Глава 20

Славка

Сейчас позавтракаем и расстанемся. Надолго или нет, я все никак не решу. Нужно уехать, но смогу ли? Яр слишком дорог мне, чтобы рисковать его жизнью. Сердце сжимается в горячий пульсирующий комок при мысли, что через полчаса я перешагну порог этой уютной квартиры и, возможно, больше никогда не вернусь сюда.

— «Как ты?» — заботливо спрашивает любимый мужчина, целуя меня.

— Всё отлично, — невольно улыбаюсь в ответ, ловлю его пальцы и прикладываю к своим горящим щекам, пытаясь запомнить ощущение. Мне явно будет не хватать их. — Яр, я сейчас домой, заберу свои вещи, машину, а к двенадцати в универ, экзамен сдавать.

Я никак не решусь сказать, что после экзамена уеду к маме, он не отпустит меня. Яр кивает и садится напротив меня, берет вилку и вонзает ее в воздушный омлет, с удовольствием отправляет кусок в рот. Любуюсь им, впитывая то, что вижу. Мой мужчина, такой красивый и сексуальный, только что из душа. Как вчера. По щекам разливается тепло при воспоминании.

— «Когда экзамен закончится? Я тебя встречу», — мелькают его пальцы. Я и по этому необычному языку буду скучать, там не с кем на нем разговаривать.

— Я же на своей «Черрушке» буду, не нужно встречать, делай свои дела спокойно, а то бизнес встанет, если ты всё время со мной проводить будешь.

— «Ты важнее»

Боже, как же я хотела услышать эти слова от своего отца, почувствовать его любовь и заботу, но нет, для него нет ничего важнее бизнеса. Обидно! Через час я подъезжаю на такси к дому, в котором выросла, не ведая, какие козни судьба уготовила мне. Баба Маша услышала шум и выглядывает из кухни, увидев меня, бросается обниматься.

— Девочка моя! Я думала не увижу тебя больше…

— Я приехала вещи собрать, но буду иногда навещать вас, — обнимаю мою добрую няню, надеясь, что не обнадеживаю ее, ведь если отец и дальше будет дергать меня как марионетку, ноги моей в этом доме не будет.

— Так я тут ненадолго, только до твоей свадьбы, — плачет старушка, а у меня от ее слов возмущением спирает дыхание, но сдерживаюсь. — Богдаша сказал, что пора мне на покой, стара стала… вот так…

Успокаиваю ее как могу, потом тороплюсь на второй этаж, быстро собираю свои вещи, почти не глядя. Мне стало неуютно в родном доме, хочется быстрее уехать, подальше. Загружаю сумки на заднее сиденье, и вдруг вспоминаю, про вингсьют, который всегда лежал в багажнике. Решаю проверить на всякий случай. Пусто. Снаряжение мне нужно, оно стоит бешеных денег, чтоб новое покупать. Снова поднимаюсь в дом, теряя драгоценное время, через полтора часа уже экзамен. Если опоздаю, больше не пойдут мне навстречу.

— Баб Маш, — мечусь по первому этажу, выискивая свою няню. Она выходит из прачечной, держится за спину. И правда, уже возраст не позволяет так тяжело работать. — Мой вингсьют не видели?

— Это с крыльями? Отец твой велел в кладовку закрыть, ту, что на втором этаже. А ключи в кабинете спрятал в столе.

— Чёрт! — не могу сдержаться.

Я будто в тылу врага, каждая клеточка трепещет от чувства опасности. Но без вингсьюта уйти не могу. Обыскиваю стол в кабинете отца, вздрагивая от каждого шороха. Мне сейчас некогда выяснять отношения с папулей. Все ящики стола закрыты, я и не ждала другого. Взламывать не умею, не приходилось, в отчаянии снова дергаю за ручки каждого отделения. Вдруг один туго, но поддается, похоже замок оказался слабоват. Я вижу внутри ящика свой паспорт, права и пластиковую карту, которую отец также отобрал у меня в наказание.

Моей радости нет предела, сгребаю все, торопясь засовываю в рюкзак, представляя себя в загсе с Ярославом. Теперь я могу с ним расписаться, и та, другая свадьба уже не будет актуальна.

— Яра, я тут тебе ключи от кладовки нашла, запасные, — баба Маша звенит связкой, подмигивая. — Только поторопись, я слышала, что Богдаша домой едет, он дома сегодня не ночевал, вот за документами торопится, охранник за завтраком обмолвился.

Не хочу встречаться с отцом, вчера все выяснили. Мчусь снова на второй этаж, в кладовой сразу отыскивается, мой счастливый желто-оранжевый костюм. Два года летаю в нем и ни разу не было косяков, даже приземление было плавным и мягким.

Снаряжение загораживает обзор, я едва могу нащупать ступени ногой, с ним не пробежишь легко по лестнице.

— Далеко собралась, дочка? — слышу голос отца, застывая на месте.

— К маме.

— У тебя свадьба… — начинает родитель, и будто щелкает переключателем добра и зла. Бесит меня!

— Знаешь, папуль, найди другую куклу. Или сам выйди замуж за этого урода. Это ты заварил кашу, тебе и хлебать ее.

Выплевываю слова с отвращением и презрением, вспоминая противную морду Колесникова, но отец только смеется, будто я рассказываю ему веселую шутку

— Шлюха! Такая же, как твоя мать! — припечатывает в ответ, не скрывая злости.

Замираю от изумления. Что я такого сделала своему родителю, чтобы выдавать такое. Сжимаю губы и пытаюсь пробраться мимо него по лестнице.

— Что, не может тебе твой Ветер купить такие дорогие игрушки? Трахает тебя, а подарки не дарит? Для своей бывшей шлюхи он ничего не жалел. Между прочим, эта штука бешеных бабок стоит.

Смотрю в холодные глаза отца, вспоминая, когда произошла жуткая метаморфоза с ним. Еще недавно все было прекрасно и вдруг его не стало. В душе горечь разливается, будто мне только что сообщили, что моего любимого отца больше нет. Всё. Ушел туда, откуда не возвращаются. Смотрю на вингсьют. Это он подарил мне на день рождения, радовался со мной в тот счастливый день. А сейчас будто замарал его. Проклял. Не принесет он мне больше удачи, чувствую прямо.

Кидаю вингсьют у ног отца, обхожу желто-оранжевую кучу прочного материала, теперь уже ненужного.

— Забери. Уже и подарки отбираешь. Хотя, тебе он нужнее, продашь и потратишь бабло на свой любимый бизнес.

Я бегом почти несусь в гараж, не слушая того, что кричит вслед мне отец. «Черрушку» не отберет, я ее сама заработала на соревнованиях. Я ему больше ничем не обязана!

Экзамены проходят почти вне моего сознания. Я умудряюсь сдать его не отлично. Выхожу из дверей аудитории раздавленная и уставшая.

— Ну как? — прыгает вокруг меня Ирка, аж в глазах рябит от ее рыжей шевелюры, которая как шаровая молния мечется передо мной.

— Нормально, четверка.

— Уу-у, — гудит подруга, показывая свое разочарование, — я думала пятак заработаешь.

— Ага, сразу два, — смеюсь в ответ.

Лаура стоит в стороне, с напряженной улыбкой читает по нашим губам, пытаясь уловить суть разговора. Я перехожу на жестовую речь, показываю пальцами:

— «Всё, девчонки, встретимся теперь осенью, я к маме уезжаю, на всё лето».

— Когда уезжаешь? — дует губы Ирка.

— Сейчас, Ир. Я нужна маме, она еще очень слаба.

— Ну вот, обломщица! А нам скучать всё лето? Сама в море будешь купаться, а мы тут в городской духоте… — обиженно ворчит подруга.

— Сдадите экзамены и приезжайте, вместе в море будем купаться, — смеюсь я, понимая, что уехать прямо сейчас — это лучшее решение. Загс не убежит, я все равно стану скоро женой Ветра. Осенью.