Глава 21

Чего я точно не ожидаю, так это того, что мне позволят выйти из комнаты без повязки на глазах. Хотя, учитывая тот факт, что идём мы в помещение напротив, то повязка и не нужна.

Я успеваю заметить только пару дверей поблизости, и что мы находимся как бы в закутке.

Лёшка с подозрением смотрит на Рената. Очень его понимаю...

Малыш постоянно держит меня за руку, даже когда мы садимся за стол, чтобы позавтракать.

Неужели мне снова придётся есть в обществе Шакала? Вчера как-то было достаточно.

Ещё я почему-то думаю о том, что не успела умыться и причесаться, и сейчас наверняка похожа на курицу, только что выбравшуюся из стога сена.

— Всё хорошо, мой пельмешек, ты можешь спокойно кушать. Я рядом, — успокаиваю Лешку, чтобы он мог нормально поесть.

Племянник переводит на меня встревоженный взгляд, затем опять смотрит на Рената.

Да уж. Расслабиться в обществе этого человека в принципе трудно. А дети вообще чувствительные, и многие ощущают зло на тонком уровне.

Двигаю ближе к Лёше тарелку с кашей и фруктами.

— Смотри, и каша твоя любимая, рисово-фруктовая. Ешь, малыш, ты же говорил, что голоден.

— А ты будешь?

— И я буду, конечно.

Разумеется, аппетита у меня нет из-за ублюдка, что сидит напротив и внимательно за мной наблюдает, но Лешку необходимо поддержать, поэтому я тоже двигаю к себе тарелку и стакан с апельсиновым соком.

— Давай я первая, а вторую ложку ешь ты. Так и будем по-очереди.

Лёша, довольный задуманной игрой, ждёт, когда я съем первую ложку, после чего зачерпывает кашу и сам глотает.

Надеюсь, ему вкуснее, чем мне. Я, по ощущениям, прожевала слизь, а проглотила камень. Настолько есть не хочется.

— Расписание вашего дня тебе принесут чуть позже, — Ренат нарушает тишину в столовой.

Хотя это вряд ли столовая, просто сюда натаскали стулья и стол. Больше из мебели тут ничего нет.

Лёшка опять глазеет на Рената, впрочем, как и я.

— У нас теперь есть расписание?

— А ты кто такой?

Племяш задаёт вопрос одновременно со мной.

Ренат хмыкает.

— Я друг твоего отца, — отвечает он сначала Лёше.

И за этот ответ мне хочется его удавить.

Что за издевательство?! По его мнению, это нормально, вот так сказать?!

— Ты знаешь моего папу?! — Лёшка тут же весь подбирается и начинает светиться.

Какой же ублюдок этот Ренат!

— Знаю. Мы с ним давние приятели.

— А ты можешь попросить его плиехать?!

Я зыркаю на Шакала недобрым взглядом.

Тот и бровью не ведёт.

— Я всё могу. Но только чуть позже.

— Обещаешь?!

Ренат кивает.

Мерзкий, лживый подонок. Убийца и психопат.

— Ида, ты слышала?! Он сделает так, что мой папа плиедет!

Какие счастливые глаза в этот момент у Лёши... А у меня сердце кровью обливается, потому что, возможно, мы никогда больше не увидим ни Саида, ни Агнию...

— Слышала, зайчик. Кушай. Чтобы были силы. А то папа увидит, какой ты худенький, и будет ругаться.

Лёшка с серьёзным видом сводит брови на переносице, кивает и начинает активно есть свою кашу.

— Ты тоже ешь, — чеканит Ренат. — Остынет.

— Сначала ответьте про расписание.

— Там все будет написано, когда его принесут.

— Я так понимаю, — сглотнув, я чуть понижаю голос, косясь на Лёшу, — это для нас двоих? Для нашего совместного дня? — на слове "совместный" делаю акцент.

— Верно понимаешь. Надеюсь, ты также понимаешь, чего стоит моя доброта? Не делай того, чего я бы не поощрил.

Как же...

Явная угроза в его словах и намёк на то, чтобы я не думала творить глупости и злить его, заставляет поежиться.

— Понимаю. Вот и отлично. Значит, — он шныряет взглядом на дверь, за которой я замечаю какое-то движение, — обратно в комнату вас проводят, расписание принесут, а я не буду вам мешать. Иначе, я так думаю, ты не осилишь этот завтрак, если я останусь.

Надо же, какой догадливый...

Я даже не вижу смысла отвечать, потому что и без того всё ясно.

Ренат поднимается из-за стола и направляется к двери. И тут Лёшка его окликает.

— Мужик, а как тебя зовут?

Шакал чуть вскидывает брови, глянув на Лёшу. А я машинально приобнимаю его, словно защищая.

— Ренат.

— Ренат... Ты обещал, помнишь?

— Помню, — хмыкает Шакал, затем мажет взглядом по мне и выходит.

И мы оба знаем, что это обещание он никогда не выполнит.