Глава 49

На телевизоре включен какой-то фильм. Я не выслушиваюсь в слова. Голоса раздаются для меня будто каким-то фоном.

Сильнее укутываюсь в халат, хотя в спальне вовсе не холодно, но я почему-то ощущаю озноб во всем теле.

— Вот. Выпей, — Ренат заходит в спальню и протягивает мне бокал вина.

У него вместо вина виски со льдом.

Я с сомнением смотрю на его бокал.

— Если бы я выпила это, то, наверное, сразу бы опьянела и потом неделю не могла бы встать с кровати.

Шакал усмехается, вытягивается на постели возле меня, демонстрируя полуобнаженное тело.

— Тогда лучше тебе этого не пить. Не хотелось бы наблюдать, как ты страдаешь с похмелья так долго, — он делает хороший глоток виски, а я отпиваю немного вина и замечаю, что оно... необычное.

Во-первых, оно подогретое. Во-вторых, очень сладкое, гораздо слаще, чем обычно бывают вина.

— Странно... Оно тёплое. Но всё равно очень вкусное.

— Мне показалось, ты дрожишь. Я решил не приносить тебе ничего холодного.

Прикусив губу, я мажу взглядом по лицу Рената. Его глаза внимательно меня разглядывают.

— Ну. Раз уж мы уже пришли к выводу, что соблазнять меня в личных корыстных целях ты всё равно не сможешь, то, может, всё-таки расскажешь, какова была изначальная цель того, что ты пришла ко мне в душ?

Я начинаю отстраненно ковырять ногтем ножку фужера с вином.

— В принципе, — вздыхает Ренат, — это и так понятно. Ты хочешь уговорить меня вернуть Лёшу Саиду и твоей сестре.

— Зачем спрашиваешь, если ты и так всё понимаешь?

— Почему ты просто не примешь, что этого никогда не случится?

— Потому что не могу. Ты хочешь, чтобы я продолжила спокойно жить, спать с тобой, пользоваться всеми благами, осознавая при этом, что Лёша будет лишён родителей, а моя сестра и её муж — будут жить без сына. Если я просто наплюю — разве это не предательство?

— Ты необычный человек, маленькая Аида, знаешь об этом? Хотел бы я, чтобы ты однажды вот так отчаянно не хотела предавать меня, что отказывалась бы от любых благ, если меня не будет рядом, — он странно и пристально на меня смотрит.

— Ты сказал, что у тебя ко мне только секс.

— Нет. Я спросил "неужели ты думаешь, что у меня к тебе что-то большее кроме секса?"

Я свожу брови на переносице.

— Что это значит? Ты пытаешься меня запутать? Это похоже на издевательство.

— Просто хочу, чтобы ты сама делала определённые выводы из нашего общения. И каждому из них свое время. Между тобой и мной всё только началось.

Меня передергивает от этой фразы.

Я мечтаю о том, чтобы весь этот Ад закончился, а Ренат говорит о том, что мы ещё только в самом начале.

— Давай я задам тебе один интересный вопрос, Аида, — он отпивает ещё виски и смотрит на меня в упор. — Представь себе, что возникнет ситуация, когда выбирать придётся между моей жизнью и жизнью, скажем, Лёши. Ты сможешь убить меня, если это будет единственная возможность спасти твоего племянника?

— Это дурацкий вопрос.

— Почему же?

— Потому что я не понимаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь. Хочешь, чтобы я представила, какие чувства одолевали твоего отца, и прониклась к нему сочувствием?!

— Я лишь хочу, Аида, чтобы ты хотя бы допустила вероятность того, что есть решения, которые трудно принять. Есть выборы, которые трудно сделать. Тогда ты сможешь перестать видеть во мне монстра. И перестанешь без конца ставить на место жертвы лишь сестру и её мужа.

— Дело ведь не в этом... Дело в том, что ты не веришь, что твой отец решил закончить начатое много лет назад. Он боялся мести, Ренат. Но ты сам не допускаешь даже мысли, что твой отец виноват сам в том, что с ним произошло. И ты в конечном итоге выбрал инструментом отмщения за увечия твоего отца ни в чем не виновного ребёнка. Этого я никогда не смогу понять. Даже если мне действительно однажды придётся держать пистолет, направленный на тебя, и принимать страшное решение, стрелять или не стрелять.