Глава 21

Решаю несколько дней не появляться в университете. Могу себе позволить несколько прогулов, потому что нет хвостов. Как раз с Лерой прикупили несколько книг, хочется прочитать их. Да, хочется просто отдохнуть, выдохнуть от постоянного напряжения, которое возникает рядом с Тимофеем.

Мне даже ровно на то, будет ли он меня поджидать возле универа или просто вычеркнет из жизни.

Вибрация телефона прерывает чтение весьма пикантной сцены между главными героями. С кряхтением поднимаюсь с кровати и, шоркая ногами, иду в зал, где на столике жужжит мобильник.

– Жалуйся, – падаю на диван и впериваю глаза в голубой потолок.

Клянусь, у хозяина этой квартиры отвратительный вкус. Ну кто мог додуматься к бордовым обоям, на которых золотые огромные цветы, сделать голубой натяжной потолок и поставить ко всему этому великолепию салатовый диван?!

Хотя квартира мне по карману, да и кровать с кухней есть, а остальное можно пережить. Но когда я впервые увидела этот интерьер, с трудом сдержалась, чтобы не заржать во весь голос.

– На что жаловаться? – наконец, отмирает Наташка.

– Ну ты же звонишь, а не я. Позвонила бы я, я бы тебе плакалась на судьбинушку свою.

– Ой, хватит кривляться! Тебя сегодня Тимофей искал, точнее не так – он ждал тебя возле универа, а когда меня увидел чуть ли не пытать начал, куда ты запропастилась.

– А ты что? – подбираюсь вся, потому что подруга знает, куда я переехала.

– Вот какого ты мнения обо мне?! – тут же надувается подруга, я слышу, как она скуксилась.

– Знаешь, иногда мой опекун может быть очень настойчивым, – вспоминаю нашу последнюю встречу и передергиваюсь.

Вот уж точно. Меня же никто не заставлял спать с ним, оно как-то само вышло.

Или это просто я слабачка, не смогла устоять перед ним. Но это не отменяет того, что он последний гандон, который меня втоптал в грязь, а сейчас пытается вернуть себе игрушку.

– Я ему ничего не сказала, можешь быть спокойна, – подруга с кем-то здоровается и возвращается к нашему разговору, – я что звоню. Сегодня лекция была у Сережи важная. Так вот он на следующей неделе по ней планирует устроить проверку.

– Да, блин, мы последний курс или кто? Такое ощущение, что мы застряли на втором и нас решили добить проверками и докладами, особенно твой Сережа. Поговорила бы с ним, что ли, на жалость надавила. Ну что за бред?

– Вот уж точно не собираюсь этого делать. Вам надо, вы сами и просите, – тут же встает в позу подруга, а я только хихикаю на её возмущение.

– Ладно, не заводись. Приезжай, я дома торчу. Только купи что-нибудь вкусного, а то дома голяк. Я тебе скину денежку.

Наташка громко цокает и начинает зло пыхтеть.

– Думаешь, у меня нет денег на пакет пельменей?

Не сдерживаюсь и начинаю хохотать. Вот всегда так у нас, для неё пельмени – это вкусное, а для меня шоколад и конфеты.

– Вообще-то, – задумчиво тяну, рассматривая уже облезшие ногти, – я не про пельмени твои любимые. Шоколад купи, а то грустно без сладкого.

– Опять будешь бесить меня тем, что, как ведьма, сколько бы ни слопала, не поправишься ни на грамм!..

– Конечно, буду, я ж твоя подруга! – смеюсь и сама не замечаю, как у меня настроение поднимается от разговора с этой язвой.

– Ладно, тогда я отварю килограмм пельмешек и буду кушать их перед твоим носом, с майонезом.

– Фу-у-у… – представляю эту картину, и становится дурно, – как ты можешь их в таком количестве есть, вообще?

– Очень даже вкусно, ничего ты не понимаешь в колбасных огрызках. Ладно, я двигаю в твою сторону.

– Давай.

Отключаюсь и плетусь в кухню. Распахиваю холодильник и недовольно морщусь, потому что я ни капли не обманываю, когда говорю, что у меня дома голяк. Я забывала поесть со всеми этими волнениями и гонками с Тимофеем. А сейчас стыдно, что пришлось просить подругу купить продукты.

Захожу на сайт пиццерии и накидываю в корзину несколько горячих блюд – ну её с этими пельменями, хочу нормально поесть.

Через пятнадцать минут в домофон звонят, и я, не спрашивая кто там, нажимаю кнопку открытия двери. Щелкаю замком и снова ухожу в кухню, чтобы поставить чайник.

– Кристь, – из коридора доносится взволнованный голос Наташки, – мне позвонил папа, срочно что-то надо. Я тетрадь оставлю тут на тумбочке. Блин, я не одна.

Этот вопль заставляет меня покрыться холодным потом. Смотрю на окно с мыслью, что можно через него свалить, но я на восьмом этаже, блин.

Делаю несколько вдохов и со спокойствием танка выхожу в коридор. За спиной испуганной подруги стоит Тимофей, оперевшись на косяк двери, и сверлит меня злым взглядом.

– Попалась, – скалится так, что у меня ноги подкашиваются от волнения.

– Да я и не пряталась, – задираю нос, пытаясь взглядом прикончить гада. Жаль, не удается. – Проходи, Нат.

– А-а-а… – подруга переводит взгляд с меня на Тимофея.

– А его никто не приглашал, поэтому он может катиться к черту, – выдавливаю из себя улыбку, а у самой внутри все ходуном ходит от бешенного взгляда опекуна.

– Ну уж нет, пигалица. Мы сначала поговорим.

Подхожу к ошалевшей Наташке и дергаю её на себя так, что у подруги балетки слетают с ног. Отодвигаю в сторону и сокращаю расстояние между мной и Тимофеем.

– Послушай, ты, я сейчас позвоню в полицию и скажу, что ко мне вломился мой опекун и пытается меня изнасиловать. Как ты думаешь, тебе после этого долго придется восстанавливать репутацию?

Мне кажется, или мой опекун слегка бледнеет? И я даже на секунд двадцать ощущаю триумф. Но он быстренько берет себя в руки и притискивает меня в стене.

– И знаешь, что тебе ответит наша доблестная полиция? – склоняется над моим лицом, прожигая синим взглядом. Упорно молчу, делая вид, что не понимаю, о чем он тут рассуждает. А он продолжает: – Они тебе скажут, чтоб ты приходила уже тогда, когда тебя изнасилуют, – довольна улыбка этого гада заставляет меня разозлиться.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я выпихиваю Тима за порог, и тут на помощь мне подоспевает Наташка – мы вместе захлопываем дверь перед носом злющего Тимофея. За дверью слышится отборный мат, а я без сил прислоняюсь спиной к прохладной поверхности.

– Офигеть! – выдыхает подруга и наваливается на дверь рядом со мной. Откидываю голову и делаю глубокий вдох. – И что он на тебя такой злой? Что ты ему сделала?

Наташка поворачивает ко мне голову и удивленно выгибает бровь. Дергаю плечом в ответ на её вопросительный взгляд.

– Трахнула и сказала, что было приятно, но этого больше не повторится.

У Натки с грохотом падает на пол челюсть. Я пальчиком заботливо поднимаю ее и невинно улыбаюсь.

– Что ты сделала, прости?.. Кажется, у меня от голода начались галлюцинации, – Ната таращится на меня, как на невиданную диковинку, а я только хмыкаю.

Отлепляюсь от двери, подхватываю пакет, с которым пришла подруга, и тащу его в кухню.

– Полевая, мать твою, ты мне сейчас все расскажешь и только попробуй включить дурочку! У тебя хоть и светлые волосы, – Наташка осекается, глядя на мои синие хвосты, – были, но ты совсем не дура.

Закатываю глаза к потолку:

– Скоро привезут еду, ты уверена, что тебе нужны пельмени?

Глаза Наты загораются:

– А что привезут? – трясет головой и хмурится.– Так, ты мне зубы не заговаривай! Что у вас произошло с этим разозленным дядькой?

Шумно выдыхаю и усаживаюсь на стул, подперев подбородок.

– А что рассказывать?

Наташка садится напротив и сверлит меня взглядом.

– Желательно все и по порядку.

Нас отвлекает звонок домофона. Мы испуганно переглядываемся, но я быстрее беру себя в руки:

– Скорее всего, доставка.

В этот раз перед тем, как открыть дверь, спрашиваю кто и убеждаюсь, что доставщик один. На лестничной клетке Тимофея тоже не наблюдается, и я уже, радостная, что он молча исчез, открываю дверь и забираю заказ.

Выставляю контейнеры на стол, а у самой от запахов слюнка скапливается во рту.

– Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать, – потирает руки Наташка и открывает контейнер с пастой, – о-о-о, вкуснотень! Но ты булки-то не расслабляй, я помню про твоего опекуна и жажду подробностей.

Достаю вилки и усаживаюсь напротив.

– Сначала еда – дня три нормально не ела, – накручиваю пасту на вилку и отправляю в рот. – М-м-м-м-м-м, обалдеть как вкусно!

Наташка не отстает и тоже набрасывается на еду. Пельмени благополучно заброшены в морозилку до лучших – ну или худших – времен.

– Ну, – утолив голод, Ната снова берется за меня, а я жалею, что нельзя сидеть и есть вечно, – рассказывай, подруга.

Делаю жалобную моську и нарочито громко вздыхаю, но и это не срабатывает. Подруга по-прежнему прожигает меня взглядом. Сдаюсь. Да и мне нужно кому-то выговориться, а тут свободные уши.

– Мы переспали, когда я у него жила. Я подсыпала ему в трусы перца, а он меня за это наказал лишением невинности…

– Что ты сделала?.. Перец в трусы? – глаза Наташки по мере рассказа расширяются.

– …но это еще не конец, – не замечаю выпада подруги и продолжаю как ни в чем не бывало. – После того как он дважды меня… ну, ты понимаешь… он сказал, что это было ошибкой и больше не повторится. Я психанула и свалила в туман. Нашла эту квартиру и старалась не показываться никому на глаза. Мне это удавалось больше недели, но потом этот говнюк перечислил мне деньги, да ещё и в три раза больше, чем до этого…

– Какая досада… – притворно вздыхает Наташка, а я пронзаю её осуждающим взглядом, который заставляет подругу замолкнуть. – Молчу, молчу!

– Я помчалась к нему на работу, чтобы швырнуть эти деньги в его наглую рожу. Мы, как всегда, поцапались и…

Замолкаю, потому что то, что произошло дальше, не поддается никакому логическому объяснению.

– Дай-ка угадаю, – хихикает подруга, – ты его трахнула?

– Не совсем, – щеки краснеют, и я отвожу взгляд, – сначала он меня…

Ната хрюкает и кашляет. Я заботливо хлопаю её по спинке, а то ещё захлебнется кашлем, что я буду с ней делать?

– Вот ты катастрофа, Кристофер! Ну а потом?

– Потом, – задумываюсь, встаю, чтобы поставить чайник, а то от рассказа в горле пересохло – не каждый день такое рассказываешь, – потом он меня выволок на улицу усадил в машину и начал нести какой-то бред про то, что я ни с кем больше не должна заниматься сексом…

– А ты собиралась? – ошарашенно спрашивает подруга.

– Ну а что? Он мне ничего не обещал, только вот эти его замашки собственника: с этим ты не будешь общаться, на этого не смотри, этому не улыбайся, короткое не носи.

Ната красноречиво выгибает бровь:

– И правда, ведь такое говорят девушкам, на которых класть хотели…

От щелчка выключившегося чайника подскакиваю на месте и выдыхаю:

– Сомневаюсь, что он это говорил именно в таком смысле. Думаю, его просто бесит за мной нянькаться.

– Пф, бред же! И ты сама сейчас это поняла, – фыркает подруга, но я с ней не согласна.

– Короче, мы опять начали орать друг на друга, и в машине ещё раз, – мне становится стыдно за свою распутность.

– А чего ты глазки-то опускаешь? Ну нравится тебе заниматься с ним сексом, чего теперь этого стесняться? Мы взрослые девочки, и уже пора бы начать половую жизнь, и желательно с нормальным мужиком, а не с таким, который только и будет думать, как себе приятное сделать, а на партнершу хер забьет. Ну? Оно тебе надо?

– Сказала ещё одна девственница нашего королевства, – усмехаюсь, – или нет уже? Там Сереженька вроде вокруг тебя круги нарезает.

Жестоко, но подруга уже привыкла к моим подколам.

– Да не, ты что? – теперь пришла очередь Наташки краснеть. – Мы с ним правда просто общаемся.

– Ну это пока, – улыбаюсь, – чай будешь?

– Давай, – недовольно бурчит подруга.

Быстро разливаю по кружкам мой любимый каркаде и ставлю перед повисшим носом Наты.

– Да ладно тебе, не вешай нос, – поднимаю её лицо и ободряюще улыбаюсь, – все ещё впереди. Ну, в конце концов, сама прояви инициативу, – поигрываю бровями, и Ната не выдерживает, начинает посмеиваться.

– Ну а вообще, что я думаю по поводу тебя, Кристофер… – она задумчиво подносит кружку к губам и прищуривается.

А меня эта задумчивость заставляет насторожиться и застыть на стуле.

Молчание затягивается, а я словно на иголках сижу, пока жду, когда же подруга продолжит свою мысль. Но в итоге не выдерживаю её молчания:

– Ну и что ты там думаешь насчет меня?

– Я думаю, тебе надо хватать Тимофея этого в оборот…

Хмурюсь, не понимая, куда она клонит.

– …Спокойно, – поднимает руки Наташа, – почему бы тебе не получить кайф и просто не спать с ним? Тебе же хорошо с ним в постели…

Пожимаю плечами, но вообще у меня такая мысль тоже проскакивала. Вместо войн этих выматывающих можно просто проводить время в удовольствие.

– …Что ты теряешь, если будешь с ним просто спать? Или тебе принципиально иметь отношения?

– Шутишь? Да я от них бежала всегда как от огня, ты же знаешь, – и я ни капли не кривлю душой.

Сколько за мной пытались ухаживать, я всегда искала причины, чтобы не сближаться с парнями. Не знаю, почему я себя так вела, просто не было такого, чтобы поняла: «Вот оно! Мое!».

– Или боишься влюбиться? – хитро улыбается подруга, а меня эта её улыбка подстегивает.

– Я? Я ничего не боюсь!

В крови разливается азарт. А почему бы и нет?