Глава 48

Я разглядываю себя в зеркале. Несколько раз одергиваю красную шёлковую сорочку. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Руки опускаются вдоль туловища.

Я не смогу.

В моей голове не укладывается план-схема, по которой можно играть с людьми. Как это вообще у кого-то получается?!

Притворяться, чтобы добиться желаемого. Это не про меня. Я так не поступаю. И не умею. Для этого нужно, наверное, иметь определённый склад ума и характера, черты личности, которые помогают в нужный момент сыграть подходящую роль.

Я не умею играть. Всё, что я делаю, это только потому, что я так на самом деле чувствую.

Как можно научиться действовать иначе?

Ренат сейчас в дУше. Я перевожу взгляд на дверь ванной.

Нужно хотя бы попробовать.

На трясущихся ногах я иду к ванной. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на ручку и открываю дверь. Помещение внутри заполненно горячим паром. Видно плохо, но я могу различить широкую спину Рената. Он прислонился ладонями к одной из стенок душевой. Вода лупит его тугими струями.

Я чувствую себя корявым несуразным подростком. Не знаю, что делать, как правильно себя вести, и несколько раз порываюсь развернуться и уйти обратно в спальню.

Не знаю, как вообще умудряюсь дойти до душевой кабины и перешагнуть бортик, не потеряв при этом сознание.

Красная шёлковая сорочка все ещё на мне. Ткань мгновенно намокает, когда я оказываюсь в зоне досягаемости душевой лейки.

Может, всё-таки уйти? Я никогда не смогу притворяться... Не смогу быть кем-то другим, кроме себя самой.

Взгляд невольно скользит по мощному телу Рената, по рельефным мышцам, крепким бёдрам. Почему он такой совершенный? Почему мир настолько несправедлив?

— Зачем ты пришла, Аида?

Вопрос заставляет меня вздрогнуть, потому что задал он его, ни разу не повернувшись и даже не подняв головы.

— Я... — мнусь на месте, вцепившись пальцами в поручень на плиточной стене душевой. — Яяя...

Ренат, наконец, медленно поднимает голову и так же неспешно поворачивается ко мне.

Мощная грудь и живот мокрые от воды. Член стоит, а прозрачные капельки стекают по тугим венам твердого ствола.

Я ещё ни разу не позволяла себе вот так открыто его разглядывать, тем более, когда Ренат на меня смотрит.

А он смотрит.

Карий взгляд медленно ощупывает моё тело, спрятанное за тканью сорочки, затем возвращается к лицу.

— Я повторю вопрос. Что ты здесь делаешь?

— Я... просто... — задержав дыхание, я быстро стягиваю лямки сорочки с плеч, тяну ткань вниз, пока она мокрым красным облаком не падает у моих ног.

Не знаю, как там женщины умудряются делать это медленно и соблазнительно. Меня так трясёт, что если я замедлюсь, то просто упаду!

Ренат выгибает бровь.

Он ничего не делает. Просто ждёт и смотрит.

Колени дрожат. Господи, такое ощущение, что я сейчас просто разобьюсь как хрупкая фигурка из хрусталя.

О чем я вообще думала?! Я же совсем не умею вот это вот всё делать! Чего я ожидала? Что вдохновение и смелость накроют меня в процессе?!

Зажмуриваю глаза, стараясь не расплакаться от собственной глупости.

Просто идиотка!

— Нет... Ничего. Извини! Я ничего не хотела... Я просто... — резко качаю головой всё ещё с закрытыми глазами.

Затем интуитивно пытаюсь развернуться и понять, куда идти на выход из ванной. Поскальзываюсь и чуть не падаю на пол, но сильные руки успевают меня обхватить и прижать к крепкому горячему телу.

Над ухом раздаётся глухая ругань, что-то вроде "совсем бестолковая".

Ренат затаскивает меня под струи воды и спиной прижимает к мокрой стене, а сам нависает сверху.

— Открой глаза, Аида.

Я качаю головой.

Сердце бешено стучит о рёбра, а набухшая грудь прижимается к твёрдой груди Рената.

— Открой. Это приказ.

Я не знаю, как мне в итоге удаётся разлепить веки, потому что от стыда меня колотит, переносицу жжёт, а дышать становится труднее с каждой секундой.

Наверное, это совсем дебильно, но когда мои глаза, наконец, распахиваются, по щекам неминуемо текут слёзы. От отчаяния, от стыда, от страха перед неизбежностью.

Я ничего не могу изменить в сложившейся ситуации в собственной жизни. Я даже не могу соблазнить мужчину, чтобы получить от него какие-то уступки, потому что не способна лгать и притворяться.

— Я не... не играю с людьми, ясно? — шмыгаю носом.

— Ясно.

— Не использую и не лгу. Даже для собственной выгоды. Я просто не умею! Ты понял?!

— Понял, — кивает Ренат, затем его руки опускаются мне на бёдра, тянут вверх, пока я не обхватываю ногами его талию. — Я сразу это понял, Аида, — хрипит мужчина.

— Что..?

Но мой вопрос тонет в его поцелуе. Я впервые чувствую, как его язык проникает в мой рот, как касается кончика моего языка. Вкус виски и табака просачивается в вены и сжигает их будто кислотой.

Меня трясёт так, что я боюсь упасть, хотя это невозможно, ведь Ренат крепко держит меня и вжимает в стену позади. Я позволяю ему терзать мой рот, стискивать мои бёдра, кусать губы. Эта та иллюзия нежности и страсти, которую я так боялась, сейчас вовсе не кажется иллюзией. Между нами будто всё по-настоящему. Будто нет никакого прошлого, которое привело к тому, что происходит в данную минуту. Только я и он. И отчаянное желание, словно голод врезающееся между моих бёдер и заполняющее собой каждую клеточку моего тела.

Я впервые смотрю ему в глаза, когда он входит в меня. Заполняет своей силой и мощью. И это ощущается иначе. Не так, как тогда, когда мои глаза были закрыты. Теперь я получаю всё. Абсолютное соединение с ним. С повелителем Ада и Тьмы. С тем, кому я обещала не отдавать свою душу. Он сам её берет. Не спрашивает разрешения. Не сомневается.

Он сводит меня с ума. И я становлюсь рабой этого сумасшествия. Презираю себя за это, но не отвожу взгляд, продолжая тонуть в карих глазах как в адском пламени собственной погибели.