Глава 30

Я чувствую, как машина несется вперед и понимаю, что наша поездка не продлится долго. Ведь этот пугающий парень, главарь банды, приказал своим людям доставить нас до места назначения как можно быстрее, в течение часа.

Это означает, что сейчас у меня нет времени оплакивать Кристиана. Я должна сосредоточиться на том, чтобы выжить. Должна приложить к этому максимум усилий. Попытаться выбраться.

Должна предпринять хоть что-то.

Навряд ли они меня убьют, раз не сделали этого сразу. Но есть вещи и похуже смерти. О том, что меня ждет по приезду не хочется даже думать. Ничего хорошего, можно не сомневаться.

Я упираюсь руками в крышку багажника и пробую его открыть.

Безрезультатно.

Да и рискнула бы я выпрыгнуть из машины на полной скорости, даже если бы у меня получилось?

Если бы мы ехали по безлюдной трассе, безусловно да, я бы рискнула. Но с учетом того, что за нами могут нестись другие машины и велика вероятность того, что я окажусь у них под колесами…

Не уверена, что в этом есть хоть какой-то смысл.

Но я все равно предпринимаю попытку за попыткой открыть крышку багажника изнутри.

Если у меня получится, я сделаю это. Выпрыгну, а там будь, что будет.

К сожалению, ничего не выходит и у меня нет ни одной идеи, как я могла бы открыть эту чертову крышку.

Метал не поддается силе моих нажатий на него, как ни старайся, и я не могу нащупать ничего, похожего на рычаг, который мог бы волшебным образом справиться с замком.

Я даже не знаю, предусмотрены ли в багажниках такие вещи.

Меня так сильно мутит от страха и спертого воздуха. Я стараюсь дышать маленькими порциями, потому что мне вдруг начинает казаться, что кислород сейчас закончится и я задохнусь.

Этого не происходит, но я все равно боюсь.

Спину ломит, а ноги начинают затекать от неудобной позы. Крышка, темнота и замкнутость пространства давят на меня, вызывая панику, которую я стараюсь подавить в себе любыми средствами.

Все хорошо, Ульяна, все нормально, уговариваю я себя.

Ни черта не нормально.

Все катастрофически ужасно.

Но мне остается только пережить. Дождаться, пока мы доедем до места, а пока что корить себя за произошедшее, то и дело проваливаясь в океан страха, отчаяния и сожаления.

Время тянется безумно медленно и мне кажется, я впадаю в некое подобие транса. Потому что пропускаю момент, когда машина замедляет ход и останавливается.

Кажется, после остановки проходит еще некоторое время, но я не знаю, сколько именно. Здесь и правда стало меньше воздуха, а потому мысли и сознание путаются.

А потом багажник резко открывается, и я зажмуриваюсь от яркого света, бьющего мне по глазам.

И хоть теперь я могу вздохнуть свободно, что я и делаю, но не спешу радоваться.

Я вдруг отчетливо понимаю, что предпочла бы темноту и тесноту места своего заточения тому, что может последовать сейчас.

— Ульяна, — слышу знакомый голос и в изумлении распахиваю глаза.

— Приехали, вылезай, — жестко командует Демид, выключает фонарик на телефоне, снова погружая в полумрак, и со свойственной ему бесцеремонностью ухватывает меня за руку.

— Я сама, — бормочу я и начинаю выбираться из своей тюрьмы.

Голова кружится, а ноги не держат, так что, если бы не Демид, я бы еще долго пыталась вылезти и принять ровное положение.

А так он практически выдирает меня из багажника, а потом ставит на ноги.

На то, чтобы заново научиться стоять ровно и оценивать окружающую обстановку, уходит не меньше пяти секунд.

Демид стоит рядом, всматриваясь в мое лицо, и нас окружают полумрак и непривычная тишина.

— Где… где мы? И где все…

Мои вопросы повисают в воздухе, потому что я вдруг отчетливо ощущаю запах крови.

А потом вижу ее.

Одежда Демида покрыта ею так сильно, что внутри что-то сжимается. Хотя стоит он ровно и ведет себя точно так, как и всегда. Лицо не выражает ни единого грамма боли или простого дискомфорта.

А потом я чуть поворачиваю голову в сторону и на земле вижу одного из парней. Тот самый здоровяк, что выдернул меня из машины и не дал излечить Кристиана.

И хотя вокруг нас не горит ни единого фонаря, здесь достаточно света, чтобы я могла разглядеть жуткие, до судорог, подробности.

Подробности, которые предпочла бы не видеть никогда.

Парень лежит на земле странно вывернув голову под неестественным углом, в луже собственной крови. Похоже, что ему перерезали горло. Жестоко, безжалостно.

Его рот приоткрыт, а остекленевшие глаза закатились.

Когда я понимаю, что здесь произошло и чья кровь на Демиде, меня начинает мутить.

Это не его кровь, это кровь парня.

Он сделал это с ним.

— Ульяна, мы уходим, — говорит Демид и загораживает собой дальнейший обзор, — ты пойдешь сама или мне тебя понести?

Он собирается взять меня на руки? Хочет прижать к своей кровавой одежде?

Я тут же пресекаю эту попытку.

— Сама, я сама, — быстро произношу я, хоть и еле стою.

— Закрой глаза, не смотри по сторонам, — бросает Демид и тянет меня за собой, прочь от машины.

Я пропускаю мимо ушей его совет, и сто раз жалею об этом. Лучше бы воспользовалась.

Потому что то, что я вижу дальше, не поддается совершенно никакому описанию.

Мои похитители, абсолютно все, а их тут несколько человек, несколько крупных затянутых в кожу парней, лежат сейчас без движения, а их тела представляют собой сплошное месиво.

Тот парень с перерезанным горлом смотрелся на их фоне вполне безобидно.

Здесь как будто была не просто драка, а настоящая бойня. Похлеще той, что я видела когда-либо в боевиках. Это сцена скорее из фильма ужасов.

Самым последним я вижу главаря — Клима.

Только от его агрессии не осталось и следа. Также как любых признаков жизни.

Этот парень лежит в луже собственной крови, как и остальные. Убит жестоко. А теперь пялится пустыми безжизненными глазами в небо и уже никогда ничего не скажет и не сделает.

А Демид между тем толкает меня в свою машину.

— Что здесь… что… — лепечу я, заставляя себя сидеть, хотя больше всего на свете сейчас мне хочется выскочить из салона и бежать отсюда без оглядки. Бежать и бежать. Долго.

Подальше от всего этого.

— Я же просил тебя закрыть глаза, — произносит Демид и мне кажется, сейчас его голос звучит устало.

Я мотаю головой, отгоняя только что увиденные картины. Боже, мне кажется, я никогда не смогу забыть. Я нахожусь в полнейшем шоке и никогда не приду в себя.

— Демид, это… это все ты? Но… как? Зачем? Кто ты такой?

Вопросы сыпятся из меня, а безмолвные картины кровавой расправы так и стоят перед глазами, отказываясь убраться прочь.

— Кажется, это очевидно. Тот, кто не отдал тебя им. Или бы ты предпочла еще немного побыть в их компании?

Он говорит и одновременно с этим включает фары и заводит двигатель.

Честно, после увиденного я уже не знаю, чью бы компанию я предпочла.

— Мы… мы что, оставим их там? Мы…

— Хочешь им помочь? Твои целительские способности здесь точно не пригодятся.

Я знаю это и все равно…

Но мне как всегда не оставляют выбора. Машина срывается с места, и мы несемся по ночной дороге прочь от этого места.

Нас провожают стволы деревьев, уходящие в небо.

Я не знаю, что это было за место, кроме того, что оно находится в какой-то чаще и совершенно безлюдно, несмотря на хорошую асфальтированную дорогу.

Я не хочу знать.

Все, о чем я мечтаю, это забиться в какой-нибудь темный угол и не вылезать оттуда как можно дольше. Так долго, как только возможно.

Не помнить.

Не замечать крови на руках парня, что сидит сейчас рядом со мной и уверенно ведет машину. Сжимает руль этими самыми руками, а до этого прикасался ими ко мне.

И… возможно еще прикоснется.

Да, он вытащил меня из рук тех парней, но какой ценой? Кровавое месиво, что я успела увидеть, не дает мне выдохнуть и радоваться своему спасению в полной мере.

Я не хотела этого. Не такого.

Боже.

Этот парень пугал меня до дрожи раньше, но теперь, после того, как я увидела, на что он способен…

Мой страх перед ним не описать никакими словами.

И то, что он сменил куртку и футболку на новые, куда-то убрав вещи, залитые кровью парней, ничего не меняет.

— Куда мы едем? — все же спрашиваю я.

Получается жалко, нервно.

— Ко мне, — коротко отвечает Демид, а я снова отворачиваюсь к окну.

Разве я могла рассчитывать на другой ответ?

Я обнимаю себя руками и закрываю глаза.

В салоне очень комфортная температура, но несмотря на это меня бьет крупной дрожью. Возможно, горячая ванна смогла бы мне помочь, но я не уверена.

Похоже, мне ничего не поможет. Кровь всех этих людей на моих руках и мне придется как-то с этим жить.

Либо надеяться, что у меня появится возможность стереть себе память.

Сначала Кристиан, теперь это.

Столько человек погибло из-за меня.

Если бы я знала, что так будет, я бы не пыталась сбежать. Я бы…

Не знаю, что бы я делала.

Мне везет, что Демид не задает никаких вопросов. Потому что я не в состоянии сейчас на них отвечать.

До дома мы долетаем в рекордный срок, а пока идем до квартиры, на нас никто не обращает внимания, в том числе и полусонный охранник. Сейчас ночь, а когда Демид переоделся, от него не так разит кровью убитых им парней.

Наверх мы поднимаемся молча, стоя в разных концах кабины лифта. Я смотрю в одну точку, куда-то в пол. Демид прямо перед собой, лишь иногда бросая на меня быстрые взгляды. Это я замечаю боковым зрением.

А когда входим в квартиру, которую я покинула совсем недавно по времени, но вечность назад по ощущениям, на меня нападает новый ступор.

Все здесь разгромлено так, будто по дому прошелся ураган.

Мебель раскурочена. Зеркало, что висело на стене, разбито, так что весь пол в холле теперь усыпан мелкими осколками.

— Что… что здесь произошло? — спрашиваю я, нервно озираясь по сторонам.

Неужели, пока нас не было, кто-то проник сюда и…

— Все в порядке, — говорит Демид, перешагивая через битое стекло, — просто я немного понервничал, когда приехал и не нашел тебя здесь.

Его слова парализуют меня.

Он сам устроил весь этот погром, когда понял, что я сбежала?

— Мы не останемся здесь дольше необходимого, если не захочешь, — продолжает между тем парень.

Бросает ключи от машины на уцелевший обломок тумбы, стягивает с себя кожанку известного бренда, стоимостью в целое состояние.

Смешно, что я все еще могу подмечать такие детали, но это происходит автоматически.

В ресторане, в котором я работала, кажется, в прошлой жизни, нас заставили научиться разбираться в одежде клиентов и знать ее примерную стоимость.

Тогда я возмущалась в душе, придерживаясь мнения, что нельзя судить о людях по одежде и старалась быть доброжелательной со всеми посетителями. Сейчас те мои волнения кажутся такими далекими и незначительными.

Демид тянет меня в сторону той комнаты, которая считается моей. Ногой распахивает дверь, итак держащуюся на одной петле.

А потом меня прошибает новая волна страха.

Парень без лишних разговоров начинает стягивать с меня одежду и откидывать куда-то в сторону. Куртку, свитер.

— Демид, что ты делаешь? Демид…

— Извини, Ульяна, но так нужно. Хочешь ты того или нет.

Очередь доходит до футболки, и я взрываюсь.

— Нет! Отстань от меня! Нет!

Я ору как ненормальная и вырываюсь, что есть сил.

Демид оставляет попытки снять с меня футболку, но зато с силой толкает в спину.

Я не удерживаюсь на ногах и валюсь назад, на кровать, а Демид тем временем стягивает футболку с себя, обнажая бугристые мышцы, из которых состоит все его тренированное тело. Скидывает обувь.

— Демид, ты… прекрати…

От осознания того, что он задумал, я начинаю задыхаться.

Паника, ужас, липкий противный страх.

Все эти чувства бьют по мне ударной волной.

Он хочет от меня того, что я не могу и не хочу ему дать. Хочет втоптать меня в грязь. Хочет сделать то, после чего я перестану чувствовать себя человеком, личностью.

А я не смогу ему помешать. Тем более теперь, когда я знаю, на что он способен.

Мне так горько от осознания неотвратимого, от невозможности что-либо изменить.

Но я все равно пытаюсь. Несмотря на паническую атаку, сковавшую вдруг все мое тело.

— Оставайся на месте, — произносит Демид, наблюдая за моими неловкими попытками подняться с кровати и делает шаг ко мне.

Толкает обратно на кровать, а потом хватает за правую ногу и стягивает с нее кроссовок.

Отшвыривает куда-то себе за спину.

То же он проделывает и с левой ногой.

Потом его руки оказываются на моей талии, и он стягивает с меня брюки.

Быстро, одним движением.

Я даже моргнуть не успеваю, как остаюсь перед ним в одном белье.

А потом он подается вперед.

Секунда, и он уже нависает надо мной, удерживая свое мощное тело на руках и исключая теперь любую возможность выбраться из-под него.

Вжимая в матрас, опаляя жаром своей кожи и прожигая взглядом, от которого у меня нет никакой возможности увернуться.