Глава 44

Следующие несколько дней Ренат отсутствует. Казалось бы, меня наоборот должно это радовать, но я почему-то испытываю дискомфорт, из-за чего мне становится не по себе.

С чего бы вдруг я должна переживать о том, где он и что с ним? В конце концов, он нас похитил, и какие бы причины не были у этого поступка, они не делают его менее чудовищным.

Я стараюсь сконцентрироваться на занятиях с Навруз и общении с Лёшей. Мне разрешают посещать бассейн на крыше и детскую лаунж-зону. Разумеется, общаться ни с кем нельзя, но хоть что-то.

Когда Ренат отсутствует уже четвёртый день, я начинаю откровенно нервничать. Что если он вообще не вернётся? Что будет с нами?

Я продолжаю вести личный дневник, записываю туда мысли и чувства, хотя понимаю, что, скорее всего, это не имеет смысла, ну хоть какая-то возможность выгрузить эмоции.

День сменяется на вечер. Я укладываю Лёшу спать, а сама усаживаюсь на диване в гостиной. Пытаюсь сообразить, как бы подобраться к Ренату, чтобы он изменил своё категоричное мнение относительно разговора с Саидом.

Да никак... О чём я? Ренат ясно дал понять, что не собирается в этом вопросе идти на уступки.

Неужели мы так никогда и не увидимся с родными? Неужели Лёшка навсегда лишён родителей?

Я не замечаю, как погружаюсь в сон.

Темнота.

Мне будто ничего не снится. Я в какой-то чёрной бесформенной массе. Холодно и противно. Я увязаю в этой тьме, и никакие действия не помогают мне выбраться.

Неожиданно холод сменяется теплом. Даже я бы сказала — огнём. Тело обволакивает жаром. Живот и бёдра начинают гореть и плавиться, в груди бешено стучит сердце.

Какая-то неведомая сила выдергивает меня из темноты. Спина опускается на что-то мягкое, а сверху ложится огонь. Всемогущий и непобедимый.

Я судорожно глотаю ртом воздух, когда между ног появляется влажное скольжение. Туго, горячо и невыносимо приятно. Почти больно, но я мечтаю о продолжении этой болезненной пульсации, которая нарастает с каждым новым мигом, пока я не захожусь в крике экстаза.

И только после этого мои веки распахиваются. Я вижу карие глаза. Они заглядывают в самую душу. Как же я ненавижу эти глаза. Они меня измучили. Из-за них я не могу сопротивляться, не могу жить как раньше.

— Спи, — произносит низкий знакомый голос.

— Ненавижу тебя...

— Спи...

Глаза снова закрываются. Я чувствую себя измотанной. И мне не хочется верить, что один и тот же человек способен одновременно вызывать во мне столько разных чувств. От страха до желания. От ненависти до сострадания.

Я хочу, чтобы это все оказалось сном. Просто сном...

Тёплые лучи солнца касаются моей щеки. Я ещё не открыла глаза, но уже проснулась. У меня под ухом гулко стучит сердце, а под ладонью мерно вздымается грудь. Медленно распахиваю ресницы. Комната Рената. Я лежу в его постели, на его груди. Я абсолютно голая. И на нем тоже нет одежды.

Разумеется, это был не сон.

Значит, ночью Ренат вернулся.

Поспешно выбираюсь из его объятий. Мне не нравится, что мы так уснули, и не нравится, что это ощущается... приятно.

— Ты вернулся, — произношу я, заметив, что глаза Рената открыты, и он в упор смотрит на меня.

— Да.

— Где ты был?

— Соскучилась?

— Нет. Просто интересно, где ты был?

— Работал. Решал кое-какие вопросы. — Он закидывает руки за голову.

— Ты не передумал насчёт разговора с Саидом?

Понимаю, что моя надежда, скорее всего, глупая, и тем не менее, она есть. Впрочем, её безжалостно убивает ответ Рената в следующее мгновение.

— Нет.

— Ясно. — Вздохнув, я поднимаюсь с постели, прижав простыню к груди. — Я в душ, если ты не против?

— Не против. Иди. Я после тебя. Пока закажу завтрак.

Коротко киваю, после чего плетусь в ванную. Усталость давит на плечи. Я понимаю, что это вовсе не физическая усталость. Просто я морально выжжена. Мне страшно от мысли, что вот в таком состоянии придётся жить всю оставшуюся жизнь.

В душе я стараюсь снова обдумать, что сказать Ренату. Как вывести его на решение, хотя бы вернуть Агни и Саиду Лёшу? Я не знаю точно, но мне кажется, что я бы почувствовала огромное облегчение, если бы Лёшка вернулся домой, а я нет. Один из нас должен быть счастлив.

Накинув халат и завязав пояс, я обматываю мокрые волосы полотенцем, после чего выхожу из ванной, и первое, что слышу — Лешкин плач, раздающийся из гостиной. Не думая ни секунды, я бегу вперёд, полотенце падает с головы и ложится мокрой тряпкой на полу.

С гулко бьющимся сердцем я влетаю в гостиную и вижу Лёшу, сидящего рядом с Ренатом и рыдающего в голос.

— Ты что-то сделал ему?! Ты его обидел?! — набрасываюсь на мужчину с обвинениями, подбежав к пельмешку и сжав его в объятиях. — Что ты сделал, отвечай?!