Глава 25

– Ну как вы тут? Может, все же врача?

Брага лежит, прижав к себе Марфу, уткнувшись лицом ей в шею. У Мани уже затекло все тело, но она не смеет пошевелиться. Просто водит пальчиками по волосам на его затылке, по широким плечам и чувствует, как мелко-мелко сокращаются Брагины донельзя напряженные мышцы.

– Не надо врача! – сипит Арс, вынырнув ненадолго из своей нычки. – Я же сказал! – и снова прячется. Жадно ведет носом, заставляя Маню поежиться… от вызванного этим движения воздуха. Или от осознания того, что она не иначе как чудом избежала большой беды, которая ходила за ней по пятам. Это то немногое, что Марфе удается понять из не слишком-то содержательных, сбивчивых объяснений домашних. Все же до того, как Арсений ее экспроприировал, Манюне удалось перекинуться с родными парой слов.

– Ну, если ты уверен… мы с мужиками пойдем. Поздно уже.

Маня приподнимается.

– Чего?

– Я ненадолго. Только гостей провожу, – напоминает Брагину о приличиях Маня.

– Лежи!

– Но это ведь некрасиво.

– Ничего, Марфа, мы все понимаем, – усмехается Назар. – Лучше и правда будь с ним. Он без тебя… – Звягинцев не договаривает. Лишь пожимает плечами. Что Брага без нее – они имели несчастье увидеть. И поэтому до сих пор чувствуют себя немного пришибленными. Как-то сложно, оказывается, на ровном месте вдруг осознать, что любовь может быть такой. Что она, если уж до конца себе в этом признаться, только такой и бывает. А все, что знали они до этого – так, ерунда. Не о чем и говорить.

Назар уходит, прикрыв за собой дверь. Руки Арсения сжимаются на теле Марфы чуть крепче.

– Арс, ну задушишь ведь, – шепчет с нежностью Маня.

– Ты не представляешь, что мне довелось пережить. Я… – Брага сбивается, делает судорожный вдох.

– Т-ш-ш. Я же тут. Ничего не случилось.

– Тут, да… Или я окончательно спятил.

– Нет-нет! – горячо возражает Марфа. – Когда-нибудь ты, конечно, поедешь крышей, но, думаю, это произойдет в глубокой-глубокой старости.

– То есть, у меня нет никаких шансов умереть в ладу с головой?

– Прожив со мной всю жизнь? А ты сам как думаешь? – шутит Марфа в надежде чуть ослабить накал эмоций.

– Не знаю… Я только в одном уверен.

– И в чем же?

– Что жизнь с тобой я не променял бы ни на какую другую, – шепчет Брагин ей в шею, может быть, не догадываясь даже, как легко те слова проникают под кожу, наполняя плоть сладостной негой.

– Что ж… тебе повезло. Потому что я в твоей жизни навсегда.

– Будь уверена, – фыркает Арс. – Я возьму это дело под свой контроль. На тебя нет никакой надежды.

– В каком это смысле? Ты же не станешь запрещать мне ездить в экспедиции из-за случившегося недоразумения, правда?

– Недоразумения?! – он приподнимается, опираясь на локоть. – Тебя могли убить! Твои коллеги взяты в чертов плен шайкой вооруженных до зубов отморозков!

– Тише-тише, не нужно так волноваться. Тем более что для этого нет никаких причин. Я покинула лагерь еще до начала всех этих… эм… неприятных событий.

– Неприятных событий?!

Ну, вот и чего он на нее орет? Да знал бы Арс, какую Маня проявила сознательность! Чего ей стоило покинуть проект, когда там столько интересного было! А ведь она ни минуты не раздумывала, когда узнала, что…

– Все в прошлом, – повторяет Маня и успокаивающе ведет ручкой по Брагиной шерсти.

– Ты все-таки не понимаешь. Я же, когда обо всем узнал, чуть не сдох. На уши дипмиссии четырех стран поставил. Я чертову разведку пытался подключить, я… Мать попросил обратиться к чертовым экстрасенсам и нумерологам, я…

– Все понятно, любимый. Ты был в отчаянии. – Маня с нежностью ведет по Брагиной заросшей щеке. Это вообще выше ее сил. Все, что он говорит. Выше понимания…

– Я плакал!

– Бедный мой…

– Я отца просил. Умолял, представляешь? Я пообещал ему родить столько внуков, сколько старый мудак захочет, если только он поможет тебя спасти.

– Сам родить?! – Маня округляет глаза в притворном ужасе. А те блестят от слез…

– Марфа! – рявкает Брагин.

– Нет, я все понимаю. Но ты и меня пойми, обещал-то ты, а кому за эти обещания отдуваться? Мне, выходит? Или это не считается, как думаешь? Я же сама, без всякой помощи домой вернулась.

Арсений понимает, что она просто-напросто опять заговаривает ему зубы. Обхватывает ее затылок, целует… Чтобы как-то успокоиться.

– Ты невыносимая! Абсолютно ненормальная. Отбитая на всю голову.

– А ты никак, пока меня не было, упражнялся в комплиментах? – ехидно замечает Манюня. – Так знай – лучше не стало.

– Господи, как я по этому скучал! – смеясь, Брага вновь касается губ Марфы губами. – Невыносимо… Я люблю это. Люблю тебя. Просто до безумия.

Маня затаивается мышкой. Брага отрывается от ее губ. Заглядывает в глаза.

– Что такое?

– Ничего. Кроме того, что ты впервые заговорил со мной о любви.

– Впервые? – Арсений недоверчиво сводит брови. Что значит – впервые? Кого вообще волнуют слова? Его девочку, видимо… Хм.

– Вот именно.

Она же не разревется, нет? Губы вон дрожат.

– Так это же любому дураку понятно! Зачем бы я стал на тебе жениться?

– Не знаю! У тебя вообще мозги как-то по-особенному работают.

– У меня по-особенному?! И это говоришь мне ты?

– А что такого?!

– Вот скажи, как работали твои мозги, когда ты, не предупредив меня, рванула через весь мир…

– Значит, по-твоему, мне лучше было остаться?

– Конечно же, нет! Тебе нужно было поставить меня в известность, что ты возвращаешься! Марфа, ты хотя бы отдаленно представляешь, сколько нервов бы это мне сохранило?

Ага… Знал бы Брага, что ее подтолкнуло к отъезду, так никаких нервов у него бы не осталось вовсе. Но сейчас, наверное, вообще не до этого. Он и так, вон, едва инфаркт не схлопотал.

– Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Сюрприз, значит?

– Да. Думала, тебя порадует мое возвращение.

– Оно меня обрадовало! Знала бы ты, как оно меня обрадовало!

– Я знаю! В конце концов, я тоже очень по тебе скучала.

– Ты не хоронила меня. Не прощалась со мной, не готовилась к худшему… А, ч-черт, иди сюда! – И снова Арс притягивает Маню к себе, оплетает руками-ногами. И, может, он, конечно, прав. Она не хоронила его даже в мыслях. Но был момент, когда опасность его потерять конкретно для себя была очень и очень велика. Так что в каком-то смысле Марфа все же догадывается, что он чувствует. И от этого у нее внутри оживают бабочки…

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

– Но ты права. Я никуда тебя не отпущу. А если тебе непременно нужны обезьяны, я их сюда релоцирую.

Маня не знает, плакать ей или смеяться. На первый взгляд, конечно, это звучит как шутка, но зная Брагу…

– Боюсь, даже тебе не удастся создать нужную для их комфортной жизни экосистему.

– Ты мне поможешь.

– Твоя безграничная вера в меня умиляет, но, клянусь, и я тут бессильна. Впрочем, ты так не переживай. В ближайшие месяцы я совершенно точно никуда не поеду.

– Да. Именно это я и сказал.

– Вот. А я, заметь, прислушалась. Запомни это на случай, когда нужно будет вернуть мне любезность. Где-то через годик.

– А что будет через годик?

Манины пальчики, причесывающие Брагины волосы на груди, замирают. Хм… Ну и как теперь быть? Она хотела дать Арсу немного времени на то, чтобы оклематься от пережитого потрясения, прежде чем волновать его снова. Все-таки в отношениях с мужчиной за сорок есть своя специфика. Сердечко-то у них поизношенное. Мало ли…

– Откуда мне знать?

– Юлишь?

– Ни в коем случае. Скорее щажу!

– Кого? Меня, что ли? – Брага подозрительно сощуривается.

– Угу. Хватит с тебя на сегодня переживаний. Мы обязательно об этом поговорим. Но не сейчас.

– Если ты хотела меня отвлечь, у тебя ни черта не вышло. Ну-ка, признавайся, чего я там не знаю?

– Не уверена, что ты достаточно в добром здравии для таких новостей.

– Я прекрасно себя чувствую!

– С тобой чуть не случился сердечный приступ!

– Это от облегчения! Попробуй на минутку представить, что я почувствовал, увидев тебя на пороге?! Я же…

– Да-да, дипмиссию и разведки четырех стран поднял на уши.

– Наоборот! Я тебя по-хорошему дома ждал двадцать седьмого. Кстати, что тебя заставило вернуться раньше?

– Я обязательно расскажу. Потом… Когда тебе станет лучше.

– Разве я не сказал, что со мной все в порядке?

– Ага, тогда, как думаешь, может, мы могли бы выйти к родителям? Уверена, они тоже очень переживают.

– А я уверен, что прямо сейчас они восторгаются точностью полученных моей матерью гороскопов. Ну, или составляют новые.

– Каких гороскопов? – Маня удивленно приподнимает бровки, но тут Брага вспоминает кое-что еще… Кое-что важное теперь. И то, на что какой-то день назад он бы в жизни не обратил внимания.

– Постой-постой… Манюня, у меня к тебе крайне важный вопрос.

– Слушаю.

– Если попытаешься мне соврать, или съехать на мое заканчивающееся здоровье, выпорю!

– Ладно.

– Ты часом не из-за беременности ли вернулась?

– А ты откуда знаешь? – открывает рот.

– Так, значит, это правда?! Ты беременна? – Брага вскакивает. Скользит по ее фигурке рентгеном взгляда. Возвращается. Садится на пол, касается лбом Марфиного бока. Плечи ходуном…

– Арс… – у Мани пересыхает во рту. – Любимый, не плачь, пожалуйста. Все же хорошо! Я уехала сразу, как только поняла, что беременна. Конечно, риски были не то чтобы большими, у меня же все, какие только можно, прививки стоят, но…

И тут Маня понимает, что Брагин вовсе не плачет. Он заходится хохотом. Ну, все, думает Марфа, хана. Доконала она мужика раньше времени. С другой стороны, он тоже хорош. Предохранялся бы как надо, ничего подобного не случилось бы… Но ведь он утверждал, что уже давно готов стать отцом. Выходит, врал? Или что такое?

– Господи. О господи, ты беременна!

– Да. Не расскажешь, что в этом смешного? Я тоже с радостью посмеюсь. – В голосе Марфы звучит нешуточная обида. Понятно, не такой реакции она ожидала.

– Ничего. Ничего смешного в этом событии нет. – Брага накрывает ее плоский животик ладонью. – У меня просто истерика.

– Ты никогда не истеришь, – недоверчиво шепчет Манюня.

– О, рядом с тобой я открываю в себе много нового, – усмехается в ответ Арс. Поднимается чуть выше. Задирает ее кофточку. Касается животика губами. Пока, конечно, даже представить трудно, что там развивается его малыш, но… Он там. Брага сглатывает подпершую горло нежность. Та возвращается в грудную клетку, распирая ее до боли. Может, Марфа была права, и он переоценил свои силы…

– Все-таки врача, да?

Брага качает головой из стороны в сторону.

– Представляешь, моя мать нагадала нам даже это.

– Твой инфаркт?

– Да нет же! Ребенка.

– А кто будет, не говорила? Да ты ложись-ложись.

– Нет. – Брага откидывается на подушки. Но тут же снова дергается. – Только то, что их будет много.

Маня облизывает губы:

– Много – это же все, что больше одного, да?

– Очевидно.

– Да ну, – пожевав губу, говорит Марфа, – для этого должны быть какие-то причины. Не знаешь, у тебя в роду не было многоплодных беременностей?

– Да вроде нет.

– У меня тоже. Значит, что?

– Что?

– Не о чем и переживать. Ну, не будем же мы верить гороскопам, правда?

– Да. Наверное.

– Ведь мы умные, современные люди. На дворе двадцать первый век, а не какое-то там средневековье.

– Точно.

– Ты учился в Оксфорде. Я вообще защищаю кандидатскую. Мы – образованные, просвещенные ребята, которые не верят во всю эту чушь.

– Абсолютно. Только знаешь, Мань…

– М-м-м?

– Когда я совсем-совсем отчаялся тебя вернуть, то попросил маму обратиться к своим астрологам.

– И?

– И они с точностью высчитали твои координаты. Те указывали прямо на наш район. Я подумал, что это ошибка, а тут ты на пороге, только представь мой шок!

А Маня ведь до сих пор не до конца верит, что такой мужик, как Арсений, мог на это пойти. То, что он попросил помощи у родителей, у которых ничего и никогда до этого не просил, почти так же нереально, как то, что он обратился к астрологам.

– Это просто счастливое совпадение. Ты же не веришь во всю эту мистику?

– Нет, конечно. К тому же…

– Что?

– Ну, сколько там их может родиться?

– Вот именно.

– Не пять же, правда?

– И не четыре, – кивает Маня.

– Даже тройня – редкость, скажи?

– Еще какая.