11 глава. Волк

Вика принесла кофе, я похлопал по дивану ладонью, давая понять, чтобы села рядом. Она присела на диван. – Так ты любишь животных, Вика? – Люблю и собак, и кошек. Подперев кулаком свой висок, облокотившись на спинку дивана вполоборота к Вике, щелкнув зажигалкой, затянулся сигаретой, держа ее в свободной руке. В этой комнате и по всему дому установлены специальные кондиционеры, высасывающие дым. Так что Вику я не задымлю. – У тебя были животные? – спросил я. – Нет, – кратко ответила она. – Ну, а что тебе нравится, чем ты увлекаешься? – Я окончила художественную школу, по возможности пишу картины или рисую граффити в альбомах, все мое увлечение. Затушив сигарету в пепельнице и сделав последний глоточек кофе из кружечки, посмотрел на нее и сказал: – Иди ко мне. Вижу, как она испугалась, протягиваю ей свою ладонь, робко вложила свою, не поднимая головы. Потянул ее за руку и усадил на колени лицом к себе, разведя ее ножки в стороны. – Не надо пугаться, я тебя сегодня не трону, тебе нельзя, а завтра да. Погладил ее по волосам, на ней была белая облегающая футболка и домашние брюки. – Скажи, Вика, тебе холодно? – Нет… не холодно. Большим пальцем руки обвел ее губы, – Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Ее зрачки вмиг расширились и уставились на меня. – Вы-ы… – Мы перешли на ты, – спокойно сказал я. Раскраснелась и вся пыхтит. – Ты… ты… пошлый… да меня… от Вас… тебя тошнит! – сказала она эмоционально. – Странно… а вот твои торчащие сосочки говорят: «Трахни меня». Посмотрела на свою грудь и прикрылась руками. – Поздно уже, Вика, я тебя спалил, и кстати, я видел, как ты пялилась утром на мой член, можешь даже не отпираться. Поджала губы, опустила голову и сказала тихо: – Я не хотела, это случайно вышло. Поднял ее за подбородок и сказал практически в губы: – «Хоти» Вика, можешь позволять себе такую вольность. Хочу, чтобы ты меня поцеловала. Она заморгала своими ресничками, замерла на мгновение, а после очень осторожно ткнулась губами в мои губы. – Нет, девочка, не так, – шепотом сказал ей. – А как? – С языком, хочу поцеловать твой розовый язычок, – шепчу ей. – А я не умею, – ответила она. Я застопорился, замерев взглядом на ее глазах. – Черт, девочка, ты сейчас сведешь меня с ума своими сюрпризами. Я сейчас не выдержу и трахну тебя в твою раненую девочку. Дай мне сюда свой девственный язычок. Я чувствую ее возбуждение, черт… как же я ее хочу. Она робко выcунула кончик своего язычка. – Еще, девочка. Показала мне свой розовый язычок, высунув его наполовину. Прошелся по нему своим языком и засосал его в свой рот, вылизывая каждый потаенный уголок ее ротика. Поднявшись с ней, поддерживая ее за попку, вышел из комнаты и понес в свою. Вышиб двери ногой, положил ее на свою кровать и лег сверху, стал снимать с нее футболку. Оторвался от ее губ, посмотрел на нее и сказал: – Не надо так трястись, я не сделаю тебе больно. Разжал ее кулачки, которыми она вцепилась в футболку и поднял над головой. – Не опускай руки. Расположился над ее бедрами, взяв в кольцо своих ног, стал стягивать с нее футболку. Снял, скинул на пол, чуть сдвинулся вниз и снял с нее домашние брюки, которые отправились вслед за футболкой. Лифчик стянул до талии и впился в ее соблазнительную грудь, прикусывая розовые, призывно торчащие сосочки. Сминая вторую грудь, выкручивая между пальцев твердый сосочек. Вика покусывает свои губы, чтобы не выдать себя стоном. Глупая, какая глупая, я чувствую запах ее возбуждения. Рыкнув, оторвался от груди, разорвал к чертям лифчик, вылизывая ее до пупочка, схватился за белье двумя руками и просто его разорвал. Девочка вздрогнула. – Даже не думай об этом, я тебе миллион трусов и лифчиков куплю. Она непонимающе уставилась на меня с широко распахнутыми глазами. – Зачем? – тихо спросила она. – Чтобы рвать их, когда они мне будут мешать. Сорвал с себя всю одежду. Рассматривая меня, сжимает свои бедра, пытаясь закрыть от меня свое сокровенное местечко. – Не прячься, детка, я там все уже видел. Никогда от меня не закрывайся, раздвинь свои длинные ножки, хочу видеть твою красивую девочку. Давай, не люблю повторять дважды, – опустив глаза, она поджала губы в отказе. – Вика-а, – растянул я ее имя, – я люблю послушных девочек. Поняла? Взявшись за ее ножки, согнул в коленях и, медленно разводя, смотрю на нее в упор, а она на меня. – Нет… не поняла, я вообще никогда не была послушной и молчаливой, это только с виду так кажется, – прошипела мне Рыжая Волчица. Сощурив глаза, улыбаясь и ведя растопыренными пальцами по ее ногам вверх, спокойно сказал: – Это не так уж и плохо, я люблю наказывать непослушных и слишком болтливых девочек, правда до тебя ни одной непослушной не было. Впившись руками в ее бедра, оставляя новые синяки, дернул на себя, приблизил свое лицо максимально близко, ловя ее дыхание, прошептал ей в губы: – Надеюсь, ты любишь боль, Виктория? – Ты… будешь меня бить? – тихо, испуганно спросила она. Растянул свои губы в улыбке, произнес: – Буду. И вновь впился в ее губы. Я дурею от того, что я у нее первый и даже первый поцелуй мой, черт и еще тысячу раз черт. Расположился между ее ног, раздвигая их еще больше своими коленями, протянул руку к ее промежности. Провел пальцами между ее губ по розовой плоти, оторвался от ее рта. – Блядь! Вика… ты вся мокрая… разве можно выдержать, – издав звериный рык, дернул ее на себя, развернув к себе спиной. – Опустись на колени, – приказал ей, раздвигая максимально их широко, пристроился к ней сзади вплотную. Провел от шеи до копчика двумя пальцами по красивым изгибам ее спины, шепнул в маленькое ушко: – Прогнись в пояснице, – надавливая на поясницу двумя пальцами. Она подчинилась. – Глубже, еще глубже прогнись, вот черт… да, девочка… вот так, ты прекрасна, – прикусил ей ушко и сказал. – Умница, послушная девочка, – тихо усмехнувшись, приказал. – Руки на колени. Но девочка у меня с характером. – Нет, – сказала. Медленно намотав ее рыжие волосы на кулак, потянул вниз так, что ее голова упала на мое плечо. Заглядывая в ее сверкающие изумруды, говорю ей: – Да… детка, будет так, как я тебе прикажу, запомни. С психу и оттого, что ничего не может против меня сделать, стала рычать, твою ж… она мне просто крышу рвет. – Руки на колени, – тихо, но грозно проговорил ей в лицо. – Р-р-р, – рычит, но подчиняется. – Волчица, моя… Волчица. Провел по истекающей промежности, приставил свой каменный член, на головке которого выделилась капля предсеменной жидкости. Приставил к клитору, помня, что сегодня у меня перекур, иначе ей будет очень больно, а я этого не хочу, мне это не принесет удовольствие. Начал двигать потихоньку бедрами поступательными движениями, дразня головкой мокрый от ее соков клитор. – Какая ты чувственная. Приоткрыв свой манящий ротик, шумно дышит так, что ее грудь поднимается, мы смотрим глаза в глаза, не отводя друг от друга взгляда. Она как будто хочет мне бросить вызов, но силы не равны. – Волчица, я чувствую твой темперамент… моя девочка… Не переставая двигать бедрами, усиливая натиск на клитор, действую аккуратно. Я так не привык, но надо потерпеть, всему свое время. – Девочка… покажи свой темперамент. Прижимаю ее к своему телу, одной рукой удерживая за живот. Она стала дышать прерывисто, глаза закатились от наслаждения. – Да, детка… давай, хочу видеть, как ты кончаешь, никогда и ни у кого не хотел, а с тобой хочу… все хочу… с тобой. – Нет… я не хочу-у… А-а-а! – простонала протяжно она, пытаясь сопротивляться. – Не сопротивляйся… ты не сможешь. У меня оттого, что я сдерживаюсь, каждый мускул напряжен, по спине градом стекает пот, дыхание сбилось. Быстро работаю бедрами, склонившись, облизал ее чувственные губы, вошел своим языком в ее пещерку, трахая ее своим языком. Она застонала мне в Рот: – М-м-м… м-м-м… Высунув свой язык из ее рта, сказал: – Ты такая сладкая… и такая чувственная. Она открыла глаза, всматривается пьяным взглядом в мое лицо и говорит сбившимся дыханием: – Ненавижу тебя… – Да? А глаза говорят, что я тебя очень… волную… Двигаюсь напористо, массируя головкой члена ее клитор. – Нет… ничего они не гово… рят… а-а-ах… – застонав от наслаждения, открыла свой ротик, беспомощно ловя воздух. Тихо посмеиваясь, говорю: – Еще, детка, постони еще… – Не-ет… Да-а! Немного надавливаю на ее чувствительный клитор и она сдается мне. – А-а-а… а-а-ах… – Вот так… не сопротивляйся мне. Чувствую головкой члена, что ее клитор напряжен и готов взорваться. – А сейчас ты кончишь… давай, покажи, как ты кричишь… кончай, маленькая, кончай… Волчица моя… – А-а-ах! А-а-ах! Не в силах себя сдержать, ее крики заполнили мою спальню, ловя воздух, как выброшенная рыба на берег, пытается прийти в себя. Я кончаю сразу за ней, рыкнув, изливаюсь ей на внутреннюю часть бедра. – Да-а… – тяжело дыша, улыбаясь, говорю. – Красиво кончаешь, девочка, ты такая… румяная. Оргазм тебе идет. Она прикрыла глаза, понимает, что лучше промолчать. По хозяйски погладил ее грудь и вздернутую попу. – Пойдем в ванную, Вика, надо помыться, потом спать, завтра с утра нас ждет доктор. Она молча встала, повернулась ко мне лицом и спросила: – Я могу помыться там, где я сейчас живу? Посмотрел на нее, вздернув брови: – Нет, Вика. Спишь со мной, а теперь марш в душ. Вздернув свой аккуратный носик, направилась в ванную комнату. Я посмотрел, как она гордо прошла мимо меня, улыбнулся и сказал: – Вика, ванная в другой стороне, там гардеробная. Она притормозила, чуть замешкалась, развернулась и пошла в нужном направлении, прикрываясь своими растрепавшимися рыжими волосами. «Огненная красотка, такая и спалить может», – усмехнувшись, сказал сам себе. – «Моя девочка, моя Волчица…». Мы помылись, вышли. Теперь от нее пахнет еще и моим гелем, легли в кровать, я подтащил ее к себе с края, на который она легла. – Все, спи, давай, – сказал ей. Через пятнадцать минут она сопела, как суслик. Немного покопавшись в своих мыслях, спустя некоторое время уснул…