Глава 50

Как же хочется туч, грозы и ливня. Это была бы хоть какая-то поддержка от природы — помощь для выгрузки собственных тревог и нестихающей паники. Но солнце в Эмиратах яркое и жаркое. И каждый день в окна проникает столько света, наверное, в качестве компенсации за отсутствие света в нашей с Лёшей жизни.

Сделав несколько записей в дневнике, я убираю блокнот в нижний ящик комода в спальне. Сегодня с самого утра в груди колотится странное ощущение, похожее на предчувствие чего-то страшного. Я пытаюсь успокоить себя, что это просто нервы и не более того. В конце концов, те обстоятельства, в которых мы находимся, способствуют зарождению неприятных эмоций. Просто именно сегодня они отчего-то крайне сильные и мучительные.

С тяжёлым сердцем я выхожу из спальни и иду в кухню-гостиную, где Навруз о чём-то весело щебечет с Лёшей. Рената нет. Я не знаю, где он, но заметила, что в последнее время он часто куда-то уезжает и отсутствует по несколько дней.

— Может, чем-нибудь перекусишь, Аида? — спрашивает женщина, как только замечает моё появление.

Лёшка поднимает на меня взгляд, оторвавшись от настольной игры.

Я качаю головой.

— Нет. Ничего не хочу. Голова болит, и вообще самочувствие так себе.

— Сейчас дам тебе таблетку, — она шарится в ящиках, достаёт упаковку таблеток, затем выдавливает одну и наливает стакан воды. — Вот. Головную боль терпеть нельзя.

— Спасибо.

— Ида, скажи Ренату, что тебе плохо. Он отвезёт тебя к вл..рачу.

— Обязательно скажу, малыш, — я провожу пальцами по Лешкиным волосам, затем выпиваю таблетку и перевожу взгляд на окно, за которым в солнечном сиянии величественно мерцают небоскребы.

Тревога и плохое предчувствие от этого света только усиливаются.

— Будем сегодня заниматься или перенесём? — осторожно интересуется Навруз.

Я морщусь.

Наверное, стоило бы отложить, но если не заниматься с Навруз, то я вообще особо не знаю, чем заняться.

Для бассейна или детского клуба я слишком плохо себя чувствую.

— Позанимаемся немного. Сейчас таблетка подействует.

Навруз коротко кивает.

— Как скажешь.

В голове такая каша. Все эти странные разговоры с Ренатом... Они превратили мои внутренности в месиво. Я не представляю, как мне жить дальше, как решиться на... "предательство", ведь согласиться на счастье это всё равно, что предать Агни и Саида, Аду и Сергея...

А смогу ли я быть счастливой?

Какой страшный вопрос. Я думаю о сексе с Ренатом, о моих чувствах к нему — они непонятные, сложные, но я понимаю, что если бы не те обстоятельства, в которых судьба свела нас, то он бы нравился мне. Мне бы было хорошо с этим мужчиной.

Страшно, что я, вдруг, осознаю, что могла бы быть счастлива с ним.

Нет.

Нет, это всё бред. Игры разума. Мой мозг просто пытается адаптироваться под ситуацию. Вот и всё. Так работает психика — она меня защищает.

У нас с Ренатом нет ничего общего. Я бы никогда не поступила так, как он. Мы абсолютно разные, и это делает невозможным возникновение хоть каких-то чувств между нами.

Отвлечься от мрачных мыслей помогает занятие арабским с Навруз. Затем мы с Лёшей играем в настольную игру, после чего садимся обедать.

Голова почему-то не проходит. Даже волшебный чай Навруз не помогает. Я пью ещё таблетку вечером, принимаю душ и решаю пораньше лечь спать. Рената всё ещё нет, и он может вообще не приехать, как это было в предыдущие дни, поэтому я ложусь в комнате Лёши.

Мне снится дождь. Чёрное небо над головой раскалывается молнией. Я поднимаю взгляд вверх и вижу бесчисленные серебряные нити, рвущиеся из черноты. Раскат грома заставляет меня вздрогнуть. Я опускаю взгляд. Пытаюсь найти место, где укрыться. Передо мной словно из сгустков черного тумана возникает огромный особняк. Он выглядит мрачным и жутким, но нужно куда-то бежать, чтобы спрятаться от дождя. Я делаю шаг в сторону особняка. Взбегаю по лестнице на крыльцо, открываю дверь.

Холодно.

Почему так холодно?

Я привыкла, что мне всё время жарко, а тут мороз бежит по коже...

Половицы внутри дома скрипят. Каждый скрип противно режет по нервам.

"Здесь есть кто-нибудь?"

Я не понимаю, где я? Дом кажется таким пустым и безжизненным. Я иду по тёмным коридорам, пока не выхожу к большому помещению, посреди которого стоит стул. Вспышка молнии за огромным окном освещает пространство. На стуле сидит мальчик.

"Лёша?" — зову я, сощурив взгляд. "Это ты, малыш?"

Мальчик опустил голову вниз. На мои слова он не реагирует.

"Лёша?" — снова зову, неспешно двигаясь в сторону ребёнка.

Когда я подхожу ближе, мальчик неожиданно вскидывает голову и смотрит на меня в упор. Это не Лёша. Я не знаю, кто это.

Карие глаза...

По позвоночнику бегут мурашки. Не может этого быть...

"Ренат?" — выдыхаю вопрос, а вместе со словами из моего рта вырываются клубы пара.

"Стреляй!" — звучит громкий голос за спиной.

Я резко поворачиваюсь. В проёме двери, откуда я только что пришла, стоит мужчина. Точнее, это больше похоже на огромную тень мужчины.

"Стреляй!" — кричит тень.

"Не надо! Пожалуйста!" — плачет мальчик.

Я смотрю на него, но вижу уже не ребёнка. Теперь передо мной сидит взрослый Ренат. А в своих руках я вдруг обнаруживаю пистолет.

"Стреляй!" — повторяет голос. "Я сказал тебе! Я сказал тебе, что будет!"

Мои пальцы дрожат. Холод и тьма сгущаются, становятся невыносимыми.

Я стискиваю ледяной металл. Тошнота подступает к горлу. Выстрел разрезает пространство одновременно с раскатом грома.

— Аида!

Резко вскакиваю на постели и хаотично оглядываюсь.

Кожа липкая от пота, но я уже не в том мрачном особняке. Карие глаза Шакала буравят. Он сидит напротив и вглядывается мне в лицо.

— Ренат... Ты вернулся... В чем дело? — смотрю в его глаза и не могу понять, что изменилось. Что-то внутри этой темноты пугает, усиливает тревогу и плохое предчувствие, которые одолевали меня весь прошедший день.

— Мы уезжаем. Срочно. Сейчас, — чеканит мужчина и поднимается с постели.