработала новую отповедь.

Переодевшись обратно в домашнюю одежду, я отправилась в чулан за праздничными украшениями для дома. Нет смысла объяснять, что в первую очередь источником рождественского уюта являются люди, а никак не блестящий пластик.

Лорейн — младшая сестра моего отца. Когда меня передали ей на попечение, все, что от нее требовалось — это обеспечить меня жильем и пропитанием. За это родители опрометчиво позволили ей использовать мою стипендию по своему усмотрению. Ну и мою рабсилу в качестве помощи по дому.

Поначалу все было довольно скромно. Она забирала часть денег, якобы мне на еду, и выдавала ежедневное, но всего одно, задание. Когда же Лора поняла, что родители вовсе не торопятся возвращаться, количество заданий стало расти пропорционально сумме, списываемой из моей стипендии.

Так я и пришла к этой жизни.

Я бы подумала, что эта женщина — ведьма. Ведь с тем, как я постепенно теряю силы, она, кажется, лишь расцветает. Но этому волшебному явлению было вполне логичное объяснение, никак не обремененное магией: тетка использовала мою стипендию на свои «процедуры молодости». Тогда как я похожа на панду с темными кругами под глазами от недосыпа и впавшими щеками от недоедания. Кручусь, чтобы заработать на жизнь.

— Долли хотеть кушать, — пробормотала я, изображая зомби. — Во всем нужно искать свои плюсы. Раз уж я все равно не пошла на пары, глядишь, заодно и поесть успею!

Воткнув наушники, я включила на телефоне Фрэнка, голос которого неизменно дарил мне чувство праздника, и, пританцовывая, отправилась развешивать гирлянды.

— Летит снег, летит снег, летит снег... — подпевала я, радуясь, что в пансионате никого нет.

Я старалась подпитывать свой оптимизм в любой непонятной ситуации, дабы просто не позволять себе трезво оценивать реальность. У меня пока нет выхода. Я буду терпеть семью тетушки во главе с самой Лорейн, смирюсь с несправедливостью на работе и в академии, лишь бы благополучно закончить учебу. Искренне верю, что меня ждет светлое будущее. Нужно лишь немного подождать, чтобы потом сбежать в другой город и начать новую жизнь без всех этих отвратительных людей.

Но пока меня держит академия.

Я коплю деньги на первое время в новом городе, и даже такая экстренная ситуация, как та, в которой я оказалась сейчас, не заставит меня потратить имеющийся запас. Уж лучше займу. Чтобы расплатиться с другими, деньги найдутся всегда. А вот самой себе я буду возмещать долг слишком долго.

Я не могу так рисковать своим будущим.

— Зачем я вообще бесконечно натираю эти комнаты, если пансионат пустует? — бормотала себе под нос, цепляя очередную гирлянду из искусственных еловых веток.

Лора настолько загнула цену на номера под предлогом близости к академии, что люди стали обходить наш пансионат стороной. Для студентов расценки были непосильными, а преподаватели в большинстве своем жили в собственных домах неподалеку. Оттого теперь гости у нас водились только сезонно, во время разного рода форумов, конкурсов и проводимых академией фестивалей.

Для меня так было, пожалуй, даже лучше. Никакой грязной работы, минимальная сухая и влажная уборка. Без посетителей — никаких тебе грязных простыней и чистки ковров от неаккуратных постояльцев.

Но вот тетушке, умудряющейся спускать сезонную выручку за полмесяца после отбытия гостей, приходилось работать по специальности, дабы оплачивать счета.

Пансионат был весьма привлекательным местом. Кроме того, что дом представлял собой нечто наподобие средневекового особняка и располагался прямо через дорогу от главного корпуса академии, он был еще и довольно уютным. Всего чертова дюжина комнат на втором и третьем этажах, плюс мой чердачок на четвертом и три комнаты «господ»: Лоры и моих двоюродных сестер. «Хозяйки» выбрали местом своего обитания первый этаж, дабы не сталкиваться лишний раз с клиентами.

С легкой подачи моей гиперобщительной тетки наша просторная гостиная стала излюбленным местом проведения светских раутов городской элиты.

Вообще, пансионат принадлежал моему отцу и Лоре в равных долях. Они унаследовали его от бабули, с которой я когда-то счастливо жила здесь. В те времена наш дом всегда был полон гостей. Если находилась пустая комната, то бабушка даже впускала людей бесплатно, приговаривая, что нельзя оставлять комнаты пустыми, дабы они не отвыкали от человеческого тепла.

Ну, это она оправдывалась, конечно.

Вот она-то была по-настоящему добрым человеком. Наверно часть моего «овечьего» характера как раз в нее.

А потом ее не стало...

Когда родители собрались в свое затяжное путешествие по миру, отец переписал свою часть завещания на Лорейн, ведь я в ту пору была еще несовершеннолетней. Условились, что тетка будет отправлять родителям часть выручки. Но не уверена, что она выполняет это обещание по сей день.

Я была рада, что Лора достаточно ленива, чтобы разрушить созданный бабушкой уют. Хотя она неоднократно порывалась сделать ремонт, ее запала хватало ровно на то, чтобы выбрать новые обои для одной из комнат. Затем тетка непременно ругалась с нанятым дизайнером из-за отсутствия у него вкуса и отправляла бедолагу куда подальше вместе со всякими каталогами. И это повторялось не единожды. Стоило задуматься еще после первых двух, что вкус хромает у самой Лоры. Но нет. Самокритика — это не ее конек. А, скорее, мой.

Потратив целый день на украшение некогда любимого мною пансионата, я вернулась на чердак и вытащила свой допотопный синтезатор. Раз уж пропустила пары, надо успокоить совесть и хотя бы немного позаниматься.

Я довольно редко отрабатываю дома практическую часть заданий. Едва хватает времени, чтобы почитать теорию: в автобусе, на работе, в ожидании клиентов, между занятиями, а зачастую — и на самих парах. Тогда как практикуюсь я непосредственно во время своих выступлений в клубе. Если только клиенты не заказывают собственный репертуар.

***

— Значит, тебя преследует какой-то мужик? А еще он дал тебе деньги, которые ты благополучно потеряла? — подытожил мой рассказ Стен.

— Да, именно это я и сказала. Займешь?

Кроме друга по несчастью, рассчитывать было не на кого. Тетка, едва учуяв, что я снова собираюсь говорить о деньгах, спустила на меня всех собак за якобы неубранную спальню, управляющий предложил ждать до зарплаты, а у Трини просить помощи было совсем неловко. Но отвязаться от того клиента требовалось любой ценой.

— Пожалуйста, — я умоляюще сложила ладони.

— Судя по всему, тут вопрос жизни и смерти... — пробормотал Стефан. — Я-то займу, но судя по твоему рассказу, тот парень реальный псих. А значит, возврат денег ничего не решит. Раз он захотел тебя, это лишь вопрос времени.

Буднично оценив катастрофу моей жизни, он принялся ковыряться в своем рюкзаке.

— Весьма оптимистично, — буркнула я, но тут же просияла, когда друг протянул мне купюры. — Ты всегда носишь с собой такие деньжищи? — удивилась, пересчитывая равноценные моей жизни бумажки.

Он равнодушно, как всегда, пожал плечами.

— Для кого деньжищи, а у меня про запас.

Всегда такой. Будто отключен от остального мира. Но когда садится за инструмент, слушатели открывают рты. Откуда это берется? Не зря Стен стал победителем на международном конкурсе пианистов, еще когда мы были на первом курсе. Я точно уделала бы этого выскочку, но, как обычно, не было возможности поехать.

У меня не хватает времени на отношения с одногруппниками. Да и по статусу я не очень подхожу. Стефан же из довольно обеспеченной семьи, талантливейший пианист. Но эта отрешенность, пожалуй, сделала его одиночкой.

Размышления прервал телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и принялась ковыряться в сумке.

— Да, — ответила , наконец, на звонок управляющего.

— Куколка, не строй никаких планов на Рождество, тебя оплатили на всю ночь!

Отвратительная формулировка едва не отвлекла меня от основной сути сказанного.

— Но Теренс, я ведь предупреждала, что на Рождество должна выступать в академии...

— Ничего не хочу знать! — нетерпеливо перебил администратор. — Если не явишься к открытию, можешь не приходить вовсе! — безапелляционно завершил он и бросил трубку.

— У тебя снова проблемы? — безучастно поинтересовался Стефан.

— Это настолько предсказуемо?

Он кивнул.

— Иногда я думаю, что безопаснее держаться подальше. Ведь если в наш академгородок ненароком залетит шаровая молния, она непременно шарахнет в тебя, — парень едва заметно усмехнулся.

А я на мгновение отключилась, вспоминая, что нечто подобное уже недавно произошло. Эти невероятные бриллиантовые нити, натянутые между нашими ладонями...

Не могло же показаться?

Неужто и правда перебой электроэнергии мог вызвать столь волшебное зрелище?

Я тряхнула головой, возвращая себя в реальность.

— Раз выбор жертвы очевиден, то окружающим как раз ничего не угрожает.

— Вот именно исходя из этих рассуждений я все еще продолжаю с тобой общаться, — отозвался Стен.

— Благодарю за оказанную честь. И раз уж ты рискуешь оставаться моим другом, то может, дашь совет?

— Выкладывай, чего этот толстяк от тебя хотел?

— Я должна выступить в клубе на Рождество...

— Но у нас итоговый концерт в академии, — кивнув, закончил за меня Стен. — Он пригрозил увольнением?

— Угу, — промычала я.

— А работу ты пока менять не планировала?

— При всем желании, я вряд ли найду достойную альтернативу в праздники.

— Тогда выход только один...

Стефан, очевидно, обладал незаурядными навыками актерского мастерства. Несмотря на свою сдержанность, он умел выдержать драматическую паузу.

— Ну же! — поторопила я.

— Думал, это очевидно. Нужно отказаться от выступления в академии.

Я махнула рукой:

— Проще сразу уволиться.

— Дело, конечно, твое.

— Стен, это нереально! Программа утверждается лично ректором. Больно надо кому-то бегать в ректорат и отвлекать «высшего» от работы ради какой-то студентки.

— Действительно, кому? Разве только самой студентке, — пожал он плечами.

— Хочешь предложить мне сходить к ректору и попросить поменять программу?

— Дол, по меньшей мере, можно получить «добро», чтобы поменяться с кем-то из выступающих. Я даже знаю того, кто не отказался бы, — он многозначительно приподнял бровь. — Я вот никуда не спешу, так что мне все равно, когда выступать: в начале вечера или в конце.

— Спасибо конечно. Думаешь, есть шанс, что ректор вникнет в мои проблемы?

— Мы живем в свободной стране. К примеру, можешь сказать, что традиции твоего рода требуют справлять Рождество в кругу семьи. Или что собачка твоей драгоценной тетушки приболела. Неважно что. Все, что от него требуется, это поменять наши имена местами, понимаешь? — Он проиллюстрировал свои объяснения жестикуляцией, будто я без этого не поняла. — Стефан Дрим и Долорес Флетчер.

— Да поняла я, поняла! Заканчивай уже махать руками. Я подумаю.

— Тут не о чем думать, не трать время.

— Чтобы вот так внаглую заявиться к ректору и чего-то потребовать, мне, по меньшей мере, необходимо собраться с духом. Да и речь написать не помешает. Так что пойду завтра.