Глава 20

Кристина

Встречаемся с тем самым охранником, он облизывает меня с ног до головы, а я не сдерживаюсь и подмигиваю. Тимофей замечает эти переглядки.

– Слюни подбери, Петров, ты на работе, – рычит, проходя мимо и дёргая меня за руку, чтобы я не тормозила. Запихивает в машину и садится за руль. – Или, может, тебя тут оставить? Член охранника тоже попробуешь?

Эти слова добивают мой самоконтроль. Тимофей успевает тронуться с места, когда я налетаю на него и все же врезаю ему по его наглой роже. Он матерится и сворачивает в какой-то переулок.

Поворачивается ко мне. Глаза от ярости горят, но я злюсь не меньше.

– Ты что творишь, дура?! А если бы я куда-нибудь сейчас влетел?! – орет во всю мощь легких.

– То есть, по-твоему, вот это нормально? Выставлять меня давалкой. Нормально мне предлагать пойти и потрахаться с кем-то, потому что тебе что-то там не понравилось? Кто из нас тут ещё не отличается интеллектом, идиот!

Дергаю ручку двери и матерюсь, потому что этот придурок успевает заблокировать дверь. Рычу, шарю глазами по обивке дверцы, но не нахожу никаких рычажков, или как там они называются.

– Открой гребаную машину! – Ору, даже не оборачиваясь. – Иначе я сейчас ручку вырву на хер!

– Может, ты успокоишься? – уже спокойный голос заставляет меня на секунду замереть.

Успокоюсь? Да он точно самоубийца, если думает, что задать такой вопрос, когда я полыхаю от злости – это верное решение.

– Пошел на хер! – шиплю, снова дергаю ручку, хотя прекрасно понимаю, что ничего за пять секунд не изменилось.

Машина по-прежнему заперта, а я по-прежнему пытаюсь не разлететься от злости на куски.

Меня отрывают от сидения, и я не понимаю, каким образом оказываюсь на коленях у Тимофея. В ягодицы упирается внушительный такой стояк, а я задыхаюсь от возмущения.

– Отвали, – вырываюсь из его рук и взвизгиваю, когда он без труда разворачивает меня лицом к себе.

Ни фига! А я думала, в машине такое вытворять проблематично, но нет – вот сижу теперь, оседлав бедра Тимофея, и сверлю его взглядом.

А он лыбится, как кошак, который сметаны нажрался.

– Остынь, кошечка, – запускает пальцы в мои волосы, и стискивает затылок.

А мне тут же хочется замурчать от удовольствия. Зажмуриваюсь. В шоке от того, какой я становлюсь рядом с ним. И я вижу, что он понимает, что со мной сейчас творится.

– Зубки спрячь, фурия, – шепчет, притянув мое лицо к себе, – прости.

Моргаю от неожиданности. Он извинился? Реально? Это не глюки, а то, может, от злости сейчас накрыло и выдаю желаемое за действительное.

– За что? – прищуриваюсь и уже готовлюсь услышать, но он начинает хохотать от моей наивности.

– Я перегнул с обвинениями. Ни на какой другой член я тебя не пущу, кроме своего.

– Прости?

– Я сказал, – приближается к моим губам и в глаза смотрит, словно пытается разгадать мои мысли, – что ты только с моим членом будешь знакома. Другие пусть идут на х*уй. Я тебя застолбил.

– Я не твоя собственность, – рычу в это самодовольное лицо.

Упираюсь руками в грудь и пытаюсь оттолкнуть.

– Конечно, нет, – Тим проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я изо всех сил стараюсь, чтобы глаза оставались открытыми.

Тимофей расстегивает мои шорты и касается складочек, которые снова жаждут его внимания. Не сдерживаюсь и выдыхаю, прикрывая глаза.

– Ну нам же хорошо, – как искуситель шепчет мне на ухо Тимофей, пока толкается пальцами внутрь, – глупо же отрицать.

И как бы мне ни хотелось сейчас противиться ему, я не могу это сделать, потому что внутри уже начинает заворачиваться желание. Тимофей впивается зубами в мою шею, и это посылает электрический разрядом по всему телу, заставляя меня выгнуться навстречу его крепкому торсу.

Между ног давно уже упирается его возбужденный член, а у меня рот наполняется слюной при мысли помучить этого гада и попробовать его на вкус.

Но я отгоняю эту мысль прочь, какой бы она ни была соблазнительной. Минет нужно ещё заслужить, а после всего, что Тимофей сотворил, я вообще не должна вот так реагировать на каждое его касание. Но я не могу держать себя в руках, каждый толчок пальцев приближает меня к оргазму, а вкусив этот самый оргазм, хочется получать разрядку раз за разом. И только Тимофей может мне дать этот самый кайф под названием экстаз.

– Вот так, малышка, ощути, как я буду тебя иметь, как только мы окажемся в кровати. Ты готова меня принять, так ведь?

Да я лужицей готова сейчас растечься и сказать что угодно, лишь бы напряжение, растущее с каждой секундной, превратилось в освобождение!

– Заткнись и просто дай мне кончить, – рычу сквозь зубы.

Слышу хриплый смешок, и он резко выдергивает из меня пальцы. Распахиваю глаза, ощущая, как по телу прошла волна неудовлетворения. Смотрю с укором.

Тим щурится, довольно так, протискивает руку между нашими телами, и я слышу, как расстегивается молния на брюках. Не могу сдержаться и таращусь на него во все глаза.

– Что ты собираешься делать?

– Трахнуть тебя, – голос хриплый, словно он простыл или накричался, и это заводит.

Сжимаю внутри мышцы, чтобы не взмолиться о том, чтобы он поскорее вошел в меня.

– Прям тут? – осматриваюсь по сторонам и вижу, что мы в глухом тупике. Увидеть можно только зад машины, а спереди никто к нам не подъедет.

– Экстрим. Или слабо?

Приподнимаюсь на коленки и отодвигаю шорты в сторону. Хорошо, что широкий крой позволяет это сделать. Ничего даже не впивается, потому что Тимофей может и их разорвать, потом придется голой задницей светить перед людьми.

– Ух, – выдыхает мой опекун, и его глаза темнеют. Обхватываю член и направляю в себя. Тим дергает меня так, что я резко опускаюсь на всю длину и не могу сдержать стон. – Вот так, детка, – откидывается назад и прикрывает глаза, пока я отхожу от резкого вторжения, – ну что, поехали…

Обхватывает меня за бедра, и начинается настоящая скачка. А я едва успеваю воздух глотать. Его толчки быстрые и резкие, заставляют скулить, как собачонку, которой хочется ласки.

Долго это безумие не длится, и вот уже меня утаскивает в пучину оргазма, а рот мне снова закрывает широкая ладонь, пока все тело трясется в конвульсиях от сильного экстаза.

Без сил сползаю с расслабленного Тима и откидываюсь на спинку сиденья.

– Спасибо за секс, было очень приятно. Но мне пора, – перегибаюсь через подлокотник и снисходительно хлопаю ошарашенного Тимофея по щеке, и пока он соображает, что только что произошло, нажимаю на кнопку разблокировки.

– Э, куда?

Выскакиваю из машины, чертыхаясь сквозь зубы. Ударяю дверью о стену здания, и слышу за спиной рев зверя.

Ой!

Бахаю дверцей и срываюсь с места. Машина заводится, а я пытаюсь сообразить, как скрыться от Тима. У него преимущество – машина. Из моих преимуществ только ноги в удобных ботинках. Значит, будем бегать.

Сердце ускоряется, тело покалывает от выброса адреналина. Заскакиваю в какой-то переулок, убедившись, что машина тут не проедет.

За спиной хлопает дверца, а я ускоряю бег.

– Кристина, твою мать, вернись сейчас же! – орет опекун, а я только довольно скалюсь.

Вот уж фигушки тебе, а не покорная овечка, которую можно иметь, когда заблагорассудится! И ведь чуть не поплыла, вовремя вспомнила, как этот козел со мной обошелся.

Ему ничего, кроме своей персоны, не интересно. Он попользуется мной и выкинет за ненадобностью, а мне это не нужно. Так что уж лучше сейчас побегать от него, но не быть потом растоптанной и уничтоженной Тимофеем.

Пропускаю момент, когда из подъезда выходит какой-то мальчишка, и чуть не врезаюсь в дверь, но успеваю остановить её рукой. Скрываюсь в подъезде и взбегаю на второй этаж, чтобы видеть двор. В ушах шумит от бега, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы немного утихомирить сердце, готовое выскочить. Прячусь за стеной, чтобы с улицы меня не было видно, и смотрю, как через минуту за мной во двор забегает Тимофей.

Оглядывается по сторонам, хмурится. Достает телефон, я тут же хватаюсь за свой и убавляю звук. И точно – тут же следует звонок, на который я не собираюсь отвечать. Не для этого я пятки рвала пять минут назад.

Тимофей одергивает телефон от уха и стискивает его в руке. Злится. Даже не злится – бесится. А до меня постепенно доходит, что я только что его очень сильно разозлила и раззадорила, и, возможно, придется несколько дней залечь на дно и не показываться в универе. Потому что одно дело – когда мужик отшивает, и совсем другое – когда точно так же поступает девушка. У них же самолюбие страдает, а у нас его нет, по их мнению.

С облегчением вижу, как Тимофей уходит, и сползаю по стенке вниз. Опускаю глаза и от своего внешнего вида долблюсь затылком о стену.

Куртка на голое тело, шорты натирают между ног. Да уж, в таком виде на публике появляться опасно.

– Черт, и вот что делать? – слышу, как наверху хлопает дверь, и вжимаю голову в плечи.

Ещё мне не хватает любопытных соседей, которые выгоняют из подъезда залетных, вроде меня. И каково же мое удивление, когда я вижу однокурсницу! Мы несколько раз пересекались на общих парах. Кажется, Лера.

– О, Кристина, привет!.. – она удивленно распахивает глаза и осматривает меня. – С тобой все хорошо?

А я пытаюсь сообразить правдоподобную историю, как я тут оказалась. Ну не говорить же, что любовник на мне шмотки порвал в порыве страсти.

– Да, такой бред случился. Сейчас вот думаю, где взять футболку.

– Так что случилось? – она подходит ко мне и протягивает руку, помогая встать на ноги. – Ого! Видок у тебя, конечно…

– Да что? Сидела я пила кофе, никого не трогала, ну и тут решил ко мне мужик подкатить, я так рьяно отбивалась, что окатила и его и себя горячим кофе. Футболка испорчена, мужик разъярен. Пришлось удирать вот, заскочила сюда.

– Весело, – хихикает Лера, – пойдем, одолжу тебе что-нибудь, а то в таком виде ещё на кого-нибудь нарваться можно.

– О, спасибо большое!

Мы поднимаемся на четвертый этаж, и она открывает дверь, пропуская меня вперед.

Осматриваю скромно обставленную квартирку. Лера замечает мои взгляды и краснеет.

– Ну да, скромное у меня жилье. С трудом нашла что-то, что можно потянуть по финансам.

– Да перестань. У меня своего жилья тоже нет, и я не парюсь. Главное, есть где спать.

Она с каким-то удивлением смотрит на меня, а я только хмыкаю.

– Я думала, ты из обеспеченной семьи.

– Ты ошибалась, – беззаботно пожимаю плечами.

Лера проходит в комнату, которая визуально поделена на кухню и спальню. Мебель только самая необходимая и слегка потрёпанная жизнью. Но я сейчас живу примерно в таких же условиях, и мне кайфово. Зачем все эти богатства, если человек несчастлив?

– Чаю налить? У меня есть вкусный пирог, вчера пекла с клубникой. – В желудке громко урчит, а я краснею. – Налить, – решает девушка за меня. Роется в шкафу и достает футболку со смешным зайцем. Протягивает мне. – Ванная, ну, в общем, не заблудишься, – усмехается и идет к кухонному гарнитуру.

Я захожу в маленькую комнату с душевой кабиной и раковиной и стягиваю куртку. Натягиваю футболку и включаю воду. Ополаскиваю руки под прохладным потоком и брызгаю на лицо. Пытаюсь немного прийти в себя после очередного Армагеддона по вине Тимофея.

Умываюсь ещё несколько раз и решаюсь все же выйти из укрытия. Шорты все так же натирают раздраженные места, но не буду же я просить трусики, это уж точно будет странно.

– У тебя, кажется, телефон звонил, – Лера уже разлила чай и поставила две тарелки с пирогом.

– Уверена, там ничего важного, – отмахиваюсь, процентов на восемьдесят уверенная в том, что это Тим.

От одного вида пирога у меня начинает активнее выделяться слюна, и приходится сглотнуть.

– Выглядит очень вкусно, – усаживаюсь на стул и обхватываю кружку ладонями.

– Мама учила. В деревне все своё, только и успеваешь перерабатывать, а тут у бабушек покупаю. Им денежка нужна, а я привыкла к качественным продуктам. Ешь, приятного аппетита.

– Спасибо, – впиваюсь в пирог зубами и не сдерживаю довольный стон. Во рту взрывается вкус клубники и сливок. – Как вкусно! – с набитым ртом выдавливаю и кусаю ещё. Нереальное удовольствие! – У тебя талант! – делаю глоток чая и расслабленно откидываюсь на спинку стула. – Я таких пирогов нигде не кушала, Лер.

Девушка краснеет и опускает глаза.

– Спасибо, мне приятно.

– Я тебя не отвлекаю? А то заперлась, ещё и чаевничаю.

– Нет, я просто хотела до магазина прогуляться. Книжного. Люблю читать, а то по вечерам делать нечего совершенно.

– Сейчас редко встретишь человека, который любит читать, ещё и бумажные книги…

Беседа расслабляет меня окончательно, и я уже не киплю праведным гневом, а наслаждаюсь болтовней с сокурсницей.

На удивление, за последние сутки я стала общаться с двумя новыми людьми, хотя до этого общительностью похвастаться не могла, а сейчас откровенно наслаждаюсь приятной компанией и осознаю, что мне как раз вот такого и не хватало в жизни.

Наташка, конечно, хорошо, но… Эта мысль слегка портит настроение, но я отгоняю её от себя.

– Тогда, может, пойдем вместе поглазеем? Что там нынче печатают?

Лера оживляется и кивает.