Глава 15

Катя

Это было так внезапно, что все мысли спутались. Рома снова стал тем, кого я так боялась, кого ненавидела, но… Я понимаю, почему он так себя ведёт — он обижен на мои слова. Я растерялась, не знала, как справиться с теми эмоциями, которые я ощущала от его близости.

Он так смотрел на мои губы, он хотел этого поцелуя. Я словно чувствовала то, что чувствует сам Рома. Слышала его желания…

Только объясниться он мне не дал, навис сверху и потянулся к моим губам сам.

— Подожди! — упёрлась я ему руками в грудь. — Стой… Я знаю, почему ты так говоришь.

— И почему? — сказал он уже где-то между моим ухом и щекой, опаляя кожу своим горячим дыханием, его губы легко касались меня, заставляя сотни маленьких птичек вспорхнуть с ветки и начать хаотично носиться внутри меня и беспощадно щекотать стенки желудка.

— Ты слышал меня и Попова, — ответила я, и Рома отпрянул.

Посмотрел на меня волком. Скулы заострились.

— Так ведь?

— Слышал, — отозвался он. — Ты очень красиво размазала меня по стене под его гогот, Рыжая.

— Прости, Ром, — подняла я глаза на него. Если уж просить прощения, то именно сейчас.

— Чего? — не поверил он.

— Я прошу простить меня за эти слова, я… Так давно уже не думаю.

— А как ты думаешь? — уставился он на меня так, будто впервые увидел.

— Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Я знаю. Я некрасиво поступила, наговорив о тебе такого за спиной, — слова давались мне с огромным трудом, но сказать это было просто необходимо. Я и сама чувствовала, как мне становится легче просто потому, что я попросила прощения за сказанное. — Мне стыдно, но Попов, он… Меня застал врасплох, и я не хотела, чтобы хоть кто-то знал, что я уже думаю иначе о… тебе. И сейчас… Ты обижен. Но ты не будешь делать глупостей и обижать меня, правда же?

— Не буду, — помотал он головой. Из его тела словно ушла напряженность, его мускулы уже не выделялись так сильно, лицо стало спокойнее, а глаза — теплее. — Я же обещал тебя защищать. Просто чё-то… Переклинило.

Я закусила нижнюю губу, ощущая неловкость. Он отошёл ровно на полшага, не давая мне уйти с места, но и не прикасаясь.

— Ром, я… Больше никогда не буду ни о ком говорить плохо. Правда. Мне очень стыдно. Я уже так давно не думаю! Я знаю, что у тебя большое сердце и добрая душа.

— Кать, — позвал он, и я подняла голову, едва не столкнувшись с ним лбами. Он опять подошёл ближе, как будто магнитом его тянуло ко мне. А я… Не торопилась разрушать это мгновение. Как будто сейчас я держала в руках что-то очень важное.

— Что? — ответила я тихо.

— Ты изменила обо мне мнение?

— Да.

— Почему?

— Наташа мне всё рассказала, — вздохнула я, не зная, куда себя деть от смущения. Рома так и нависал надо мной, впиваясь в лицо своими серыми глазами, в которых я наконец не видела льда. Он словно был собой, без масок, без фальши и напускной крутости… Ему словно было важно знать, что я думаю о нём. — Забрать меня в вашу семью — твоя идея.

Рома неловко закивал. Ему сложно было подбирать слова, как и мне, и он не мог оторвать взгляда от моего лица. Словно, если отвернётся вдруг, — я просто исчезну.

— Сказала… Ну что ж… Рано или поздно ты бы узнала.

— Ром, — подняла я голову и посмотрела в его глаза. — Ты ведь спас меня. Спасибо.

— А как ещё, глупая? — горько усмехнулся он. — Я сам чуть умом не тронулся, когда узнал, что твоя… Что ты одна осталась. И что тебя хотят отдать в детский дом.

— И ты придумал уговорить отца забрать меня?

— Да, — пожал плечами он. — Если бы отец не согласился, я бы тебя выкрал и увёз.

— Увёз?

— Да, — твёрдо ответил Рома. Он явно не шутил. — Я не позволил бы тебя таскать по приютам.

— А почему тебе так важна моя судьба? — задала я вопрос и стала искать ответ в его глазах.

Но его слова выбили из лёгких весь воздух.

— А потому что нравишься ты мне, Рыжая. Давно. Девочка, я о тебе мечтаю…

От его такого неожиданного и красивого до боли в сердце признания я снова потеряла возможность управлять своим языком и молча смотрела в ответ.

— Надо было давно сказать, да я всё… Стеснялся кого-то. Но сейчас глупо выдумывать причины, ты ведь… И без того всё поняла.

Я лишь неловко кивнула, не зная, что на это всё отвечать.

Питерский признался в симпатии. Ко мне. Сам. Первый…

Я не могла себе это представить даже во сне.

— Прости меня тоже, — посмотрел он в мои глаза. — Совсем мне голову уже оторвало. Тебе ведь не нравится Попов? Ну, скажи, что не нравится…

— Не нравится, — ответила я.

— Честно?

— Честно.

— Ты простишь меня?

— А ты меня?

— Кать, — спросил он, придвигаясь ближе. Он оказался снова вплотную ко мне, и меня это словно пьянило. Я боялась этой близости и так хотела её… Руки Ромы легли на мои бёдра и мягко сжали их. Горячие длинные пальцы обжигали кожу через ткань джинсов. — Я тебе нравлюсь?

Это вопрос совсем меня врасплох застал. Я никогда не признавалась в симпатии к парню. Тем более что эта симпатия к Роме. Как будто оказалась в зазеркалье, где всё наоборот и Питерский внезапно меня любит. Но, раз уж у нас случился вечер откровений и Рома сделал первый шаг, я не должна молчать.

— …Да, — еле выдохнула я.

— Правда? — спросил он так, словно я могла бы лгать о таких вещах. К тому же дрожали от происходящего мы оба, и он прекрасно тоже ощущает, как я волнуюсь и что я испытываю что-то схожее с его чувствами сейчас.

— Правда, — ответила я. — Ты… Я всегда чувствовала в тебе что-то большее, чем…

Договорить я не успела. В мозгах взорвался фейерверк.

Рома дотянулся до моих губ и коснулся их своими. Не грубо, без давления, а наоборот — мягко, ласково, будто просил разрешения.

Все слова вылетели из головы, оставив место лишь этим новым для меня ощущениям и эмоциям, которые долбали по вискам так, что мне казалось, что ещё секунда — и бешеные птички внутри порвут меня вовсе… Его губы лишь бережно касались моих, словно боясь их осквернить, и это было так приятно, что я не заметила сама, как просто застыла в его руках, положив руки на его грудь, и позволяла ему целовать себя. Я даже осмелилась шевельнуть своими губами в ответ…

Звук хлопнувшей входной двери заставил нас отскочить друг от друга в разные стороны.

На кухне появилась Наташа с пакетами продуктов.

— О, доброе утро! — сказала она, складывая их на стол, а Рома принялся ей помогать.

Всё-таки он хоть и пацан ещё, но что-то мужское в нём точно доминирует. Например, эти продукты — без просьб помогает Наташе.

— Доброе, — ответила я. — Только кофе нам не досталось.

— Почему?

— Я сломал кофеварку, — опередил меня Рома, взяв мою вину на себя.

Я посмотрела на него, а он мне подмигнул. Да уж, ему точно простят сломанный кухонный прибор. Впрочем, и меня бы не выпороли — Рома сильно нагнетал в этом вопросе, но всё равно приятно. Он пытается меня защитить везде. И как я раньше не замечала?

— Да? — огорчилась Наташа и подошла к кофеварке. — И правда. Этот рычажок давно барахлил, а теперь отвалился совсем. Ай, не берите в голову. Купим новую, да и делов!

Я невольно рассмеялась. Как всё просто решилось. А Роман хотел напугать меня сломанной кофеваркой. Тот поймал мой взгляд и тоже не выдержал.

— Чё смешного-то? — переводила с меня на него взгляд мачеха Ромы.

— Да так, ничего… — ответила я.

— Ох, молодёжь… Вы не завтракали в итоге? На этапе вышедшей из строя кофеварки всё и кончилось?

— Не-а, не завтракали, — откликнулись мы.

— Тогда садитесь, я вас накормлю.

Наташа сварила кофе в турке на всех нас и выложила на стол свежие круассаны, в которые мы тут же вцепились зубами.

— А что это вы такие весёлые и даже не подрались на одной территории? — спросила она нас, хитренько поглядывая то на Романа, то на меня.

— Просто хорошее настроение, — пожал плечами Рома. — Не надо тащиться в гимназию — уже праздник.

— Ну да, ну да, — хмыкнула она. — Помирились, что ли?

— В смысле? — задала я вопрос, изображая непонимание, и сама услышала, как фальшиво прозвучал он.

— В смысле поговорили, — пояснила Наташа. — Да не бойтесь, глупые! Вы думаете, незаметно, как вы смотрите друг на друга? Только Петя занятой не замечает — потому что редко дома бывает. Но вы… поаккуратнее. Помните, что вам ещё самим восемнадцати нет, детей пока рано.

— Каких детей, Наташ? — вскинулся Рома, а я покраснела и опустила глаза в стол.

Я даже не думала об этом. И не собираюсь.

— Да знаю я вас, молодые да прыткие, — хмыкнула она. — Не заметим, как станем бабушкой и дедушкой.

— Нам обоим нужно учиться, — привёл разумный довод Рома.

— Вот и учитесь, — кивнула Наташа. — А отцу я ничего не скажу — но всё равно, открыто не зажимайтесь по всему дому.

— Э-э… Я пойду к себе, — встала я из-за стола. Эти разговоры совсем меня смутили.

Рома и Наташа остались о чём-то спорить, а я предпочла вернуться в комнату и поиграть с Бруно, который со своей порцией корма уже разобрался. Щенок оказался умным и ласковым, мы с ним очень сдружились. А ещё меня очень грела мысль, что его мне подарил Рома. Просто потому, что хотел, чтобы я отвлеклась от переживаний. И у него получилось.

* * *

Когда внезапно кто-то вдарил по струнам электрогитары, я чуть не свалилась с кровати вместе с собакой, с которой умудрилась уснуть.

Гитара звучало явно с усилением и где-то внизу дома, затем к ней подключились и другие инструменты.

Я вспомнила, что Рома играл в какой-то группе у них в гараже, и меня разобрало любопытство. Слышно было хорошо, но мне захотелось именно посмотреть, как они это делают. Музыка — чудо, и не каждый умеет его создавать.

Я согнала сон, привела себя в порядок и спустилась вниз, шла на звук и скоро оказалась в гараже.

Четыре парня владели каждый своим инструментом, создавая одно чудо. Двое близнецов занимали клавиши и барабаны, Архип с бас-гитарой, как я поняла, а у Ромы была сольная основная партия, и пел тоже он…

Он увидел меня и сбился с текста, а потом улыбнулся и продолжил.

Я тихонько присела на диванчик, установленный в гараже, и слушала. Я слышала, как он поёт, конечно — Рома выступал на школьных праздниках по просьбе директора. Но так близко, так, чтобы он пел в микрофон и смотрел в этот момент на меня, прямо в мои глаза, и словно бы исполнял эту песню лично для меня… Никогда её раньше не слышала. Он сочинил ее сам?

Ребята закончили песню и прервались, заметив у себя гостя.

— Привет, — сказал один из близнецов. — Я Даня. Ты откуда взялась?

— Привет, — откликнулась я, смутившись такого внимания сразу от четырех парней. — Я Катя, и я тут живу.

— Мой отец оформил опеку над Катей, — пояснил Рома. — Раньше не было времени рассказать…

— Понятно, — улыбнулся Даня.

— А песня как? Я Назар, — привлёк моё внимание второй близнец.

Такой же большой и крепкий, как его брат. Да все парни словно с конкурса моделей подобраны… Надо же так подружиться. Но для меня кое-то вне конкуренции… Тот, от кого я не могла отвести взгляда, и это было взаимно.

— Классная, — улыбнулась я. — Мне очень понравилось. Кто сочинял?

— Я, — ответил Даня. — Но по просьбе Романа. И теперь я, кажется, понял, кто стал музой.

— Заткнись, — фыркнул Рома, и парни заржали, а я же снова смутилась.

— Мы всё думали, о ком же там думает Питер… Так вот ты какая, муза рыженькая! — подначивал Рому Назар.

— Ой, да заткнитесь уже, и давайте следующую репетировать, — Рома бахнул снова по струнам, не давая им говорить дальше под ржач парней.

Я не стала их смущать больше и ушла в дом. А вечером мы столкнулись с Ромой в кухне. Оба пришли попить воды и оказались у кулера вместе.

— Закончили с репетицией? — спросила я.

— Ага, — кивнул он. — А ты чем маешься?

— Читала.

— О-о… Ну как обычно, — усмехнулся Рома. — Тебе подходит.

В иной раз я бы обиделась, но сейчас я вижу искорки смеха в его глазах и понимаю, что он так шутит.

— Зато я умная поэтому, — ответила я.

— Кто ж спорит… Но по алгебре ты косячишь.

— А ты мне не показываешь где.

— Ну так сама и ищи ошибки — ты ж умная. Зачем тебе я?

Я уставилась на его, сузив глаза.

— Нет, ну если ты меня уговоришь, то буду помогать тебе решать эти примеры, — изогнул бровь Рома.

— Как?

Рома воровато огляделся по сторонам и ухватил меня за руку, увлекая куда-то за собой. Мы оказались в одном из подсобных помещений.

— Ты чего меня сюда притащил, а? — спросила я.

— А ты щас просить меня помогать тебе по алгебре будешь.

— Что? В смысле? — возмутилась я. — Офигел, Питерский?

Но парень уже не слушал меня. Я очутилась на небольшом стульчике, наш рост выровнялся, а руки парня обнимали меня почти за попу. Хам!

— Поцелуй меня, Рыжая, — сказал он мне, обжигая мои губы своим дыханием.

Я застыла на месте. Мне хотелось поцеловать его, но решиться было так страшно…

— Кать… Поцелуй меня.

И я подалась вперёд. Обняла его за шею и сама прижалась к нему губами.

Меня пробила дрожь, а мышцы Ромы напряглись, все, до единой. Его прошил тот же ток, как и меня. А когда я повела губами по его губам, заметила пальцами, как его кожа на шее стала гусиной…

Он подхватил мой поцелуй и перехватил инициативу. Голова кружилась от этих ярких ощущений, от понимания, что меня целует Питерский, он сам меня просил о поцелуе…

Поцелуй казался мне бесконечным, но спустя время мы мягко закончили его и остались стоять в обнимку, прижавшись друг к другу лбами, и тяжело дышать.

— Песня… — хрипло сказал мне Рома. Его глаза были словно пьяными, зрачки расширены. — Она о тебе.

— …Спасибо, — только и пролепетала я, не зная, как справиться с этим шквалом чувств внутри меня. А потом мягко коснулась его щеки сама, чтобы он ощутил мою благодарность. За всё.