Глава 12

Пока я погружена в самокопание, Руслан выходит из душа, благоухающий свежестью.

— Слушай, я чертовски устал, чтобы извиняться или обсуждать то что сейчас произошло. Как я понял, для тебя все впервые. Поэтому ограничился этим. Нам обоим на пользу сбросить напряжение, и если ты хочешь извинений, или закатить скандал, отложи до завтра. Я спать.

Выдает эту хладнокровную речь, вытираясь полотенцем. Даже не смотрит в мою сторону. Отбрасывает мокрое полотенце, не утруждая себя прикрыться чем-либо, уходит в спальню, оставляя меня в полном ступоре.

Он решил, что я девственница.

Почему мне так больно от этого?

Запираюсь в ванной. Навожу порядок, расставляю аккуратно все что мы свалили с полки в порыве страсти. Мне почему-то это важно. Не хочу, чтобы прислуга, которая придет завтра наводить порядок, гадала, что тут произошло. Строила непристойные предположения.

И все равно они остались бы далеки от реальности.

Мы довели друг друга до оргазма. Бесконтактно.

Пожалуй, для меня — идеальный вариант, — не могу не съязвить мысленно.

Наконец залезаю под душ. Я продрогла, поэтому делаю его максимально горячим. Никуда не тороплюсь. Мне почему-то так хорошо… касаюсь кожи в тех местах, где меня ласкал Руслан. Повторяю движения его пальцев.

Господи, я еще порочнее чем думала. Что со мной такое? Не могу остановиться. Как голодающий, дорвавшийся до пищи. Мне хочется испытать снова этот безумный взрыв, трепет во всем теле, опустошение.

В результате выхожу из ванной заведенной, горячей. Одежда раздражает тело.

Остается только наброситься на спящего Валиева.

Шучу, разумеется. Ничего подобного я себе не позволю, не настолько еще низко пала.

Развалился на постели, на спине. Глаза закрыты. Спит, полностью удовлетворенный. Разумеется, для него произошедшее не является чем-то сродни чуду.

На цыпочках крадусь к своей половине постели. Устраиваюсь на самом краю, лишь бы не коснуться Руслана. Накрываюсь уголком огромного одеяла. Невыносимо ощущать, что он так близко. Тело огнем горит. Нестерпимо хочется прикоснуться, прижаться. До одури, до покалывания в кончиках пальцев. Все мое тело сейчас — как натянутая струна, готовая завибрировать. Представляю руки Валиева на своем теле. Такие красивые, совершенные, крупные. С мощными бугрящимися дорожками вен, длинные пальцы гладят меня, сжимают ноющие груди, проникают между ног. Дыхание перехватывает, по телу разливается теплая волна. Кусаю губы, чтобы сдержать стон. Зарываюсь лицом в подушку.

Кто бы знал, что существует такая боль. Невыносимая пытка близостью.

Не знаю в какой момент Морфей проявляет сочувствие и забирает наконец в свои объятия. Мне снится, что я — невеста. Долгая примерка ослепительно красивого белого платья, гости, ожидание появления жениха.

Я не знаю кто он. Но всей душой надеюсь, что это — Руслан. Я жду момента истины с пронзительным отчаянием.

Но передо мной появляется Таир, и я кричу от ужаса. Резко сажусь на постели и понимаю, что одна.

Он ушел. Из окна льется солнечный свет. Ночь, которую никогда в жизни не забуду, окончена.

— Проснулась? — раздается голос Тамары.

Поворачиваюсь к двери. Женщина стоит на пороге, недовольно меня оглядывая.

— Твой мужчина просил передать, что ждет тебя на завтраке. Потом уезжаете, так что советую поторопиться. Если конечно ты не предпочитаешь здесь остаться. Он, вроде как, торопится.

Вскакиваю с постели, игнорируя презрительное выражение лица женщины. Плевать, что она обо мне думает. Моя цель — свалить отсюда как можно скорее. Потом уж как-нибудь разберусь с Валиевым.

— Я готова.

— Умойся. Совсем ненормальная, куда в таком виде? — качает головой. — Переоденься. Или ты в чем спала поедешь? Странно, зачем такому красивому парню иметь дело с такой как ты. Психованная, — демонстрирует крайнее неудовольствие.

— Тебя забыли спросить!

Кстати. Я тоже забыла. Про Григорьеву. Неприятный холодок пробегает по телу.

— Что с моей… спутницей? — подругой назвать Инну язык не поворачивается. — Пусть она едет с нами.

— Тебя забыли спросить. Собирайся давай, я жду.

— Что с ней?

— Да что ж ты любопытная такая? Оставайся, тогда узнаешь, — морщится, отворачиваясь.

Через пять минут я готова, пришлось пойти на уступки Тамаре, надеть выбранное ею платье. Длинное, в пол, очень женственное, в мелкий цветочек. То, что оно вроде как скромное — меня полностью устраивало. Только одно смущало — слишком женственное. Я в нем как не в своей тарелке, такое чувство, что чужую личность украла и на себя примерила. Примерной, застенчивой девы. Я точно не такая. Платье гасило мой темперамент. А еще в таком бегать не удобно. Мне гораздо комфортнее в том, в чем можно в любую секунду с места сорваться.

Мрачные мысли видимо отразились на лице, так что когда входим в столовую, где за длинным столом сидят Руслан и Алекс, первым делом хозяин дома задает вопрос:

— Что случилось, дорогая? Такая хмурая. Уезжать не хочешь? Или Руслан выспаться не дал?

— Доброе утро, — впиваюсь ногтями в ладонь. С гораздо большим удовольствием выбрала бы для этого не свою плоть, а лицо Депутата. — Вы ошибаетесь, я всем довольна.

— Оставь мою невесту в покое, Алекс, — вмешивается Валиев. — Хватит шуточек.

— Значит, все-таки невеста. Умно.

— Не понимаю, что ты пытаешься сказать.

— Что не верю в любовь, — разводит руками Депутат. — А еще то, что отдаю должное твоей продуманности. Мира Айдарова — лакомый кусок, и ты успел первым прибрать его. Но смотри, девка с норовом. Да, красавица? Сбежит, тогда не обессудь, снова охота начнется. Одна не останется.

Руслан посылает мне выразительный взгляд. Меня же слова Депутата приводят в состояние шока.

Я действительно разменная монета для всех бандитов города. Дочь известного авторитета, пусть и мертвого. Наследница… Понятия не имею, наследница чего конкретно. Никогда не задавалась подобным вопросом. Мне было плевать на деньги Айдаровых. Они принадлежат Таиру. Он главный наследник. Я — лишь декорация, игрушка.

Но похоже так думаю только я сама.

**

Наконец мы в машине, выбираемся из бандитского логова. Только одно меня очень сильно мучает — Григорьева осталась там.

— Почему мы не можем помочь Инне? — спросила Руслана после завтрака.

Я даже в лицо ему посмотреть не могу. Стыдно за вчерашнюю сцену. Боюсь, что сразу покраснею. Поэтому опускаю глаза, делая вид что меня интересуют клумбы вокруг дома Алекса. В конце завтрака я спросила его про свою «подружку», он промолчал. Мне даже удалось выдавить это чертово слово, хотя сразу затошнило. Я не могу простить Инну за подставу. Но и бросить ее на растерзание монстрам — совесть замучает.

Алекс, услышавший мой вопрос, ответил в своей дурацкой манере, шуткой-прибауткой.

— Инна нашла тут свое счастье, милая. Порадуйся за нее.

— Можно хотя бы попрощаться с ней?

— Она слишком утомлена, встанет, наверное, к обеду.

Ощущаю полное бессилие.

***

— Мы ничем не можем помочь этой женщине, — спокойно говорит Валиев, выруливая из ворот. — Успокойся, ей не причинят вреда. По крайней мере в прямом смысле. Она адаптируется.

— Ее… насилуют? — спрашиваю, стискивая край платья. Мой голос дрожит. Адаптируется, значит? Чертов моральный урод! Как и все остальные в этой дорогущей резиденции. Мерзавцы!

— Тебя вчера насиловали? — вопрос Валиева как удар по лицу, вздрагиваю. Не могу больше продолжать разговор.

Остается лишь надеяться, что я не настолько красная, как мне кажется по внутренним ощущениям. Я будто вся горю изнутри. Так надеялась, что мы не станем поднимать тему вчерашней сцены в ванной!

Потому что у меня нет для нее определения. Что это было, кто кого использовал. Одно ясно — вчера я испытала свой первый оргазм.

А также узнала, что такое ломка, когда все тело выкручивает от неудовлетворенного желания.

Руслан был моей первой любовью, детской мечтой. Теперь он стал тем, кто разбудил мое тело. Что с этим делать дальше — понятия не имею.

Я все еще ощущаю его руки на своем теле. Его прикосновения. Губы сводило от его поцелуя, словно воспоминания были выжжены на них.

Стискиваю зубы, когда волна дрожи пронзает все тело.

***

Подъезжаем к огороженной территории. Большое двухэтажное сооружение, очень стильное, необычное. Центральная часть дома целиком из стекла. Все просматривается. Скандинавский стиль, минимализм, простота, но в то же время понятно что все стоит кучу денег.

— Куда ты меня привез? Я домой хочу!

— Где твой дом, Мира? — устало интересуется Валиев.

— Да плевать! Можешь отвезти меня к Джанат. Или к дому Веры. Зачем сюда? Что это за место?

— Ты так ничего и не поняла. Я не могу отпустить тебя, после того как поклялся Депутату, что ты моя. Прости, это цена за спасение. Ты теперь со мной, Мира. Привыкай.

— Ты совсем больной? Я не собираюсь играть в ваши бандитские игры, ясно?

— Ок. Доделаешь свои дела, только под моим присмотром. Иначе не получается. Не забывай, я уже потерял человека из-за тебя. Больше такого не допущу.

Меня охватывает чувство вины. Руслан прав, я не могу снова вернуться в город как ни в чем ни бывало. Это было бы абсолютной глупостью. Означало снова подставиться.

Но и быть в плену у Валиева мне не по себе.

— Я могу пожить у Джанат. Там серьезная охрана.

— Нет. Придется пока пожить здесь. Если боишься моих приставаний, выдохни. Мне это не интересно.

Как пощечину дал. Чувствую румянец, мне дико стыдно. Снова опустил меня ниже некуда. Показал, кто я для него. Обуза. Раздражитель, с которым возится только ради прошлого, ради уважения к семье Айдаровых. Будь ты проклят!