Глава 16

Катя

Мы пряталась как дети по дому и целовались. Губы болели и, кажется, даже и не проходили, но нам было мало.

В день свадьбы отца и Наташи Рома и я уехали на фестиваль. Его отец безумно расстроился, но всё же принял позицию сына, а мы обещали заглянуть хотя бы на банкет. Отец Романа считал, что я просто иду посмотреть выступление, и пока не был в курсе того, как сильно изменились отношения между нами.

На более весёлом и крутом событии мне не довелось бывать, а я вкусила ещё больше сладости — ребята взяли меня к себе в гримёрку за кулисы.

— Ну что, готовы? — спросил Даня, одетый для выхода, как и все остальные ребята.

— Я пойду в зал, — сказала я им. — Хочу посмотреть на вас из зала.

— Поцелуй на удачу, — поймал меня Роман за талию, притягивая к себе.

При ребятах мы уже не стеснялись своих чувств, да и они привыкли, что мы теперь сладкая парочка, хоть и сами до конца так и не разобрались, что между нами творится. Мы знали только одно — дышать друг без друга у нас уже просто не получается.

Я подарила ему нежный поцелуй и толкнула в бок — не на людях же.

— Ответишь вечером за свои толчки, Рыжая! — шепнул он мне, и я не удержалась — захихикала.

Питерский, в кого ты меня превратил? Те слова, что раньше меня бы напугали, теперь я воспринимала как флирт, и так оно и было. А ещё от его «угроз» в животе опять прыгали бабочки — я знала, что мои губы опять будут дико болеть от его поцелуев.

Выступали ребята так круто, что от криков девчонок можно было оглохнуть. Первое место они, правда, не получили, но так понравились зрителям, что основатели фестиваля решили наградить съемкой клипа и их.

— Вау, не могу поверить, что клип у нас всё-таки будет! — потирали руки ребята в гримерке.

И только Роман смотрел снова лишь на меня.

— В нашем клипе не хватает девочки, — сказал он так, чтобы все слышали. — Красивой и рыжей. Как считаете?

— Очень не хватает! — тут же поддержали ребята. — Это было бы крутецкое видео. Особенно если учесть, что наш вокалист в самом деле в неё влюблён!

— Да идите вы! — фыркнул Рома, впрочем, без злости. — Кать, будешь в нашем клипе сниматься?

— Ой, — совсем раскраснелась я. — Но я… никогда не пробовала!

— Мы тоже. Но я уверен, что камера тебя любит.

— Откуда ты знаешь?

Роман наклонился к моему уху.

— Я снимал тебя много раз, пока ты не видишь.

От его слов побежали мурашки по коже.

— Пересматривал, мечтал о тебе. Ты очень красивая, необычная, и камера тебя любит, Кать.

— Вот засранец! — пихнула я его в плечо, а парень рассмеялся.

— Так будешь сниматься?

— А буду!

— Супер. Кать…

Он прижал меня к себе теснее.

— Что тебе, засранец?

— Я рад, что в нашем клипе будешь ты. О большем я и мечтать не мог.

— Спасибо, что позвал, — ответила я, не заметив, как стала ласково перебирать его волосы, вплетать пальцы в жесткие пряди, а он тихо зарычал от удовольствия, прикрыв глаза.

— Ещё, Рыжая…

* * *

На банкет к отцу и мачехе Романа доползли к вечеру. Уже темнело, когда мы вошли в зал.

Пётр Сергеевич сразу нас увидел, стал махать нам.

Нас всех четверых посадили поближе к столу невесты и жениха. Наелись мы от пуза, и каждый сказал несколько тёплых слов Петру Сергеевичу и Наташе. Пришла очередь выступить и Роману.

— Ну что, па? — встал он и заговорил в микрофон, а ребята, заранее установив инструменты на сцене, уже стали занимать свои места. — Вот и настал день твоей свадьбы. Несмотря на то, что я говорил раньше, искренне желаю вам с Наташей счастья и понимания. Сохранить свою любовь и приумножить её. За последнее время я много чего понял. Понял тебя, пап. Теперь я точно знаю, что такое — дорожить кем-то и какое место в жизни может занять женщина. Надеюсь, вас обойдут беды, в окно будет стучаться только радость. А теперь — наш подарок от нас! Песня.

Роман и ребята исполнили свой хит ещё раз, под слёзы Наташи и мягкую улыбку отца. Было видно, что они остались очень довольны, и Рома успел везде.

После банкета вдвоем гуляли до рассвета по городу… Наташа и папа Ромы жутко ругались на нас по телефону, а мы были счастливы и свободны.

Уже дома, когда в доме наступила тишина, Питерский коварным образом пробрался в мою комнату…

Снова безумные поцелуи, а потом беседы по душам. Не думала, что с ним так легко болтать, особенно так — лёжа на одной кровати, глаза в глаза.

— Тебя что-то тяготит, — сказал он мне, ласково проводя пальцами по распущенным волосам. — Я вижу грусть в твоих глазах.

— Да…

— Что?

— Ром… А что дальше? — спросила я.

— Дальше… Честно, я сам не знаю.

— Ты ведь уедешь учиться, — опустила я глаза. — Как мы теперь расстанемся? Я не хотела поэтому ничего… начинать. Я знала, что так будет. Будет больно. Ты уедешь, а я… останусь тут.

— Да, я планировал уехать учиться, — ответил Рома. — Но тогда ещё не было нас.

— А сейчас? — спросила я и замерла.

Неужели Рома готов изменить ради меня планы?

— А сейчас… Я подумал, что есть и в нашей стране приличные вузы.

Я мягко улыбнулась. Всё же Наташа оказалась тысячу раз права. Рома любит меня. Он готов жертвовать чем-то, чтобы мы могли быть вместе. Он серьёзно… И это взаимно.

— Я бы поехала в другой город, — ответила я. — Меня тут больше ничто не держит. Кроме тебя…

— Маленькая моя, — он прижался носом к моей шее, вдыхая мой запах. — Неужели ты думала, я оставлю тебя и уеду? Ни за что. Даже и не надейся от меня отвязаться, Рыжая! Я слишком долго о тебе мечтал!

— Я не хочу от тебя отвязываться.

— То-то же!

— Но… Только у меня нет денег платить за учебу. Но, может быть, я пойду работать, а потом поступлю учиться.

— Мы со всем разберёмся. Всему своё время.

— Думаешь?

— Разве Питерский когда-то не добился своего?

— Не помню такого…

— Но у нас впереди ещё почти целый год школы. Найдем решение. Главное что?

— Что?

— Что я тебя люблю, Рыжая.

Открыла рот и закрыла обратно.

Сердце бешено забилось.

Рома признался мне в любви так просто и откровенно!

Боже мой…

Неужели это происходит со мной?

— А ты что молчишь, а? Заучка! — сжал он меня сильнее руками. — Только попробуй сказать, что не любишь меня!

— Люблю… — выпалила я машинально, а потом прикусила нижнюю губу.

Ну вот и я случайно тоже призналась впервые в любви…

— Ну вот, — улыбнулся, как хитрый кот, Рома. — Тогда живи дальше. И папе надо сказать, что у нас отношения. Хватит прятаться.

Я вцепилась в него руками.

— Не надо. Страшно.

— Страшно будет, если он нас застукает, — ответил Рома. — Надо сказать.

— Страшно…

— Не бойся, Котёнок, — улыбнулся снова Роман, и я ощутила, как верю ему, словно он сам и есть истина в последней инстанции. — Со мной не надо бояться. Я всё решу.

Я не знала, что ответить, и просто доверчиво прижалась к его плечу. Я пока ещё сама никак не могла привыкнуть, что мне можно любить его и я люблю, а он — отвечает мне тем же…

— Я больше о тебе не мечтаю, — сказал он мне полушепотом. — Ты сбылась, моя девочка…

Роман

Поговорить с отцом планировал на следующий день. Если я всё решил уже, к чему тянуть? Я не изменю решения. Любить кого-то так, как я люблю Рыжую, я не смогу ни в двадцать, ни в тридцать, ни даже в пятьдесят. А значит, у неё нет выбора: она — моя женщина навсегда. Нравится это отцу или нет.

У отца сегодня был выходной после празднования свадьбы. И я после обеда воспользовался уединением отца в кабинете — его дела всё равно никуда не деваются даже в такие праздники.

— Пап, — заглянул я в кабинет. — Поговорить хочу. Можно? Это важно.

— Да, конечно, — ответил он в трубку. — Слушай, я перезвоню чуть позже.

Он положил трубку и уставился на меня.

— Ну проходи, — указал он на кресло возле своего стола. — У тебя минут десять.

— Мне хватит.

Я сел напротив него.

— Пап, разговор будет серьёзный. Только не ори, ладно?

— Ром, — нахмурился отец. — Ты как со мной разговариваешь?

— Пап, ну извини, — ответил я. — Но ты точно разозлишься, а я прошу тебя меня услышать. Повторю еще раз — я серьёзно настроен.

— Ты меня пугаешь, Рома… — поджал губы отец. — Что ты натворил уже?

— Ничего я пока не творил, — вздохнул я. — Просто я должен тебе сказать за нас двоих. И, пожалуйста, выслушай. Я люблю Катю. А она любит меня.

— Так, — заволновался отец. — Прекрасное начало. Вы же не так давно ругались до драк!

— Это в прошлом.

— А теперь вы что делаете?

— Дружим.

— Дружите, — хмыкнул отец. — В семнадцать, когда гормоны хлещут в мозг, вы дружите.

— Да, — кивнул я. — Я обещал не прикасаться к ней и тебе, и себе, и ей — по крайней мере пока нам обоим не исполнится восемнадцать и пока она сама не станет к этому готовой. У нас ничего не было, пап, и пока не будет. Слово даю.

Отец хмыкнул снова и почесал подбородок. Он знает, что я никогда не лгу ему, и если дал слово — сдержу его.

— Я обещал тебе ее не трогать, да, — продолжил я. — Но мы влюбились друг в друга, и всем придётся это принять. В семье. В школе мы, конечно, это афишировать не станем.

— И что дальше, Ром? — нахмурился отец. — Это прекрасное чувство. Первая любовь… И я очень рад, что эта девочка превращает тебя в мужчину, — ты больше не прячешься от своих чувств. Но ты ведь понимал, что это никуда не приведёт? Тебе надо ехать учиться, и платить ещё и за Катю я вряд ли стану в вузе Британии.

— Я не поеду, пап, — твёрдо ответил я. — Я буду учиться в России, и Катя поедет со мной.

— Вообще прекрасно, — всплеснул руками отец.

— Пап, я не хочу всю жизнь жить в Британии. Ты же понимаешь, что изучать там право бессмысленно, если потом возвращаться в Россию. Я хочу жить здесь.

— И всё это из-за Кати? — поднял брови вверх отец. — Ты ведь так хотел учиться в лучшем вузе мира.

— Наши не хуже. Хочешь, в МГУ пойду?

— А Катя?

— Ну, Катя пойдет в вуз попроще. Сам я, конечно, не потяну оплачивать её образование… Но она поедет со мной. Надеюсь, помочь с квартирой ты сможешь? Первое время. А потом мы сами заработаем. Близнецы тоже собрались ближе к центру переезжать.

— Сын, ты понимаешь, какую ответственность на себя берешь? Будущее Кати теперь решаешь ты.

— Вот и прекрасно, — ответил я. — Больше ей не на кого положиться. Значит, я и есть тот, кто должен о ней позаботиться. Помогая ей, ты помогаешь и мне. Мы с ней теперь одно целое. Запомни это.

Я встал с кресла.

— Прости меня, пап, если я не оправдал каких-то твоих надежд, — обернулся я у выхода. — Но это моё решение. Я не вижу проблемы, чтобы мы с Катей могли учиться где-то недалеко друг от друга, в России, пусть и в разных вузах. И даже если ты мне не согласишься помогать — я найду выход.

— Неужели ты, сын, думаешь, что я брошу тебя на произвол судьбы? — спросил отец. — Ты, Рома, самое дорогое, что есть у меня в жизни. Да, я недоволен таким положением вещей. Но всё же это твоя жизнь, и я рад, что ты научился наконец сам расставлять приоритеты. Я горжусь тобой, сынок. А помочь любимой женщине, пусть она еще такой же ребёнок, как и ты, на мой взгляд — очень благородно. Я вижу в тебе юного мужчину, Рома, и я не могу запретить тебе быть тем, кем ты и должен быть. Бери свою девочку, береги её и больше не обижай. А квартира и обучение… Разберёмся.

— Спасибо, пап, — прохрипел я в ответ. Меня так сильно тронули слова отца, что ком в горле встал. Я так мечтал услышать, что он меня понимает как мужик мужика и что он мной… гордится. Это такие ценные слова, что не передать. Я его теперь уважаю ещё больше. — Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, сорванец, — улыбнулся папа, и в уголках глаз я заметил глубокие морщины. — Сколько бы тебе ни было лет… Всегда люблю.

— Ты не пожалеешь, что доверился мне.

— Очень надеюсь, сынок. Очень надеюсь.