Глава 47

Всё плохо. Всё совсем плохо. И как будто становится только хуже и хуже с каждым новым мгновением.

Неужели я ошиблась? После того, как Ренат рассказал мне о своём детстве, я пришла к выводу, что он все же не чудовище, и его поступки продиктованы тем, что он безоговорочно доверяет своему отцу, но сам Ренат не способен лишить жизни человека, тем более ребёнка.

Он бы сразу это сделал, если бы действительно мог, ведь так? Ну и других сигналов, что он не психопат, не было бы. Например, его поведение, когда Лёшка заболел. И даже когда упал. Его осторожность и нежность во время секса — он ни разу не причинил мне боли, не повёл себя жестоко и грубо.

Но что, если я всё-таки ошиблась? Что если Ренат с лёгкостью сможет доказать, что в любой момент готов лишить меня или Лёшу жизни?

Я боюсь этого. И не знаю, что именно страшит меня сильнее всего. Тот факт, что я осознАю его бесчеловечную животную природу? Или то, что секс с этим монстром доставляет мне столько удовольствия? Или то, что в этом случае моя вера в спасение и освобождение будет окончательно убита?

— Аида?

Я перевожу взгляд на Навруз. Женщина вопросительно смотрит на меня, словно до этого уже несколько раз о чём-то спросила, но так и не получила ответ.

— Простите... Я прослушала... Вся в своих мыслях...

Навруз по-доброму улыбается.

— Ты сегодня какая-то потерянная. Я хотела, чтобы ты повторила на арабском вот этот вопрос. А я дам ответ. Мы должны потренироваться строить беседу.

— Ах, да. Конечно. Сейчас, — изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и повторяю вопрос, который мы записали с Навруз.

— Да. Неплохо, — кивает женщина, после чего на арабском отвечает. — Ты смогла понять, что я сейчас сказала?

Сжав пальцами виски, я морщу нос.

— Вам нужно пройти прямо и повернуть... налево?

— Верно!

Я с облегчением выдыхаю.

Да уж. Занятия мне сегодня даются кое-как. Да в принципе всё идёт через одно место.

Я понимаю, что мне придётся принять окончательное смирение с тем, что Лёша навсегда будет лишён родителей, но не могу. Просто не могу!

Одно дело — я. И совсем другое — он.

Должен же быть хоть какой-то способ растопить сердце Рената?

Если я сейчас начну заигрывать с ним, то он наверняка поймёт, что это всё ради Лёши, ради того, чтобы вернуть его домой. И не факт, что получится добиться хоть чего-то от Рената. Но, может, стоит попробовать?

— Прости, Навруз, давай на сегодня прекратим занятие? У меня мысли совсем о другом.

Женщина понимающе кивает.

— Такое бывает. Особенно, когда есть муж и маленький ребёнок.

В этот раз я не поправляю её относительно того, что Ренат не мой муж, а Лёша не мой сын. Она и так прекрасно знает об этом. Просто ей, видимо, легче делать вид, что она не вмешана в личные проблемы семьи, на которую работает.

— Мне бы хотелось немного отдохнуть в спальне. Ты присмотришь за Лёшей?

— Конечно-конечно. Можешь не волноваться.

В спальню я, конечно, иду вовсе не для того, чтобы отдохнуть. Просто мне нужно обдумать свою идею.

Соблазнить Рената. В плане... научиться доставлять ему удовольствие так, чтобы он постепенно отказался от необходимости мстить Саиду, отпустил Лёшу и...

Боже, это всё звучит как какой-то бред...

Никогда он не откажется от мести.

Да и он явно дал понять, что его чувства ко мне на уровне сексуального влечения.

"Ты бы не причинил нам откровенный вред".

"Рискнешь проверить?"

Я сглатываю.

Запуталась. Я окончательно запуталась в этом мужчине. И я не понимаю, какой он, и на что способен. У меня нет однозначного ответа. А значит не может быть никакой уверенности относительно того, что связано с его реакциями на моё какое-угодно поведение.