Глава 8

С нашей последней встречи, когда я сама толком не поняла на что согласилась, прошла уже пара дней. Ректор ни разу не вызвал меня для исполнения договора, наспех подписанного в машине сразу после моего устного согласия. Вернее, он вовсе исчез из поля моего зрения. Однако я не могла отделаться от странного ощущения, будто теперь он наблюдал за мной, где бы я ни была.

Что я наделала? Даже толком не прочитала этот чертов договор! Такое чувство, будто душу дьяволу продала. Еще это нервозное предвкушение с ума сводит.

— Ректор... — выхватила я из разговора родственников в кухне и вздрогнула, затаив дыхание.

Прислушалась.

Очевидно, Лорейн была чем-то очень раздосадована. Я подкралась к двери, ведущей в столовую, желая понять как связан ректор с печалью тетушки.

— Я так старалась, но он остался непреклонен! Никакие доводы не помогли его убедить! — сетовала она. — У меня еще есть немного времени в запасе. А значит, я не сдамся! Он просто обязан присутствовать на нашей вечеринке! Я собираюсь отправиться к нему с корзиной фруктов и лично вручить официальное приглашение. Ни один уважающий себя джентльмен не посмеет отказать даме при таком раскладе!

Я облегченно выдохнула. Он не придет. Значит, по меньшей мере, одной проблемой в Новый год будет меньше.

Ну-ну, Лорейн! Наш ректор — крепкий орешек. Непохоже, чтобы он был из тех, кто легко меняет решения.

***

Я стояла за кулисами в ожидании своего выступления. Нервно поглядывала на часы, будто это должно было помочь успеть на работу.

Рождественский концерт... Для кого-то праздник, а для меня — сплошная морока.

Я нервно теребила складки черного платья, осторожно выглядывая из-за ширмы и пытаясь найти глазами лишь одного зрителя. Вот он. В первом ряду. Беспристрастно смотрит на сцену, словно там не танцует дюжина девушек с хореографического факультета.

Все желают понравиться новому ректору, кроме меня. В академии только и разговоров, что об этом мужчине. Так почему же ему понадобилась именно я?

Луизу он отчислять не стал. Вернее, будто и вовсе не заинтересовался ее персоной, проигнорировав то, что она тоже нарушила устав. За что же мне такое счастье?

Стен встал рядом.

— Нервничаешь, будто впервые на сцену собираешься.

— Если эти бабочки сейчас же не прекратят порхать по сцене, мы начнем отставать от графика. И весь мой план по телепортации на работу пойдет под откос.

Не говорить же, что сейчас я нервничаю из-за присутствия того мужчины в зале.

— Кстати, — я выудила из кармана широкой юбки купюры и протянула другу, — спасибо, что выручил.

— Уже?

— Я нашла, — солгала, не имея возможности сказать правду. — Видимо, они завалились под кровать, когда я переодевалась после работы. А пару дней назад полезла за бабушкиной кулинарной книгой и... нашла вот.

Зачем я оправдываюсь?

Когда после подписания договора я упомянула о деньгах, мистер Артонт отмахнулся, сказав, что их можно считать чем-то вроде моральной компенсации. Конечно, такой расклад меня не устроил. В итоге мы сошлись на том, что я получила отсрочку на возмещение долга.

— Ну, ни пуха, — пробормотал Стен, слегка подталкивая меня вперед.

Что? Уже? Наконец-таки. Думала, эти клуши не собираются заканчивать.

Отбросив лишние мысли, я прошла по сцене и, усевшись за рояль, принялась поправлять микрофон. Похоже, новый ректор сразу взялся за дело. Технику прикупил, вот и микрофоны стали беспроводными. Интересно, он наблюдает за мной с тем же безразличием, что и за остальными выступавшими?

Эй! Что мне за дело до его реакции?

Ладони вспотели от навалившегося волнения. Делая вид, что наспех расправляю складки платья, я промокнула руки о подол. Нужно успокоиться, как первокурсница какая-то! Надо вспомнить что-то, что помогает отключиться от внешнего мира.

«Ло-ли-та...» — нараспев, словно музыка в моей голове. Кажется, я даже глаза прикрыла, прокручивая в мыслях бархатистый тембр.

Пальцы сами нашли нужные клавиши и словно добавили аккомпанемент к чарующему голосу, слышимому лишь мне.

Я открыла глаза, продолжая играть вступление, и меня вдруг осенила не очень хорошая догадка: на микрофоне не светился диод включения. Черт, я так разволновалась, что упустила примитивную мелочь. Микрофон не работает?

На секунду прервав аккорды, но продолжая заполнять тишину основной мелодией, я щелкнула переключателем. Спасительная лампочка не загорелась, и я снова повернула рычажок.

Это же надо? Запороть итоговое выступление года, из-за которого я, кстати, еще и на работу опаздываю! Правильно Стен предложил, нужно было в обморок свалиться. Глядишь, хоть позора избежала бы.

Ох уж эта неудачница!

Нажав педаль рояля, я поняла, что под пяткой что-то есть. Провод? Волшебно. Микрофон не беспроводной, а все тот же. Просто, похоже, какой-то идиот выдернул шнур.

Прерваться, полезть под рояль за проводом, достать и как ни в чем не бывало заиграть с начала? Нет уж, я от стыда потом шевелиться не смогу, не то что петь. Вступление заканчивается, необходимо что-то предпринять!

Синдром отличницы не позволит исполнить номер лишь наполовину, а петь вживую в таком большом зале, надеясь только на акустику, и вовсе бесполезно.

Внимание привлек блеск, просочившийся из-за сетки злосчастного микрофона. Я бросила взгляд на лампочку. Она лениво разгоралась голубым светом.

Как так? Видимо, я что-то напутала? Вот была бы хохма, если бы я полезла за проводом, а он оказался от софитов... Как же хорошо, что микрофон заработал!

Я мысленно выдохнула. Чудесное решение проблемы, помогло моментально сбросить напряжение. Уже в следующую секунду я запела. Видимо, совсем забывшись на очередном проигрыше, я бросила неосознанный взгляд на первый ряд.

Во взгляде сапфировых глаз читалось любопытство. Не безразличие. Этот факт почему-то наполнил меня уверенностью. Может, ректор всего лишь заинтересовался одаренной студенткой, а я возомнила себе невесть что?

Хотя погодите-ка. Кажется, он смотрит вовсе не на меня... Его внимание привлек тот самый злополучный микрофон, внутри которого я все еще наблюдала голубые вспышки. Короткое замыкание? Надеюсь, хотя бы не взорвется.

Похоже, с первого ряда тоже заметно это свечение. Иначе, почему у ректора такое странное выражение лица? Какое-то сосредоточенно-меланхоличное.

Закончив произведение, я встала и поклонилась публике. Стараясь не встречаться взглядом с мужчиной из первого ряда, под бурные аплодисменты зала скрылась за кулисами.

— Передай ребятам: похоже, микрофон барахлит, чуть выступление не сорвалось. Мне просто повезло, что он надумал включиться, — уже убегая, предупредила Стена.

***

— Я ведь велел не опаздывать! — визжал Теренс, несясь за мной по коридору. — Уволю!

— Если вы меня прямо сейчас уволите, то гости, недовольные моим получасовым опозданием, выйдут из себя еще сильнее. Ведь тогда я вовсе не явлюсь.

Я сунула свою куртку побагровевшему от злости управляющему.

— Ну ничего, я с тобой потом разберусь, — процедил Теренс мне в спину.

В надежде, что управляющий позже все же остынет, я спряталась за дверью VIP-комнаты, где ожидали постоянные клиенты. На этот раз, надеюсь, действительно мирные.

Меня с приветливыми улыбками встретила чета Гарден. Усаживаясь за рояль, я облегченно выдохнула. Никаких тебе мафиози, никаких сногсшибательных ректоров... А главное — никаких ухажеров. Эта зрелая пара частенько наведывалась в клуб, желая послушать мою игру.

Приятно.

Видимо, эти двое — мой рождественский подарок! Большего я и желать не могла.

Я играла для них, всей душой вкладываясь в звуки, издаваемые роялем по велению моих пальцев. Любимые композиции своих гостей. Один этюд неторопливо сменял другой. Им нравилось, а я благодарила эту чудесную ночь, что позволила мне немного расслабиться и провести праздник в поистине приятной компании.

Тяжелая штора закрывала обзор на танцпол, отделяя нас от суеты шумной вечеринки, создавая некое подобие уюта. А мягкий свет гирлянд дарил праздничный дух.

Мистер и миссис Гарден даже пригласили меня отведать праздничный ужин вместе с ними, но я вежливо отказалась, не желая нарушать их идиллию. Однако, прощаясь под утро, им удалось убедить меня прихватить немного фруктов в качестве дополнительных чаевых. Тут уж я не стала противиться. Ведь домой идти еще больше получаса, а я действительно голодна.

Довольная прекрасной рождественской ночью, с полным пакетом фруктов наперевес, я отправилась в пансионат, чтобы наконец-таки выспаться. Настроение было отличное, музыка в наушниках приумножала чудесное расположение духа. Завтра выходной, затем всего пара учебных дней — и каникулы! Отдохну как следует. Может, даже схожу на каток, что залили на главной площади!

Дополнительного энтузиазма придавал и тот факт, что после праздников Лорейн собиралась снова уехать на омолаживающие источники (так она называла свои процедуры красоты). Жить станет проще по меньшей мере на четверть.

Было бы, конечно, здорово, если бы она прихватила и своих прелестных дочурок. Но вероятность поймать такой хет-трик[2] практически равнялась нулю, так как тетка предпочитала ездить на свой таинственный курорт в гордом одиночестве. Подозреваю, так она пыталась скрыть подробности чудесного омоложения даже от собственных дочерей. Чтобы те, в силу своего скудоумия, ненароком никому не разболтали ее секрет.

Лора старается все свободное время проводить на источниках. Выходные, каникулы, праздничные дни. Иногда уезжает всего на пару дней, а порой и на целую неделю. Даже представить сложно, насколько мне легче жилось бы, если бы вся троица отправлялась омолаживаться вместе.

Я поежилась. Зима — это, конечно, красиво, но довольно холодно. Особенно когда приходится топать ночью пешком. В обычные дни я напяливала лосины с начесом, чтобы не замерзнуть по пути домой, а сегодня так торопилась, что забыла обо всем. Надо признать, капроновые колготки греют так себе. Как мои одногруппницы умудряются ходить в них всю зиму, ничего себе не отморозив?

Я свернула на железнодорожные пути в надежде сократить дорогу до дома, уже слегка подрагивая от мороза, который забрался в мой худой пуховик. Похоже, еще и заболеваю. Должно быть, сказалось недавнее переохлаждение.

Напоминая о хорошем настроении, в наушниках заиграла моя любимая песня Синатры. Будто по заказу с неба повалили огромные белые хлопья. Не удержавшись, я стала ступать по рельсам в такт музыке, слегка пританцовывая.

— Летит снег, летит снег, летит снег...

Вот сейчас и согреюсь, если шевелиться буду!

Выудив из пакета яблоко, я с удовольствием вгрызлась в него. С этими выступлениями даже обед пришлось пропустить.

Ух, холодное. Но вкусное!

— ...если ты покрепче меня обнимешь, всю дорогу домой мне будет тепло! — продолжала подпевать я, не в силах сдержать безудержное веселье.

Уж если даже в обычную ночь сложно встретить хоть одного прохожего, то в рождественскую, да еще и вдоль железной дороги, это вовсе не реально. Я отмахнулась от неприятной мысли, что нормальные люди сейчас веселятся в кругу семьи, а на улице остаются только одиночки вроде меня. В общем, даже если и встречу кого-то, мое сумасшествие, скорее всего, спишут на праздник.

Я еще смеялась, когда боковым зрением уловила яркую вспышку. Вздрогнула от неожиданности и повернулась.

Невозможно разглядеть. Будто фейерверк, который почему-то несется в мою сторону.

Не может быть... Я, должно быть, сплю? Замерла, словно тело окоченело, а ноги приросли к земле. Да и толку от них? Бежать все равно нет смысла. Кричать — тем более. Он слишком быстр.

На меня мчался огромный хищник. Нереальных размеров. Шерсть, словно сотканная из электрических нитей. Глаза горели сапфировым огнем. Зверь зарычал так громко, что казалось, небо вот-вот расколется от этого грома вместе с моими ушными перепонками.

Я прикрыла голову руками, боясь оглохнуть. Он все-таки существует? Разве это не было сном?

Какая уже разница?

Приготовилась принять неизбежное и лишь закрыла глаза, когда огромные лапы дикого кота ударили в грудь, сталкивая меня в овраг.

Вот и сказочке конец...

Ректор

— Как вы находите концерт, мистер Артонт? — заискивающе пробормотала женщина, сидящая по правую руку от меня.

— Сносно, — отмахнулся я, давая понять, что не намерен вступать в диалог.

Как же мне надоело все это лицемерие и поддельные эмоции, вызванные архонтской притягательностью! Должность ректора обязывает присутствовать проводимых академией мероприятиях. Хотя вряд ли правила смертных применимы к Архонтам. Но я пришел сюда, ведомый личным интересом.

Вот только нужно было захватить беруши. Меня уже воротит от всей этой фальши и на сцене, и в зале. Хореографические номера тоже оставляли желать лучшего. Хотя, может, дело в том, что я слишком искушен веками созерцания выступлений лучших трупп мира.

Я в раздражении взглянул на часы, а когда поднял голову, кажется, даже неосознанно затаил дыхание.

Наконец. Единственный живой цветок посреди этого гнилого болота. Девочка в своем бесформенном черном платье, наглухо скрывающем утонченные изгибы ее прекрасного тела, усаживалась за рояль. Похоже, волновалась.

Лолита прикрыла глаза, явно стараясь отбросить беспокойство, и уже в следующее мгновение тонкие пальцы запорхали над клавишами.

Превосходное исполнение. Интересно, какие мысли способны так быстро успокоить мою боязливую пташку? Я бы взял на вооружение...

Из задумчивости меня вывел звук неполноценной мелодии. Девчонка, продолжая играть одной рукой, второй взволнованно щелкала кнопкой на микрофоне.

Дьявол. Кажется, теперь я понял, почему предыдущая пианистка незаметно для остальной публики выдернула шнур. Как посмела портить досуг Высшего? Ну ничего, с той сукой я позже разберусь. Сейчас мне необходимо услышать чудный голос.

Девочка заметно нервничала, и ее волнение будто передавалось мне вместе с изменившейся мелодией.

Пришлось поднапрячься, чтобы запитать микрофон без шнура, пустив невидимый разряд по воздуху, да так, чтобы ненароком никого не убить. Плевать на остальных. Главное — сдержать силу рядом с моей пианисткой.

Я сконцентрировал взгляд на микрофоне, мысленно удерживая на контроле пульт и колонки, которые могло разорвать, от малейшей вспышки моей энергии. Ни разу не приходилось делать подобных точных соединений. Филигранная работа.

Услышав вдруг голос, полившийся по залу, я едва не растерял весь самоконтроль. Но вовремя собравшись, можно сказать, спас концерт от неминуемого провала и наслаждался чистым звуком, словно обволакивающим меня своей энергией.

Восхитительно...

Теперь я жалел лишь о том, что не имею возможности прикоснуться к ней прямо сейчас. С трудом поборол желание забыть об окружающих и подняться к ней, впиться поцелуем в эту нежную шею, ласкать ее тело, чтобы получить еще больше ее удовольствия.

К невероятной удаче зрителей, выступление Лолиты закончилось раньше, чем я окончательно потерял самообладание. И я подавил силу, с трудом заставляя себя не искриться от навязчивых мыслей. Хочу брать ее, пока она будет играть для меня. Однажды я непременно заставлю ее стонать мое имя этим чудесным голоском.

Девчонка поклонилась зрителям, так и не встретившись со мной взглядом, тогда как я так и не смог оторваться. И когда она ушла со сцены, я поспешил за ней. Не знаю, что собрался делать. Боролся с желанием схватить ее и спрятать в своем люксе, чтобы она была только моей.

Просто как кот бродил за ней, пока она спешила на работу, поджидал у номера, куда ее на всю ночь пригласили гости, и в итоге под утро побрел в сторону академии, словно тень, следуя за девчонкой по пятам. Жадно ловил ее силуэт в темноте.     И словно в награду за мое терпение, свернув на рельсы, она запела...

— ...если ты покрепче меня обнимешь, всю дорогу домой мне будет тепло! — продолжала напевать девочка.

Почему-то мне нравилось то, что сейчас происходило. Всякий раз от ее голоса внутри словно разливалось тепло, согревая мою ледяную душу. Кажется, сейчас я готов был отказаться от бессмертия, лишь бы эти рельсы никогда не закончились, чтобы мы просто продолжали так идти. Только она и я. Снежная ночь. Поезд.

Поезд?! Дьявол!

Я бросился к ней.

— Лолита! — Не слышит. — А, черт! — зарычал я отчаянно, понимая, что не успеваю добраться до нее быстрее, чем экспресс.

— Кот! Черт бы тебя побрал! Сейчас самое время! —             Неведомый доселе страх мешал мне сконцентрироваться. — Страж!!!

Я сделал еще шаг и, вспыхнув, ощутил себя частью мощного хищника, который стремительно помчался к девчонке. Он определенно быстрее меня, но эта пара секунд показалась мне вечностью.

Лолита испуганно взглянула на нас, заставив кота на мгновение в нерешительности сбросить скорость.

— Ну же! Спаси ее! — приказал я, и его лапы врезались в грудь девушки, повалив ее в овраг всего за секунду до встречи с поездом.