Глава 20

Кира

Выражение лица Сокола пугало. Он был в ярости. Его оппоненты не понимали, что его спокойный тон опаснее любых эмоций. Я пыталась поймать его взгляд, но Артем будто специально не смотрел в мою сторону. Тогда я стала следить за выражением лиц его друзей и поняла, что сильные эмоции они выражают одинаково — на лице холодная маска, но взгляд расчленит противников. Спор затягивался, даже в зале стали освистывать судейство. Не знаю, что сказали «короли» Рамису, но уже в следующую минуту он махнул рукой и куда-то ушел. Успела заметить, что он вытащил из кармана пиджака телефон и принялся сразу звонить.

— Со счетом… — мимо меня пронеслись цифры, с которыми я одержала победу. Вверх взлетела моя рука. Не было мне дела и до оваций зала. Нехорошее предчувствие не покидало.

Артем не стоял у ринга, не радовался моей победе. Он вообще ушел. А я не могла бегать и искать его, чтобы поговорить.

— Майя, проводи ее в раздевалку. Сдвиньте лавки, пусть немного полежит. И лед не убирай. Ты молодец, — Женя помог мне снять шлем и перчатки. — Я позже подойду, сейчас Ярик будет биться за выход в финал, — он еще что-то хотел сказать, ласково смотря на меня, но передумал.

— Кира, ты красотка! — радовалась Майя. — Если Яр выйдет в финал, то второе место нам уже обеспечено, — Майя продолжала говорить, а я хотела тишины.

— Не знаешь, почему судьи так долго принимали решение? — решила перевести тему. Она все равно не замолчит, так хоть, может, что-то интересное расскажет.

— Победу хотели Касьян отдать, но короли заставили пересчитать баллы. Знаешь, это не первый спорный бой. Такое ощущение, будто в финал выводят определенных участников.

Ставки, поняла я. Никакая реклама, просмотры в социальных сетях и на главных каналах не принесут столько прибыли, сколько крупные ставки с хорошим коэффициентом. Интересно, на кого ставили организаторы? Пока мы тут подсчитываем очки, они считают свои убытки. И костьми лягут, чтобы не остаться в проигрыше.

В тот момент, когда начались мужские бои, я поняла, что была права. Мы заняли место в проходе восточного сектора трибун, отсюда лучше всего просматривались ринги.

Те, кто должны были выйти в финал, нарушали правила, использовали запрещенные приемы, били сразу после гонга, но рефери на ринге это не особо пресекал. Конечно, судья не может ухватить всех нюансов, но тут слишком заметно было, кому подсуживают.

Атмосфера накалялась. Теперь было понятно, что я выиграть не должна была. И в финале меня не ждали, как и не ждут моей победы. Мне ее просто не захотят отдать. А ведь для этого ничего и делать не надо. Попадут мне в нос, увидят кровь, и рефери может остановить бой, объявив технический нокаут. Если бы не вмешательство Артема и его друзей, я бы уже вылетела. Если Яр пройдет в финал, где его тоже не ждут, то второе место, как и сказала Майя, у нас в кармане. Яр не прошел. Ему достался противник сильнее его, еще и судейство было не на стороне нашего капитана. Теперь будет биться за третье место после женского финала…

Мы с Майей вернулись в раздевалку. Парни остались в зале. Материли игры и уже жалели, что согласились в них участвовать. Мне нужно было посидеть в тишине, до моего боя осталось тридцать минут, и провести их среди ругающихся друзей не желала. Если поддамся эмоциям, проиграю в первом же раунде.

— Тебе что-нибудь принести? — спросила Майя.

— Холодной минералки, — пить не хотелось, а тишины — очень. А Майю словно прорвало, она не умолкала.

Я лежала на сдвинутых скамейках, ноги согнуты в коленях. Сумка под головой, на лице грелка с растаявшим льдом. Мышцы ныли, хотелось массажа и горячей ванны. В раздевалку кто-то вошел, я думала, что вернулась Майя, но услышав щелчок замка, дернулась. Открыла глаза, резко села и увидела незнакомого мужика…

* * *

Кира

— Что вам надо? — поднялась и села на скамейке, но не встала.

Сердце, предчувствуя проблемы, неровно билось в груди. Вряд ли меня пришли с победой поздравить и поэтому заперли в раздевалке. Рожей мужик не вышел. Ему и рот можно не открывать, пугал до ужаса своей устрашающей внешностью. Лицо в рытвинах, будто оспой переболел. Крупный нос, большой рот, широко посаженные глаза.

— Следующий бой проиграешь, поняла? — голос с акцентом, в тембре звучит угроза.

— Как получится, — пожимаю плечами, корча из себя дурочку.

— Это не просьба. Поддашься на ринге, получишь два миллиона, — давит на меня своим тяжелым взглядом.

— Ого, два миллиона мне одной, — в горле от страха пересохло, но я не собираюсь уступать. Меня ведь перемыкает в такие моменты, думаю я уже после того, как открываю рот. — Нас в команде семь человек, получается, четырнадцать миллионов на всех? Я правильно вас поняла?

— Ты неправильно поняла…

— Тогда мне нужно посоветоваться со своим наставником, чтобы он пригласил юристов. Крупные сделки на словах не заключают, — я пытаюсь строить из себя дурочку, но ярость, что меня сжигает, все-таки прорывается в нотках голоса. Он сокращает между нами расстояние и хватает за горло, сразу сильно его сжимая.

— Мы тебя по кругу пустим, сучка, если ты продолжишь…

Вот тут приходит осознание, что рыпаться мне не стоило. Но я не успеваю начать задыхаться, ручку двери с той стороны настойчиво дергают, и нападавший замолкает.

— Кира, ты здесь? — раздается голос Майи.

— Молчи, — шепчет и прикладывает палец к моим губам.

— Да! — хрипло выкрикиваю я — раньше, чем мудак успевает договорить. Рука жестче сдавливает горло. Неужели меня убьют? А вроде так безобидно начинались эти игры…

— Открой, Кира! — кричит Майя.

— Отойди, — слышу родной голос, теперь становится не страшно. Удавка на шее ослабевает.

Удар ногой, и дверь отлетает, ударяется о стену. Артем мигом оказывается рядом, он даже не спрашивает, что происходит, бьет нападавшего. Пусть Сокол уступал ему в габаритах, но злость и точность удара сделали свое дело — мужик потерялся и упал. Поднялся шум. Артем оседлал мудака, который угрожал пустить меня по кругу. Методично наносит удары по лицу урода, тот даже не сопротивляется, но я не хочу, чтобы Сокол его убил.

— Артем, пожалуйста, — всхлипывая, подлетаю к нему и хватаю за руку. — Ты его убьешь!

Мне на помощь приходят его друзья, оттаскивают Сокола от потерявшего сознания урода. Надеюсь, что он просто потерял сознание.

В раздевалке полно людей, еще больше их за дверью. Сокол уже успокоился. По крайней мере он не бросается на лежащего без сознания, хотя желваки на его лице ходят ходуном, а руки все еще сжимаются в кулаки. Возле него друзья, что-то негромко обсуждают.

— Что случилось, Кира? — спрашивает Женя. Задыхаясь, начинаю рассказывать. Меня всю трясет, но мне кажется важным оправдать Сокола. Он ведь из-за меня чуть не убил человека, пусть и подонка.

— Тихо, маленькая, — Артем оказывается рядом, укутывает объятиями, гладит по спине, вплетает пальцы в волосы, массируя затылок.

Кто-то забирает из рук Майи минералку и выливает на окровавленное лицо нападавшего. Я не вижу, дает это какой-то результат или нет, потому что Артем меня отворачивает.

— Пропустите, — раздается голос организатора игр. — Полиция сейчас будет здесь! Скорую уже вызвали?

— Тигр, убери эту мразь, или я за себя не отвечаю, — произносит негромко Артем, но его слышит каждый, кто находится в раздевалке.

— Полиция — это хорошо, Рамис. Отец лично возьмет на контроль это дело, — наверное, это тот самый Тигр, которого Артем просил убрать Рамиса. — Ты же знаешь, что случится, если ты окажешься причастным к нападению?

— Я? Причастным? Михаил, вы меня все время в чем-то подозреваете. Я здесь точно ни при чем! Никаких махинаций с моей стороны точно нет, — занервничал организатор. — Пусть полиция во всем разбирается. Я чист. Моя задача продать билеты и организовать интересные состязания, — поднял он руки перед собой. — Лучше девочку чаем отпоите, чем на меня набрасываться. — Ей, — он посмотрел на циферблат наручных часов, — через восемнадцать минут на ринг выходить…

* * *

Кира

На ринг я все-таки вышла не через восемнадцать минут, как требовал Рамис, а через час. Артем не пускал. Злился, даже угрожал. Не мне, а организаторам игр, но пока их вина не доказана, они имеют право принимать решения. Терять рекламные контракты и возвращать букмекерским конторам убытки они не собирались. Всячески отнекивались, что причастны к моему нападению. Это действительно мог быть обычный игрок, который проигрался в пух и прах и таким образом решил улучшить свое материальное положение. Игромания — хуже наркомании, эти люди одержимы, не контролируют свою зависимость и могут быть опасны. Чаще для своих родных, но не исключены и подобные случаи.

Если бы не Артем, неизвестно чем бы все это закончилось. Как хорошо, что он шел в это время в раздевалку, хотел лично удостовериться, что я не сильно пострадала. Я даже благодарна была Касьян, что получила по носу. Оказывается, череда случайных событий может спасти жизнь.

— Кира, зачем? — Артем навис надо мной. — Пусть засчитают технический нокаут, — с трудом сдерживая злость.

— Ты бы сдался? — я видела, как вспыхнул в его глазах протест, что он мужчина, но Сокол проглотил его.

Если бы ребята отказались участвовать дальше, я бы их поддержала, но они не могли, как и я, связанные контрактом, мы должны выполнять условия. Но прежде мне хотелось сломать планы махинаторов. Выиграть этот бой, чтобы кое-кто потерпел колоссальные убытки.

— Кира, мне все это не нравится, — притянув к себе, выдохнул прямо в губы. — Это последнее паскудное мероприятие, в котором ты участвуешь! — впился в мои губы, выплескивая чувство обреченности.

Я ответила с жаром, подставляя губы, углубляя поцелуй. Он наполнял меня силой, энергией, жизнью. По венам неслась кровь. Вцепившись в рубашку Артема, я подалась ближе, выгнулась, желая полнее ощутить тепло его тела…

— Кира, уже пора, — ворвался в раздевалку Женя. Я дернулась, но Сокол не выпустил меня из объятий.

— Ты какого хрена без стука врываешься? — прорычал Артем, а я буквально повисла на нем. Хватит сегодня одного забитого. Хорошо, что он пришел в себя, но в больнице мужик проведет не одну неделю.

— Я не знал… Ты бы сказал, что вы вместе… — бросив на меня осуждающий взгляд.

— Я перед тобой о своей личной жизни отчитываться должен?

— Артем, нужно идти, пока мне технический нокаут не засчитали, — решила отвлечь парней, пока не случилось еще одного инцидента. Первым отвел взгляд Женя, не глядя больше в нашу сторону, он вышел из раздевалки.

— Не бери в голову. Сейчас ты должна думать только о бое. Если ты пропустишь хоть один удар, я выкину на ринг полотенце.

— Только попробуй! — разозлившись. — Я выиграю этой бой!

— Верю. Но мне легче сдохнуть, чем наблюдать, как в твою ангельскую мордашку летят кулаки, — он сжал меня в своих объятиях с такой силой, что ребра затрещали. Прикоснувшись губами к виску, втянул громко воздух, только после этого отпустил.

Как только я вышла в ринг, увидела судей, организаторов, которые сидели за их спинами, во мне вновь всколыхнулась злость. Я была уверена, что судейство будет честным, двое из трех судей — друзья Сокола. А они уже, наверное, догадались, что я для Сокола чуть больше, чем просто участница игр.

Одиннадцатый час ночи. В это время организм готовится ко сну. Тем более после такого тяжелого дня. Главное, чтобы колено не подвело, которое все это время болезненно ныло. Придется работать с двойной, а может, тройной нагрузкой, но фиг я сдамся.

Моя соперница, видать, тоже думала, как я, потому что жестко кинулась в бой. Стала прессинговать, наносить удары. Будто тренер ей подсказал, что у меня болит колено. Она старалась в него попасть, но тогда пропускала удары и после третей попытки свалить меня с ног отступила от первоначального плана, но расслабляться было рано, в любой момент соперница может нанести роковой удар.

Наверное, те, кто ставил на Тоню, и ей угрожали круговой расправой, если она проиграет бой. Она отчаянно бросалась на меня, злилась, когда удар уходил в «молоко». Теряла силы, а нужный результат выдать не получалось. Я, наоборот, сумела сконцентрироваться и успокоиться. Чувствовала поддержку за спиной. Мне нельзя пропускать удары, а то с Сокола станется выполнить угрозу….

Десять минут боя, и общим решением судей моя рука взлетает вверх. Рада ли я? Не знаю. Внутри пустота, в теле усталость. Не трогает и то, что моя соперница Антонина Огарько не протянула мне руку. Оттолкнув судью, она поспешила уйти с ринга. Ну и ладно! Этот страшный день закончился. Никаких поздравлений и отмечаний! У меня одно желание — оказаться дома, свернуться калачиком под боком у Сокола и уснуть…

* * *

Кира

— Как ты себя чувствуешь? — наверное, в седьмой раз спросил меня Сокол. Мы ехали домой. Укутанная в его пиджак, я сидела рядом с ним и смотрела на капли дождя, скатывающиеся по лобовому стеклу.

— Нормально, — хотелось улыбнуться, чтобы рассеять тревогу на лице Сокола, но на это просто не осталось сил. Он хотел, чтобы меня осмотрел врач, но я отказалась ехать в клинику.

Чувствовала я себя плохо, меня трясло, но не от холода. Нервное, нервное. Плюс моральное и физическое истощение. День был не просто тяжелым, он был ужасным. Я не радовалась победе, не радовалась тому, что наша команда заняла второе место в общем зачете. Яру все-таки удалось выиграть бой за третье место.

Никто их наших не собирался отмечать. Осознание того, что кто-то хочет на нас заработать, угнетало. Нужно время, чтобы взять себя в руки, подумать, как нам поступать дальше. Уйти нам не позволят. Не чувствуя предвкушения победы, восторга, азарта, невозможно хотеть выиграть.

С друзьями Артема так и не познакомилась. Я была разбита, и они это понимали, деликатно держались в стороне, но забота Артема от проницательных глаз не укрылась. Сложно по каменным лицам хоть что-то прочитать, но мне казалось, что смотрят на меня с теплотой.

— Кира, где твоя копия контракта? — спросил Артем. Я сразу поняла, о каком контракте идет речь.

— Дома.

— Завтра отвезу на работу, покажу юристам. Если получится найти лазейку… — он не договорил, лишь пальцы на руле сжались с такой силой, что побелели костяшки, а кожаная оплетка руля заскрипела.

Вряд ли получится что-то сделать. Люди, вкладывая в организацию какого-нибудь масштабного мероприятия такие деньги и желая получить прибыль, должны предусматривать всевозможные варианты событий, чтобы не остаться в убытке, поэтому не стоило радоваться раньше времени, чтобы потом не разочароваться.

— Я не знала, что так получится, — это было слабым оправданием.

— Я не виню тебя, Кира. Только себя.

— Себя? — у меня даже сила в голосе появилась.

— Себя, Кира. Я не должен был допустить эту ситуацию.

— Ты не должен себя винить, — почему-то стала заводиться. Сокол и так сделал для нас очень много. Мне было больно, что он взвалил на себя еще и груз ответственности за нас, идиотов.

— Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты не пострадала, — даже клятвы произносят с меньшей решимостью. Я и не сомневалась, что на Артема можно положиться. Он самый надежный мужчина, которого я когда-либо знала. И теперь мне стыдно, что сравнивала его с отцом.

* * *

Дома Артем наполнил ванну, хотя я бы просто приняла душ и упала без сил. Он помог мне раздеться, мои слабые попытки к сопротивлению были подавлены. И уже скоро я поняла, что он прав.

Отнес в ванну, помог искупаться. Теплая вода не только снимала боль в мышцах, я так расслабилась, что чуть не уснула прямо в воде, хорошо, что Сокол был рядом.

Давно обо мне так не заботились. Вытащив из ванны, вытер, замотал в пушистое полотенце и отнес в постель.

— Ложись на живот, — скомандовал уже мой мужчина. Я ведь почти не чувствовала смущения, находясь в такой интимной обстановке. — Нужно мышцы помассировать, — добавил Сокол, а я застонала от удовольствия раньше, чем его руки коснулись плеч. Против массажа я не возражала, наоборот, поддерживала такую замечательную идею. Оказавшись в таких умелых сильных руках, я пребывала в стране под названием «Блаженство».

Какой кайф! Готова каждый день истязать себя, чтобы вечером получать дозу райского наслаждения. Сокол размял мне руки, ноги, все мышцы спины. Отдельный кайф — пальцы ног. Когда он стал их массировать, я не могла сдержать стонов удовольствия. Я не знаю, сколько времени это длилось, но я окончательно расслабилась, не осталось сил, чтобы поднять веки.

— Я схожу в душ и вернусь, — голос Сокола звучал неестественно низко, будто ему сложно было говорить. Поцеловав меня в разбитый, но не сломанный нос, Сокол укрыл меня и оставил одну. Я тут же уснула. Сквозь сон почувствовала, как он вокруг глаз наносит холодную мазь. Я еще подумала, что от синяков это вряд ли поможет. Нужно придумывать оправдание для родителей, откуда у меня такая красота на лице.

Разбудил меня один очень крепкий орган, который настойчиво упирался мне в ягодицы…