Глава 22

Мое тело со всех сторон окутывает приятно-горячее тепло, нос улавливает аромат розовых лепестков.

Когда я открываю глаза, то понимаю, что полулежу в теплой воде настолько комфортной температуры, что на меня накатывает полный релакс.

Я словно укутана в одеяло, из которого не хочется выбираться.

Просто парю над землей.

Горящие свечи, установленные полукругом вокруг меня, освещают пространство вокруг, и я вижу, что это не совсем обычная ванная комната. Я нахожусь в каком-то небольшом, но очень красивом гроте.

Темно-коричневый камень слегка мерцает, создавая атмосферу уюта, лепестки роз покрывают всю поверхность воды.

Но самое волнительное заключается в том, что я тут не одна.

— Тебе нравится здесь?

Хриплый шепот, дыхание на боковой стороне шеи, крепкие руки, обнимающие меня за талию.

Демид.

Сидит сзади, а я прижимаюсь к нему, кожа к коже.

Но отчего-то меня не смущает тот факт, что я принимаю ванну вместе с ним. С тем, с кем ни за что бы не хотела этого делать, с кем даже помыслить не могла.

Но несмотря на это шокирующее открытие, я отчего-то продолжаю лежать, как лежала, облокотившись на него. И мало того, мне настолько удобно, что лень и пальцем пошевелить, чтобы попытаться отодвинуться, хоть немного увеличить расстояние между нами.

Что со мной такое? Я будто под кайфом сейчас.

— Нравится, — запоздало отвечаю на его вопрос, вместо того, чтобы оттолкнуть его и побыстрее выбраться из воды.

— Даже очень, — добавляю и в блаженстве прикрываю глаза.

Он тихо смеется мне на ухо и его губы снова оказываются на моей шее.

Проходятся по ней в легких касаниях. Нежно и очень чувственно.

Я вздрагиваю всем телом и с моих губ непроизвольно вырывается стон.

Никогда в жизни я не испытывала еще таких приятных ощущений и мне не было настолько хорошо.

Я позволяю ему покрывать мою кожу поцелуями и даже сама немного выгибаюсь ему навстречу. Каждый поцелуй и касание отзывается в моем теле мириадом маленьких взрывов, что пробивают тело от места прикосновения его губ, до самых кончиков пальцев.

Мои соски напрягаются, а в следующий момент его ладони чуть смещаются и начинают бесстыдно трогать мою обнаженную грудь. Проводить по ней пальцами, сжимать в ладонях.

Пытаюсь отстраниться, но он не отпускает, продолжая удерживать меня перед собой. И все еще трогает мою грудь.

Боже, как я могла допустить?

Эта мысль прорывается сквозь пелену чувственного наслаждения. Такого острого, что перехватывает дыхание.

Но где-то, на краю сознания, бьется мысль, что я не должна допускать всего этого. Ни в коем случае не должна позволять ему так себя вести.

— Демид, отпусти, — бормочу я и делаю новую попытку вырваться из вязкой трясины запретного удовольствия.

Пытаюсь увернуться от его рук.

— Я не хочу, Демид, я не…

— Не хочешь? Да еще немного и ты кончишь, а я даже толком не трогал тебя.

Он говорит и одновременно с этим заводит мои руки вверх, кладет себе на шею. Под пальцами я чувствую его короткие волосы.

Затем его руки возвращаются вниз, он сжимает мои соски пальцами и одновременно с этим прикусывает мочку уха. Я вскрикиваю от новой острой вспышки удовольствия и чувствую, как у меня между ног разливается горячее пульсирующее тепло.

Вспышка желания настолько яркая, что у меня темнеет в глазах.

А его губы уже прокладывают новую огненную дорожку из поцелуев на моей шее.

Мое сознание затуманено и мне так сложно противостоять этому нереально чувственному натиску. Но я все же пытаюсь.

— Нет, нет.

Стараюсь ухватить его за руки.

Но он не обращает на мои попытки никакого внимания.

Одна из его ладоней уже скользит вниз по моему животу.

И как только я соображаю, что он намерен делать, я собираю все свои силы и начинаю вырываться из его объятий с удвоенным рвением.

— Нет, отвали от меня! Отвали!

Отвали, чертов придурок!

Я вскакиваю и вижу перед собой темноту.

Голова нещадно кружится, и я валюсь на что-то мягкое за моей спиной.

На кровать.

Тут же поднимаюсь на руках и судорожно озираюсь по сторонам.

Нет никакой ванны и никакого грота со свечами.

Зато есть дикая, просто ужасная дрожь во всем теле, тупая головная боль и сухость во рту.

Я все еще не могу поверить, что на самом деле сижу полностью одетая на кровати в какой-то комнате.

Я не обнаженная и не принимаю ванну вместе с Демидом. Слава всем богам!

Все в порядке, говорю я себе и пытаюсь выровнять дыхание. А еще продолжаю осматриваться по сторонам.

Слева от меня окно.

Комната тонет в полумраке, но благодаря лунному свету, льющемуся через него, я могу рассмотреть хоть что-то.

Кровать расположена посередине комнаты, справа от нее стоит кресло.

Обстановка кажется мне смутно знакомой.

Не сразу понимаю, что в кресле кто-то сидит, а когда осознаю это, невольно вздрагиваю.

Пара секунд уходит на то, чтобы узнать в человеке, задумчиво разглядывающем меня, Демида и вспомнить все, что произошло до того, как я свалилась без чувств.

О том, что происходило в гроте я предпочитаю вообще не думать. Ужасный, отвратительный сон.

Он никогда не узнает об этом, иначе бы я сгорела со стыда.

— Мы… где? — задаю я вопрос и снова осматриваюсь по сторонам.

— В твоей комнате, — говорит Демид, продолжая наблюдение за мной, — как ты себя чувствуешь?

— Хреново, — честно признаюсь я, — хочу в свою общагу и вообще… подальше от тебя.

В мозгу проти воли вспыхивает навязчивое воспоминание из сна. Как он ласкает мою грудь уверенными опытными движениями, от которых воспламеняешься мгновенно, словно костер. И радуюсь, что здесь темно.

Он не увидит, как я смущена и как краснеет, должно быть, сейчас мое лицо. И насколько у меня мокро сейчас между ног.

Я не знаю, почему мне приснилось именно это и не хочу в этом разбираться.

— Как долго я была без сознания? — спрашиваю и слежу, чтобы мой голос звучал ровно.

— Около десяти минут.

— Черт, — выругиваюсь еле слышно.

Спускаю ноги с кровати и пытаюсь встать.

Испытываю новый приступ головокружения и возвращаюсь на кровать. Под мою руку вдруг попадает что-то продолговатое и округлое и я понимаю, что это бутылка воды.

Очень кстати. Пить хочется со страшной силой, а горло нещадно саднит.

— Не стесняйся, — говорит Демид, и я послушно тянусь к бутылке.

Открываю ее и делаю несколько больших глотков. Становится немного легче.

А еще меня накрывает осознание, что именно я сделала перед тем, как отключиться.

Дурацкий сон спутал все карты, в то время как я должна сейчас думать совсем о другом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Хорошо. По всей видимости, в отличие от тебя.

Под потолком вдруг загорается неяркий ночной свет. Демид поднимается с кресла и приближается к кровати.

Я вскакиваю на ноги. Не хочу, чтобы он нависал надо мной, пока я буду сидеть. Или, чего доброго, уселся рядом.

Он останавливается в паре шагов от меня. Глаза мерцают, а его взгляд задумчив и внимателен.

Черты лица в полутьме кажутся вылепленными из камня. Более зловещими, чем я привыкла, но все такими же привлекательными на каком-то подсознательном, не поддающимся логическим заключениям, уровне.

Разглядываю парня и замечаю, что, пока я была в отключке, он успел переодеться. Белую футболку сменил на черную. Теперь непонятно, привиделось ли мне его ранение и последующее излечение, или нет.

А вдруг все это тоже было только сном?

Мне очень хочется верить, и я решаю, что должна выяснить это прямо сейчас.

Набираюсь смелости и шагаю к нему. А потом хватаюсь за его футболку и резко тяну ее вверх.

Демид не сопротивляется и позволяет мне сделать это. Точно так, как в тот раз, когда сидел на диване и истекал кровью.

Только сейчас на его теле нет и следа от моего ножевого ранения.

Еще раз прохожусь глазами по ровной смуглой коже.

Стараюсь не обращать внимания на реакцию своего тела на его кубики и косые мышцы, уходящие под резинку спортивных штанов. На его мужской аромат, что кружит голову всякий раз, как мы оказываемся слишком близко. Сосредотачиваюсь на поиске.

Наконец, замечаю его. Тонкий неровный шрам. Он расположен прямо под его ребрами, с левой стороны. И он совершенно точно такой, каким я его запомнила перед тем, как потерять сознание.

Значит, мне все же не привиделось и ранение произошло на самом деле. А потом все эти потоки в моем теле. Я сделала так, что ужасная рана исчезла практически без следа.

Осторожно прикасаюсь к полоске и медленно веду по ней кончиками пальцев.

Боже, это на самом деле было.

— Осторожнее с прикосновениями, — произносит Демид хрипло. С точно такими вибрациями в голосе, что сводили меня с ума во сне.

Я вскидываю на него глаза и тут же отшатываюсь, испугавшись его дикого неподвижного, но еще более внимательного взгляда, направленного на меня.

Взгляда зверя перед прыжком. Того, что сидит в засаде и выслеживает свою добычу. Готового сорваться в любой момент. Дикого голодного зверя.

На всякий случай я отступаю еще на один шаг и убираю руки за спину.

— Извини, я… Я просто поверить не могу… — выдыхаю, наконец.

— Раньше с тобой такое случалось?

— Что?

— Ты излечивала кого-нибудь?

— Я… да, — киваю и сглатываю, — один раз.

— Расскажи.

Быстро рассказываю Демиду о случае с девочкой.

— Тогда я тоже потеряла сознание ненадолго. Кристиан сказал, что буквально на пять минут.

— Кристиан, — морщится Демид.

— Да, он… оказался рядом со мной в тот момент и помог мне. Донес до своей машины.

— Тебе нужно научиться контролировать свои силы. То, что ты падаешь в обморок всякий раз, после применения способностей, не очень хорошо. Кстати, ты же уже поверила в них, да? Не станешь больше глупо утверждать, что мир такой, каким ты привыкла его видеть?

Я кошусь на парня и тут до меня кое-что начинает доходить.

— Так ты специально сделал это?

— Что именно?

— Сделал так, чтобы я ранила тебя? Спровоцировал меня? И потом не дал вызвать скорую. Ты хотел, чтобы я тебя вылечила?

— Да.

— Что?

Не ожидала, что он вот так вот признается.

— Я же сказал.

— Ты что, сумасшедший?

— Не больше, чем ты. Мне хотелось посмотреть, на что ты способна, только и всего.

Он снова надвигается на меня, и я непроизвольно пячусь к окну. Мне все еще сложно оставаться на ногах, но других вариантов все равно нет.

Когда он подходит совсем близко, мой зад уже упирается в подоконник.

Паника накрывает с головой и выбрасывает в кровь целую тонну кортизола.

Но Демид не делает попыток прижать меня к себе, а это то, чего я больше всего боюсь.

— Пойдем ужинать, тебе нужно восстановить свои силы, — говорит он спокойным тоном.

Но действительно ли он спокоен или специально усыпляет мою бдительность? От этого парня можно ждать абсолютно чего угодно.

— Пока ты приходила в себя, я заказал еду из ресторана. Думаю, тебе не помешает хорошая порция сладкого.

Что?

Он не собирается приставать ко мне? Не будет предъявлять претензий, потому что сам хотел, чтобы я его ранила, а вместо этого хочет меня накормить?

Все еще не веря, что так легко отделалась, я следую за ним.

Но как только мы выходим в холл, раздается звонок в дверь.

Я мгновенно настораживаюсь.

Кто это?

Радоваться мне или, наоборот, паниковать?