Глава 29

У подъезда припаркован неприметный черный Джип. Неприметный настолько, насколько в принципе может оказаться машина такого размера и класса.

— Сюда, — направляет меня Кристиан и мы резво подбегаем к автомобилю.

— Ульяна, скорее внутрь, — командует Кристиан и распахивает передо мной дверь.

Я быстро запрыгиваю в салон, Кристиан делает то же самое.

Мы срываемся с места, едва моя попа касается сиденья.

— Куда мы едем? — додумываюсь спросить я, не забывая оборачиваться назад и посматривать по сторонам.

Мне кажется, что не успеем мы проехать и ста метров, как машина Усманова повиснет у нас на хвосте.

Ведь если все так, как сказал Кристиан, и, если добавить к этому мои собственные впечатления о Демиде, тот примчится сюда со скоростью света. В том, что парень способен реагировать мгновенно, когда ему надо, я ничуть не сомневаюсь.

Но, слава богу, время идет, а никто так и не сел нам на хвост.

— Куда мы едем? — повторяю свой вопрос.

— В безопасное место, — отвечает Кристиан, — туда, где он не сможет тебя достать.

Парень, как и я, зорко следит за окружающей нас обстановкой.

— А что будет с моей семьей? Ты сказал, что сможешь решить этот вопрос. Демид крупно подставил отца, и потом угрожал. Я не могу допустить, чтобы кто-то из моих близких пострадал.

— Не волнуйся, они в полной безопасности. У меня тоже есть кое-какие связи в высших кругах.

Мысленно я хлопаю себя по лбу.

Конечно, Кристиан чем-то напоминает Демида. Почти такой же высокий и смуглый, у них одинаковые тату и браслеты. Он в курсе событий. Вполне естественно, что они принадлежат к одному кругу. Возможно, эти двое даже родственники, например… братья?

Странно, что такая простая мысль не приходила мне в голову раньше.

— Вы с Демидом случайно не…, - начинаю я, но Кристиан меня перебивает.

— Не братья, — говорит он, будто прочитывая мои мысли, — но мы… скажем так, похожи.

— Ага.

— Да. Только преследуем разные цели.

— Ясно.

И все же мне очень неспокойно на душе.

Я достаю телефон с тем, чтобы набрать отцу и убедиться в том, что у них все хорошо, но мой мобильный полностью отключен.

Неудивительно.

За всеми этими событиями я совершенно забыла, что аппарат нуждается в регулярной подзарядке, и вот теперь мне приходится пожинать плоды своей безалаберности и забывчивости.

— Где именно находится твое безопасное место? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как городской пейзаж постепенно сменяется на ландшафт сельской местности.

— За городом. Там есть безопасное жилье, где никто не сможет тебя отследить и где мы смогли бы скрываться достаточно долгое время. До того момента, пока ты полностью не придешь в себя и не выяснишь все о своих способностях. Особняк с кучей свободных комнат, удобной мебелью и холодильником, под завязку забитой едой.

И где я, наконец, избавлюсь от навязчивого и выбивающего почву из-под ног внимания Усманова, напрочь пропитанного желанием то и дело прикасаться ко мне. Избавлюсь от его огненных рук на мне и его горячего дыхания рядом с моим ухом. Вдохну полной грудью. Перестану ощущать непонятную тянущую боль внизу живота и мурашки, то и дело пробегающие по спине, стоит ему оказаться в одном помещении со мной.

Мне очень хочется оказаться в таком месте.

— Ну как? — спрашивает Кристиан.

— Звучит заманчиво, — соглашаюсь я.

— Еще как заманчиво, — смеется он, подмигивает мне и сворачивает на проселочную дорогу.

Я улыбаюсь в ответ, еще не зная, что вижу улыбку этого парня в самый последний раз.

Потому что дальше происходит то, во что я просто не могу поверить, как бы не пыталась.

Но ведь события происходят вне зависимости от того, верим мы в них или нет. Неприятности не спрашивают нашего разрешения, чтобы обрушиться на нас. Они просто накрывают, подавляя под гнетом страха и ужаса, нарастают словно снежный ком. И мы уже ничего не можем с этим поделать.

Визг шин и режущий слух звук автоматной очереди, точно такой, как обычно показывают в боевиках, раздается неожиданно. Джип резко уводит вправо, отчего меня с силой впечатывает в дверцу машины.

Кристиан дает по тормозам и пытается вывернуть руль. Ему бы удалось, но выстрелы повторяются вновь, а потом снова.

В ужасе я наблюдаю за тем, как на виске Кристиана появляется кровь. Еще одно кровавое пятно расползается прямо на его груди.

— Нет, Кристиан, — ору я, а в следующий момент машина замирает, и парень заваливается вперед, прямо на руль.

Я слышу вокруг себя целую какофонию звуков.

Окрики, щелчки распахивающихся и закрывающихся дверей. Глаза ослепляет свет фар.

Но я вижу перед собой только парня, что умирает прямо у меня на глазах.

Не медля ни секунды, и не боясь сделать еще хуже, потому что хуже просто некуда, я тянусь к Кристиану, отодвигаю его обмякшее тело от руля и прикладываю к нему ладони.

Одну к груди. К месту, насквозь пропитанному кровью, а вторую к голове.

Мне тяжело смотреть на него, меня просто трясет. Но я должна. Я должна попытаться ему помочь. Сделать все возможное и невозможное, чтобы он выжил.

Не знаю, хватит ли моих способностей на то, чтобы вернуть человека к жизни после таких ран, но я надеюсь. Я так надеюсь, что это окажется возможным.

Я обязана его спасти.

— Ну, давай, давай, — ору я и направляю всю энергию своего тела в ладони. Чувствую, как она концентрируется там и перетекает в безжизненное и безвольное тело Кристиана.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Впиваюсь глазами в его посеревшее лицо, прислушиваюсь к его дыханию, которого почти не ощущаю.

— Крис, ну же, — молю я.

Эти люди уже совсем близко. Я слышу их голоса и вижу свет фонариков, что прорезают успевшие сгуститься сумерки.

Я бы могла попытаться сбежать, но я не могу оставить здесь Кристиана. Не могу оставить его умирать, как бы мне не было страшно.

Неужели это Демид и его люди. Пошли на то, чтобы расстрелять водителя, лишь бы не дать мне уйти?

— Ну, же, ну, — молю я снова, не обращая внимания на свою собственную слабость во всем теле. Но вместе с тем понимая, что мои усилия не проходят даром.

Парень приходит в себя.

Я чувствую, как жизнь по капле возвращается к нему.

Но времени совсем нет.

Мне нужно больше, хоть немного, пожалуйста. Пять минут, десять. Может еще сколько-то, ведь его раны слишком сильны, практически не совместимы с жизнью. Пожалуйста, ведь я прошу не для себя.

Но у меня нет этих минут и время не может замереть по чьему-то желанию, сколько не умоляй и не бейся головой об стену.

Оно утекает сквозь пальцы и ему плевать, успеешь ты сделать все, что задумал или нет.

Дверь с моей стороны резко распахивается, и я вижу крупного парня, полностью затянутого в кожу.

— Ха, Клим, прикол. Она даже не попыталась сбежать, — громко усмехается парень, а в следующий момент он хватает меня за шкирку и просто-таки вырывает из салона.

Мои руки отрываются от ран Кристиана и кожа на его щеках снова начинает тускнеть.

— Нет, нет, — ору я, — потому что вижу, как жизнь снова начинает утекать из Кристиана. Так быстро, в то время, как я была в шаге от того, чтобы ему стало лучше. Чтобы он, как минимум, пришел в себя.

— Нет! — хриплю я, а из моих глаз крупным горохом катятся слезы.

Я брыкаюсь и вырываюсь как могу, но все, что мне остается, это наблюдать за тем, как Кристиан умирает.

Теперь уже без надежды на возвращение.

Окончательно и бесповоротно.

— Клим, девка у нас, — орет кожаный и из темноты выступает другое лицо.

Резкие черты, отвратительный хищный оскал и пустые глазницы, из-за чего кажется, что интеллект у парня напрочь отсутствует.

Также, как и сострадание.

Это тот самый парень, что подсаживался со своими друзьями к нам за столик. Тот, который, по словам Усманова, посылал парней со светящимися глазами следить за мной. Тот, от которого, опять же со слов Демида, стоит держаться подальше.

И в этом вопросе я готова согласиться с ним на сто процентов.

Еще в прошлый раз я подумала, что у громилы лицо бандита с большой дороги, безжалостного бездумного убийцы. И теперь я окончательно утверждаюсь в этой первоначальной характеристике.

— Пусть он отпустит меня, всего на минуту, — молю я бандита, и снова стараюсь вырваться, хоть и понимаю, все кончено.

Я не врач, но отчего-то уверена, Кристиан умер.

Он лежит в салоне Джипа с простреленной головой и грудью, и он больше никогда не поднимется.

У меня нет необходимости щупать его пульс, чтобы убедиться в этом. Я просто знаю это каким-то глубинным знанием. Тем же, что возникает внутри меня каждый раз, когда я понимаю, что должна спасти жизнь.

Только сейчас я не справилась со своей миссией.

Кристиан, парень, который мне нравился и который столько раз выручал меня. Мой сталкер, который приходил на помощь в любой трудный момент, мертв. Жизнь безвозвратно ушла из него, и никто и ничто теперь не поможет ему, даже я.

У меня был шанс спасти его, но мне не дали.

Я чувствую, как меня начинает мутить.

А еще понимаю, что никого и никогда не ненавидела так сильно, как этих придурков, что окружили меня сейчас и рассматривают, словно диковинную зверушку на выставке экзотических экспонатов.

Парень, которого зовут Клим, их главарь, приближает свое каменное лицо к моему, а я сжимаю зубы в бессильной ярости.

Потому что ничего другого мне просто не остается.

А потом я вздрагиваю от новой волны страха.

Это лицо приближается теперь к моей шее, и парень начинает обнюхивать меня.

Может и нет, но он шумно вдыхает воздух рядом с моим лицом, шеей и волосами. Если это не называется обнюхивать, то я не знаю, что это такое.

— Черт, а он не соврал. Не могу поверить в такое везение, — тянет Клим неприятным режущим слух голосом, пока я задыхаюсь от ярости и отвращения.

— Маленькая сладкая и невинная ведьмочка, которая совсем недавно даже не знала о своих способностях.

Его лицо снова рядом с моим, а потом он делает ужасное. Его влажный язык проходится по моей щеке от подбородка до виска, оставляя на коже мерзко неприятный мокрый след.

Словно клеймо ставит.

По крайней мере моя кожа чувствует себя именно так.

— Вкусная, — хрипит он, — и невинная. Но мы это быстро исправим.

И он разворачивается к своим громилам, к точно таким бугаям, один из которых продолжает сжимать меня в железных тисках, оставив, наконец, мое лицо в покое.

— По машинам, быстро. Если не доставите нас до места в ближайший час, считайте, что вы трупы, с которых предварительно живьем содрали кожу. Девка нужна мне живой при любом раскладе. Управитесь быстрее, и, возможно, получите ее или ее сладкий ротик после меня.

Словно по щелчку все вокруг приходит в движение.

Меня тащат по темноте, а затем бесцеремонно запихивают в какое-то темное тесное и замкнутое пространство с витающим повсюду запахом бензина. Багажник, как я успеваю понять.

Крышка над моей головой захлопывается, словно крышка гроба. Полностью отрезая от остального мира и сужая пространство до тесного удушливого квадрата, в котором я могу разместиться лишь, притянув колени к груди.

А перед этим мои глаза улавливают яркую вспышку, и я понимаю, что это загорается костром Джип Кристиана.

Они решили его поджечь, чтобы уничтожить следы своего преступления.

И тут же я понимаю, что машина, в багажнике которой я нахожусь, приходит в движение. Что заставляет меня сжаться в комок еще сильнее.

Я не знаю, куда везут меня эти люди и что со мной будет дальше, но уверена, ничем хорошим эта поездка в один конец не закончится. Но даже сейчас я не способна как следует бояться и думать о чем-то еще, кроме безжизненного лица Кристиана, которое так и стоит перед глазами и не собирается никуда пропадать.

Также как слезы не прекращают катиться из глаз, а тело не перестает сотрясаться в беззвучном плаче.

Он пытался помочь мне и погиб сам.

Из-за меня.

Не знаю, даже не представляю, как я смогу теперь с этим жить.