Глава 14

Славка

Я так соскучилась по нему. Вот, сбежала из универа, чтобы хоть увидеть. О поцелуях и объятиях могу только мечтать. Всё, что случилось в тот раз было спонтанным и неожиданным, и повторения не будет. Теперь уже точно. Но попрощаться с Яром мне никто не сможет запретить.

— «Что случилось? Подруга твоя сказала, что ты у мамы, к свадьбе помогаешь готовиться», — волнуется парень, то говорит жестами, то хватает меня за руки и заглядывает в глаза с тревогой. — «Но ты выглядишь неважно… отец твой тебя закрыл дома?»

— Нет… я правда была у мамы. Но не к свадьбе готовились. Пришлось перенести праздник.

Я говорю правду и меня трясет от пережитых уже волнений. Но есть кое-что еще, и я не могу этого рассказать Яру. Когда я в то воскресенье приехала к «Русболу» за своей машиной, меня там уже ждали шестерки отца. Они и шагу не дали ступить, скрутили и привезли прямо к его ногам. Именно бросили к ногам, как тушу барана. А отец даже не возмутился, что так отнеслись к его любимой дочери.

Отец вынес мне мозг, доказывая, что я веду себя не как положено по статусу, что не оправдала его надежд, выросла не леди, а сорванцом. Я противостояла ему сутки, в понедельник даже пропустила занятия, папенька закрыл меня в комнате, не разрешил начинать самостоятельную жизнь.

А во вторник я собиралась в универ, когда допивала кофе, позвонил жених мамы и сообщил страшную весть. Смотрю сейчас на Яра и так хочу обнять его, прижаться к груди и выплакать все свои горькие слезы. Я люблю его, поняла это, в разлуке. Тоска по нему жгла душу, постоянно ловила себя на мысли, что хочу позвонить, позвать…

— У мамы сердечный приступ случился неделю назад, ее спасли, но врач сказал, что требуется сложная операция. Она попросила Александра Сергеевича позвонить мне, чтобы я приехала, попрощаться… — мы всё так же стоим у столика, но ноги дрожат, падаю на скамейку, а Яр рядом, подвинув меня. Он молчит, сжав губы, понимает, что я не договорила. — Я срочно вылетела в Анапу, всю ночь в клинике с мамой просидела…

Слезы не дают говорить, встают комом в горле. Тянусь за салфеткой. Яр обнимает меня за плечи, забирая часть боли, слушая мои всхлипы.

— Яр, она свое сердце угробила, живя с моим отцом. А сейчас переживает еще и за меня. А ей волноваться нельзя совсем… я сидела рядом с мамой, держала ее за руку, а она спала… я всё думала и думала… А утром маму увезли на операцию, я все смотрела вслед каталке, надеясь встретиться скоро. Яр, я так боялась, что она не переживет операцию!

Заглядываю в любимые янтарные глаза, а там сожаление и любовь плещется, забота. Так тепло и спокойно на душе.

— «Почему не позвонила? Я бы приехал», — говорит он именно то, что я так хотела услышать. Сжимаю в благодарность его большие добрые руки.

— Да я бы позвонила, обязательно. Но не пускают в реанимацию никого, только меня. Даже Александра Сергеевича не пустили. А когда меня прогоняли, то я спала, сил не было. Я вчера только ночью вернулась, все ждала, когда мама окончательно в себя придет. Сейчас уже всё хорошо, но все равно переживаю. Вот, пришла к тебе со своим горем…

Яр обнял еще крепче, а потом отстранился немного, разглядывая мое лицо. Я не стану говорить ему об отце, тот все еще бунтует, в обиде на меня, что съехать решила, что на вечеринку не явилась. Я знаю, с кем он меня хотел познакомить. И вот нет ни грамма желания знакомиться с такой мразью еще ближе.

Колесников Антон, партнёр моего отца, который запал на меня, когда я как-то приезжала к отцу в офис. Его там не оказалось, но вот партнер был на месте, и он сначала подумал, что я пришла устраиваться на работу. Он тут же взял меня в оборот, недвусмысленно давая понять, что если я буду более сговорчивой, то работа моя. Я сначала подыгрывала, строя из себя ту, за которую он меня принял. А потом сказала правду.

Как ни странно, он не удивился, не извинился, а прилип еще больше, уже не намекая, а говоря напрямую, чего от меня хочет. Еле сбежала, спасибо секретарше. Отцу об инциденте с его наглым партнером я не рассказала, потому что решила такой ерундой не отвлекать от важных дел.

Сейчас я мельком вспомнила о Колесникове, сравнивая его с Яром. И из них двоих я вижу настоящего мужчину только в одном. И он меня привлекает, и кажется сейчас поцелует. Правда жалея, успокаивая. Но я и этому рада.

— «Всё будет хорошо», — говорят его пальцы, а губы мягко касаются щеки.

Я так хочу услышать его голос. Шепот, доносящий до меня ласковые слова. Я помню тепло его кожи, тогда, когда он был в одном полотенце и прижимал меня к себе. И его мужской аромат помню, который кружил голову и сводил с ума. И вот если бы он мне намекнул, что хочет меня, то ушла бы с ним не задумываясь. Но он не зовет, только целует уголок моих губ.

Но я знаю, что отец от меня теперь не отцепится, и с Яром встречаться запрещает. И есть только один шанс познать все прелести страстного секса с любимым мужчиной. Сейчас. Потому что через неделю у меня свадьба, кажется, я слышала разговор отца по телефону утром, он договаривался о ресторане, на весь день и вечер. Он отобрал у меня паспорт, как только я вернулась домой. А когда я приехала на занятия в свой любимый универ, то узнала, что студентка по имени Ярослава Тальникова в нем не учится уже неделю.

Вернусь домой и меня запрут до свадьбы. У меня нет документов, нет денег, даже телефона нет. Всё отобрал, что бы я не брыкалась, ломает меня и знает места, в которых я легко ломаюсь, мои уязвимые места. Мама, Яр, подруги, универ и вингсьют…

Я уже сегодня наперекор отцу пошла, вытащила заначку, вылезла через окно прачечной и уехала в универ на такси, чтобы охранники не доложили о моем бегстве. Домой возвращаться не собираюсь, но чувствую, что мне не скрыться от отца даже на луне. А Яра впутывать не хочу. Пусть живет спокойно. Хочу провести с ним ночь, хочу, чтобы он стал моим первым мужчиной…

Целую его и не знаю, как озвучить свое желание. Ведь мне нужно нечто более серьезное, чем поцелуи от жалости…