Глава 20

Из-за резких перепадов давления глаза нещадно болят, и я вынуждена их закрыть. И почти сразу же в ноздри ударяет запах гари.

Я открываю глаза и силюсь посмотреть по сторонам.

Мы в какой-то деревне и создается ощущение, что она очень древняя. Здесь нет машин или какой-то другой техники. И это даже не деревня, скорее то, что от нее осталось.

Вокруг нас наполовину выгоревшие дома, но пожар еще не прекратился. Кругом дым, огонь, ругань и крики, доносящиеся словно сквозь пелену.

Мои ноги не чувствуют под собой земли. Я, как и остальные, словно парю в воздухе, подвешенная в пространстве неизвестными мне силами.

Остальные вокруг меня. Прямо напротив Лейла и она смотрит на меня, не отрываясь. Дальше Дина, Макс, Кристиан, непонятно откуда появившийся здесь отец Демида и, наконец, сам Демид.

Кристиан продолжает проговаривать какие-то слова, и я наблюдаю за тем, как между всеми нами появляется некое свечение.

Пытаюсь вспомнить, что я читала про демонов и про ведьм. Вроде бы с помощью ведьмы можно попасть в прошлое и попытаться что-то изменить. Но это очень рискованно, в первую очередь для самой ведьмы. Она не выживет. Не выживет, какой бы сильной она ни была.

Так вот что происходит. Они решили с моей помощью попасть в прошлое.

Я вижу вдруг, как на небе сгущается что-то темное, но это не тучи. Слишком темное и слишком агрессивное. Словно некий сгусток энергии, который с каждой минутой разрастается, становясь все больше, больше и больше.

А тем временем внизу продолжается беготня и суета. Мне кажется, у меня начинает двоиться в глазах, потому что фигуры внизу напоминают мне всех людей, парящих сейчас вокруг меня.

— Я знаю, что ты умеешь читать мысли, — доносится до меня со стороны Лейлы, — Кристиан нам рассказал. Надо же, никогда бы не подумала. Хочешь я скажу, почему Демид ничего не рассказывал тебе о ритуале? Не только потому, чтобы ты он нас не сбежала. Еще и потому, что для ритуала нужны все те эмоции, что ты испытываешь сейчас. Удивление, отчаяние, страх неизвестности. Чем острее будут эмоции, тем лучше. Это одна из важнейших составляющих. Ведьма не должна быть подготовленной, тогда шансы на успех многократно возрастают.

— Нам очень нужно вернуться в прошлое Ульяна, — вторит Лейле Дина, и я перевожу мутный взгляд на нее. — Исправить то, что произошло. Вернуть нам наших близких, затерянных в иных мирах. Тех, кто не смог остаться с нами после того, как демон обрушил на Демида свою силу. Ведь не только мы находились в тот момент рядом с ним, но и наши близкие.

— Наша мама и маленькая сестренка, парень Дины, — перечисляет Лейла, — младший брат Кристиана.

— Теперь эта сила обрушится на тебя и не затронет их, — подхватывает Дина. — Тебе ведь будет уже все равно… А мы будем жить все вместе и дальше управлять миром.

Она продолжает что-то объяснять, но я воспринимаю происходящее все хуже, потому что чувствую, как силы окончательно покидают меня. Огненные нити, что оплетают пространство, делают меня слабее, чем когда бы то ни было. Словно забирают по капле мою и без того держащуюся на волоске жизнь.

Но связанная, я абсолютно беспомощна и беззащитна, и не могу воспротивиться происходящему.

Я подобна несчастному насекомому, по своей глупости попавшему в крепкую опутавшую его паутину.

Черное облако приближается.

Я бросаю взгляд на Демида, но его лицо полностью непроницаемо.

После всего, что между нами было оно отражает чертову невозмутимость и равнодушие.

— Демид, — негромко зову я, но на мой зов снова отзывается Лейла.

— Не рассчитывай на него. Он не пойдет против нас, как бы он тебя ни хотел. Все эти годы он живет под грузом вины. Потому что он виноват в том, что случилось с нашими близкими. Ведь демон охотился за ним в тот вечер, а он привел его к нам. Пусть и неосознанно, но это не отменяет случившегося. Он сделает все, Ульяна, чтобы исправить свою ошибку.

И в этот же момент вокруг нас поднимается ветер, который усиливается с каждой секундой и подгоняет к нам это темное облако.

Пот струится по позвоночнику, ноги давно не держат, а кожа вся горит. Горит и сгорает. Мне плохо и страшно. И горько от обиды на Демида. Неважно, по каким причинам он так поступает, не важно…

— Ладно, Ульяна, прощай… — думает Лейла.

Кристиан закрывает глаза и все остальные синхронно делают то же самое.

Физически они все еще здесь, но кажется, их сознание уплывает куда-то еще.

Я больше не слышу мыслей Лейлы или Дины. Вообще ничего не слышу.

Тогда я поднимаю глаза вверх и вновь сосредотачиваюсь на черноте.

Наверное, пора попрощаться с этим миром.

Но я не знаю, что мне сказать ему напоследок, кроме того, что мне жаль. Жаль, что я не использовала свои способности исцеления для помощи людям, а вместо этого только и делала, что становилась жертвой манипуляций со стороны других. Болталась, словно маятник от одной компании охотников за моей силой к другой.

Жаль, что за исключением той девочки на дороге, не спасла жизни тем, кому могла бы спасти. Но рада, что помогла хотя бы ей.

Значит, я уже жила не зря?

Тьма подплывает вплотную и начинает клубиться над моей головой. Если бы я обладала хорошим воображением, я бы решила, что она живая. Потому что она словно присматривается ко мне. Замирает.

На какой-то миг мне кажется, что все, возможно, не так уж плохо… И может, я даже выживу…

Вокруг меня самой ведь тоже начинает сгущаться некое подобие тьмы…

Но уже в следующий момент облако делает рывок. Я получаю удар под дых и… понимаю, что это все, конец.

* * *

Меня слепит что-то невыносимо яркое, что собирается вокруг меня и при этом я совершенно не ощущаю своего тела.

Вот так чувствует себя человек, который умирает или уже умер?

Или только ведьма, которая умирает? Через это же проходила моя мама, когда спасала меня?

Если я умерла, то почему я все помню? Почему я могу думать?

Где я и что с моим телом? Или теперь я полностью бестелесна? Некая, лишенная оболочки субстанция, которая почему-то может видеть, помнить и рассуждать.

— Очнулась, — говорит смутно знакомый женский голос, и я понимаю, что могу еще и слышать.

— Не может быть.

— Говорю тебе, смотри сама.

А потом передо мной вырастает две тени, которые постепенно приобретают форму лиц. Лейла и Дина. Откуда они тут?

— Поднимай ее, — командует Лейла и я чувствую, как начинаю взлетать.

Все же у меня есть тело.

Потому что я вдруг ощущаю, как кто-то берет меня на руки и куда-то несет.

Демид?

От этой мысли я резко дергаюсь и тут же встречаюсь глазами с Максом.

— Ульяна, лежи спокойно, — предупреждает тот, и я в бессилии закрываю глаза.

Макс, не Демид.

Остальное мне неинтересно.

* * *

В следующий раз я прихожу в сознание уже совершенно точно зная, что тело у меня есть. Потому что я понимаю, что лежу на чем-то твердом, и что я очень слаба.

Но все же я пытаюсь привстать.

Не получается и я сразу же теряю сознание.

* * *

Третье мое пробуждение происходит от того, что я снова слышу голоса надо мной. Я словно выныриваю из сна и понимаю, что чувствую себя намного лучше. Слабость почти прошла, а в ладонях и венах даже ощущается некое покалывание, какое уже возникало у меня после того, как я сбросила Демида со скалы.

Я открываю глаза и резко сажусь на диване. И вижу, что на меня смотрят они все.

Начиная с Лейлы и Кристиана и заканчивая отцом Демида.

Здесь присутствуют также незнакомые мне люди. Какая-то женщина стоит у окна, а отец Демида обнимает ее. У женщины длинные русые волосы и некогда красивое, но сейчас утомленное и обеспокоенное лицо. В кресле рядом с ними спит, свернувшись калачиком, маленькая девочка лет пяти.

Рядом с Диной стоит незнакомый мне высокий парень и держит свою руку на ее талии. Кристиан тоже не один. Потому что рядом с ним стоит черноволосый парень лет пятнадцати, до безобразия похожий на него самого. Лейла что-то говорила о воскрешении его брата.

Значит, у них все получилось? Потому что здесь все, о ком она упоминала.

Все, за исключением самого Демида.

— Ульяна.

Лейла выходит вперед, остальные же соблюдают напряженное молчание.

Я вскакиваю с дивана и выставляю вперед руки.

— Не подходи ко мне, — предупреждаю сестру Демида, — иначе ты пожалеешь.

Лейла останавливается. По ее красивому лицу пробегает тень озабоченности.

— Ульяна, как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Отлично, — говорю я.

Лейла делает еще один шаг ко мне, а я… стоит едва пошевелить рукой, как ковер под ее ногами вспыхивает.

— Эй!

Лейла вскрикивает и отскакивает назад, а я снова направляю на нее ладони.

— Я же предупреждала.

— Но…

Кристиан подбегает, стаскивает с дивана покрывало и быстро тушит пожар, который я только что устроила. Макс хочет прийти ему на помощь, но тот и сам справляется довольно быстро.

— Что происходит? — спрашиваю я у Лейлы, пока остальные пялятся на меня с еще большей настороженностью.

Как будто я кобра, которую они выпустили из кувшина.

— И где Демид?

— Ты не должна была выжить! — восклицает Лейла.

— Я помню, как облако набросилось на меня и поглотило, — произношу я, сглатывая.

— Да, так и было. До определенного момента.

Я вопросительно смотрю на нее.

— Ритуал прошел отлично, хотя не все из нас до конца верили в успех. Но ты, Ульяна, оказалась сильной ведьмой и у нас все получилось.

— Почти все, — вступает в разговор Дина.

— Почти все, — шипит Лейла, глядя на меня с ненавистью. — Потому что под самый конец что-то пошло не так. Не знаю, как ты это провернула, не знаю… но…

Лейла замолкает, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

Я не понимаю, что происходит, о чем она говорит. Но отвечаю ей и остальным такой же ненавистью во взгляде.

В конце концов это они пытались убить меня, а не я их.

— Ты спрашиваешь, где Демид? — продолжает Лейла. — Так вот, мы и сами очень хотим это знать. Ты выжила, а Демид пропал. Не умер, потому что мы не нашли его тела. Он просто пропал. Ты знаешь, что это означает?

Я отрицательно мотаю головой.

— Мы не знаем, сможет ли он теперь возродиться.

В груди что-то болезненно сжимается, но я сейчас же отмахиваюсь от этого неприятного ощущения. Демид меня предал! Я буду полной дурой, если начну переживать из-за него.

— Сколько я была без сознания? — задаю вместо этого вопрос.

— Недолго, полчаса-час.

— Значит, не стоит волноваться. Три-четыре дня, и он снова с вами.

— Молись на это. Все эти дни ты будешь находиться здесь с нами, и если он… если у него не получится…

Голос Лейлы вибрирует от злости.

— Это же Демид, — пожимаю плечами, перебивая, — так что вам не о чем волноваться.

— Ты не должна была выжить! — выплевывает Лейла. — Сейчас на твоем месте должен быть он!

— Возможно. Но раз выжила, то воспользуюсь этим, и сама буду решать, где и с кем мне оставаться.

— Ульяна, послушай…

Вперед выступает отец Демида, но я жестом останавливаю его.

— Не подходите ко мне.

— И ты тоже, — поворачиваюсь к Кристиану, потому что чувствую, что он тоже хочет сделать шаг. — Особенно ты.

Я прилагаю лишь незначительное мысленное усилие, а из ладоней уже готовы вырваться новые порции пламени.

Раздумываю пару секунд, а потом слегка поджигаю брючины Кристиана снизу.

— Дура, что ты делаешь? — орет он и хватает уже подпаленное покрывало.

— Я ухожу отсюда, и никто из вас не вправе меня останавливать, — говорю я и начинаю уверенно шагать через гостиную, следя за тем, чтобы никто не приближался ко мне.

— Ты, — киваю я Максу, уже почти дойдя до выхода, — принеси мои вещи.

Я думаю, что мне придется применить силу, и тоже что-нибудь на нем поджечь, но Макс кивает и начинает подниматься на второй этаж. Что ж, я всегда считала его самым адекватным из этой компании.

— Ульяна, спасибо за то, что вытащила нас оттуда, — впервые подает голос женщина и только в ее словах я улавливаю некие доброжелательные интонации, обращенные ко мне.

Это женщина действительно мать Демида и Лейлы? Не та, что иногда красуется на обложках рядом с Усмановым-старшим, а она? И эта спящая девочка… на самом деле их сестра?

Я не знаю, что говорить, и просто киваю женщине.

Макс возвращается с моей сумкой в руках. Кладет ее передо мной и отступает на несколько шагов.

— Отлично, — произношу я и подхватываю сумку.

— Что ж, всем счастливо оставаться.

Обвожу всех собравшихся еще одним внимательным взглядом, чтобы убедиться, мне никто не препятствует и не собирается возражать.

Отлично.

Уже выйдя во двор я вспоминаю, что Демид подарил мне машину.

Когда я лежала на диване, я ощущала, как что-то впивается в кожу пониже поясницы. Тянусь к заднему карману джинсов и выуживаю оттуда связку ключей.

Несколько секунд разглядываю ее, борясь с искушением, а потом вздыхаю и убираю ее обратно в карман.

Когда Демид появится, верну ему и пусть он сам разбирается со своей собственностью. Я же с этого момента не хочу иметь с ним ничего общего.

Достаю телефон и вызываю такси, которое приезжает в рекордный срок, будто машина обреталась где-то поблизости.

Под тревожным взглядом таксиста ловко усаживаюсь на пассажирское сиденье. Называю адрес своего общежития.

Водитель кивает и тут же заводит машину. Срывается с места и в мгновение ока развивает приличную скорость.

Отчего-то руки мужчины трясутся и сам он держится так, будто ему до ужаса некомфортно в своем собственном такси.

Я не понимаю, в чем дело.

Да, я не принарядилась перед выходом из особняка. Лишь мельком глянула в зеркало, висящее в холле, когда проходила мимо. И не могла сказать, что выгляжу слишком ужасно. Возможно у меня небольшие проблемы с прической и одеждой, но и только. Лицо, руки и ноги на месте.

Пожимаю плечами, отворачиваюсь от странного водителя и начинаю смотреть в окно. Когда машина въезжает во двор, расплачиваюсь, дав водителю щедрые чаевые.

Не успеваю вылезти из такси, как автомобиль срывается с места и, взвизгнув тормозами, буквально вылетает со двора.

Я вздыхаю и лезу в сумку за пудреницей, решая все же убедиться, что с моим лицом все в порядке. И замираю. Потому что из зеркальца на меня смотрит девушка с пугающими огненно-черными глазами, в которых играют такие знакомые мне опасные языки пламени.

Такие, какие я ловила в глазах Демида в минуты его гнева или в самые острые моменты нашей близости.

Такие, как у самого Темного лорда.