Глава 22

Славка

Я не знаю, что в головах у наших родителей, но мне очень интересно. Они считают, что родили себе раба? Что дети должны беспрекословно выполнять все причуды, даже когда уже выросли? Что детьми можно вертеть как они того желают, идти туда, куда скажет отец или мать, делать все только по их указке? А дети — это личность, вполне самостоятельная, которая может сама решить, что требуется для жизни!

— Пап, ты серьезно думаешь, что меня волнуют твои запреты? Я ушла из дома, если ты не заметил. Мне наплевать на твой бизнес, и замуж я выйду без твоего разрешения. Я выросла уже!

— Да, выросла. И бизнес давно уже не мой, я только управляющий.

— Ясно. Ты прогорел, так? Ну и ладно, миллионы людей живут без бизнеса, просто работают и вполне счастливы…

— Он твой, — перебивает мои разглагольствования отец, отставляя пустую чашку. Он делает знак официантке, прося повторить заказ.

— Кто мой? — я даже предполагать не хочу.

— Бизнес твой. Я оформил фирму на тебя два года назад, как только тебе исполнилось восемнадцать. И тем самым подписал тебе приговор. Но я не знал тогда, что так получится.

Вид у отца виноватый, я чувствую, что есть еще что-то, дело не только в фирме, но не хочу разматывать этот клубок лжи и предательства.

— Так давай все обратно перепишем и все. Мне твоя фирма не нужна. И почему ты так сделал? — мне не хочется разговаривать с родителем, хочу к Яру, он, наверное, весь испереживался, что я пропала.

— Не хотел, чтобы ты возилась с завещанием, когда меня не станет. Помнишь, я уезжал на месяц?

— Да…

— Вот тогда я не в командировке был, а в клинике лежал. У меня случился инфаркт, я думал, что долго не проживу и поэтому все на тебя переписал. А полгода назад провернул липовую сделку, попал в ловушку Колесникова. Фирма практически его, а фактически твоя. Для этого и свадьба. Просто так отжать ее он не может, засветился уже своими проделками. У него на хвосте полиция. А если ты станешь его женой, то ни у кого подозрения не возникнет, почему он там хозяйничает.

— Ты хоть представляешь, что меня ждет с ним? — закатываю рукава ветровки и показываю синяки от наручников. — И это я только ночь провела в его доме! На щиколотках то же самое.

— Вот я и прошу помочь. Свадьбы не будет… то есть она будет, но ты не станешь его женой, просто так нужно. Полиция операцию готовит на этот день…

— Так, — поднимаюсь со стула, слушать всю эту лабуду мне недосуг. — Вы там делайте чего хотите и как хотите, я в ваши игры не играю, пап. Подготовь документы на фирму, я их подпишу, чтобы тебе вернуть, и все.

— Антон убьёт Яра. Он не я, слов на… ветер не бросает.

Снова-здорово!

— Машина моя где?

— Там же, я не трогал ее. Слава, послушай! Ну что тебе стоит прийти в субботу в отель, где будет регистрация? Ну наденешь белое платье, сделаешь вид…

— Пап, найми кого-нибудь, чтоб исполнили эту роль. А я не играю в ваши грязные игры.

Обрубив отца, хватаю раздраженно свой рюкзак и быстрым шагом иду к ближайшей остановке. Лучше на автобусе доеду, не хочу его просить подбросить до универа. Присаживаюсь на лавку и роюсь в рюкзаке в поисках мобильника. Ну конечно, разряжен!

До универа добираюсь быстро, на парковке нахожу «Черрушку», но никак не решу, куда податься. Яра дома наверняка нет, да и в несвежем виде не хочу появляться перед ним. Еду в мамину квартиру. Первым делом ставлю телефон на зарядку, только переступив порог. Я сижу перед ним, нетерпеливо жду, пока зарядится хоть на два процента.

«Привет Яр, я дома, всё хорошо» — отсылаю тут же. Представляю, как он переживает. А может я придумываю, ну подумаешь, переспали разок. У него женщина есть… вроде.

«Дома где? У отца или у меня?» — прилетает в ответ. Ну вот, даже не поздоровался.

«У себя… в квартире»

Я не жду ответа, хочу в душ, смыть все чужие запахи и омерзительные прикосновения. Долго стою под приятными теплыми струями, расслабляющими мое затекшее тело. Снова приходит мысль уехать, так всем будет лучше. До осени я свободна, жалко только не смогу на тренировки ходить, там, у мамы, негде тренироваться. Да и вингсьют покупать новый придется, а он слишком дорого стоит. Для меня теперь, ведь я сейчас обычная девчонка, без денег и работы.

Звонок в дверь бьет по нервам. Это Яр, наверное. Но может и отец, или этот… женишок. Заворачиваюсь в полотенце и выхожу в прихожую, открывать страшно. В гостиной на подоконнике пискнул смс-кой телефон, я бросаюсь к нему.

«Открой Яра, это я»

Сердце вскачь, бегу к двери. Он пришел, хочу видеть его глаза… И мне все равно, что я практически раздета, кручу вертушку замка торопясь. Дверь распахивается сама, я не успеваю ее отворить. Яр взъерошенный на пороге, смотрит на меня, будто не верит своим глазам. Потом шагнув через порог сгребает меня в охапку так сильно, что я осознаю, как он переживал. Он не может сказать словами, говорит, как может.

— Всё хорошо… — тихо говорю, стискивая его тоже, вдыхая будоражащий аромат мужского парфюма с нотками кедра.

Он отпускает меня, чтобы захлопнуть дверь. Мы идем в гостиную, Яр садится на диван и тянет меня к себе на колени.

— «Я тебя искал… где ты была? Твой отец сказал, что тебя нет дома. Он тебя закрыл? Подруги сказали, что ты хотела уехать к матери, но машина на стоянке…»

Смотрю как быстро мелькают его пальцы, едва успеваю читать знаки. Потом ловлю беспокойные пальцы и прижимаю их к своим щекам, тихонько касаюсь губами. Яр завороженно смотрит за моими действиями, но вдруг переводит взгляд на мои запястья и янтарь в глазах резко темнеет. Он пытает меня взглядом, легонько потирая мои руки.

— Это Колесников. Он выкрал меня из универа, усыпил, и… я очнулась в его доме, в наручниках. Папа приехал и вытащил меня оттуда. Но он меня не тронул, — поспешила успокоить парня, но тот, сжав губы, уже снова разъяренно двигая пальцами.

— «Я убью его! Убью! Ты моя!»

— Твоя! И ты мой. И я не хочу, чтобы ты пачкал об эту мразь свои руки. Я должна уехать к маме, пока все не успокоится.

Яр отрицательно трясет головой, потом прижимает меня к себе и целует шею. Он что-то мычит, а я задыхаюсь от нежности к нему. Как быть?