46

В кармане куртки, что мама принесла мне вместе с другими вещами, догадываясь о том, что вскоре меня выпишут, я нашел купюру. Ее должно хватить на такси. Вызвал его в приложении телефона моей мамы и направился сразу к Роману. Только он может мне помочь в этом деле, да и теперь я решил не ввязываться в проблемы в одиночку, а все же попросить помощи у своего друга. Не знал, согласиться ли Ромка на эту авантюру, но не предложить не мог. Вот и проверим цену его дружбы, когда помощь в самом деле требуется, и не хилая. В принципе, он, конечно, вправе отказаться и никуда со мной не ехать, я даже пойму и не обижусь, но, возможно, он хотя бы поможет с транспортом. Мне-то машину из дома никак не взять, да и авто матери я брать не рискнул — там встроенный навигатор, которые определяет местоположение машины и доложит отцу раньше времени, куда я поехал. Конечно, он догадается и сам, но все же помогать ему следить за собой я не намерен.

Доехал до дома Питерских довольно скоро и позвонил в дверь. Ее мне открыл взъерошенный Роман.

— Привет, — сказал я.

— Нифига себе, какие люди, — хмыкнул хриплый Роман, который, видимо спал. Вот тюлень — лишь бы ему поспать… — Здорово!

Он дал мне войти в холл и тут же протянул свою мощную лапу, чтобы поздороваться. Я пожал его ладонь в ответ.

— Проходи, — почесал в затылке Роман. — Че не предупредил, что тебя выписывают? Не позвонил заранее?

— А зачем? — пожал я плечами. — Ты бы мне ковровую дорожку постелил и фейерверки подготовил?

— Ну, типа того, — хмыкнул друг, наблюдая, как я снимаю куртку и кроссовки.

— Не стоит, — ответил я. — И ты прекрасно знаешь, что отец мой телефон отнял. До сих пор не знаю, где он. Вот — мать дала свой.

Показал я свою сегодняшнюю добычу.

— Надо симку купить и поменять, чтобы ее картой не пользоваться, — сказал я. — И вообще, я…сбежал, короче. Мать вот мне дала благословение телефоном и деньгами на карте.

— Понятно, — нахмурился Роман. — У отца под носом сбежал?

— Да.

— Чай будешь?

— А есть что поесть?

— Пошли, бутеры нарежем… Я сегодня один, все разбрелись кто куда…

Мы прошли в кухню и я понял, что в животе урчит. Ехать нам долго, стоит подкрепиться.

— Давай побольше, — попросил я, глядя как Роман нарезает колбасу и сыр.

— Не в ресторане, — фыркнул Ромка.

— Нет, ты не понял, — посмотрел я на него. — Нам предстоит долгая дорога. Надо плотно поесть.

— Нам? — изогнул он бровь.

— Нам, — повторил я. — Помнится, ты меня ругал за то, что я не попросил помощи и не позвал тебя?

— Да, ругал… — задумчиво протянул Роман, раскладывая на хлебе колбасу и сыр. Чайник в углу кухни уже закипел.

— Давай помогу? Чай налью.

Я встал со своего места и сам взял две чашки и две чайные ложки. Где находился сахар и чай я тоже знал, ведь бывал в этом доме в гостях у друга, который стал почти братом, много раз.

Вскоре мы, бутерброды и чай оказались за барной стойкой, и утолив голод я принялся рассказывать свой план.

— В общем, надо ехать, и ехать сейчас, пока…

— Пока тебя за зад не схватил отец, — договорил Роман за меня.

— Да, — хмыкнул я. — Времени ждать и собираться нет, да и какой смысл тянуть. Мне надо ее увидеть, убедиться, что она все еще ждет меня, что она здорова и никто над ней там не издевается. Ты же сам примерно представляешь, какие могут быть условия в такого рода учреждениях… Это вам не элитный лицей.

— Да, понятное дело, — согласился со мной Рома.

— Так ты как? — взглянул я на него. — Поедешь со мной? Хотя ты можешь дать мне свою машину, я не обижусь.

— Ты что, с ума сошел? — улыбнулся мне Ромка. — Когда это я отказывался от приключений? Друг я тебе или кто?

— Друг, — улыбнулся я ему в ответ. — Ты, Ромка, еще какое дружище!

— Ой, ну все, — отмахнулся он. — Завязывай, а то щас расплачусь…

— Значит, доедаем и в путь?

— Да, только в душ еще схожу и предупрежу отца и Катю, что мы уедем… И мы же не вернемся сегодня обратно?

— Не думаю, — покачал я головой.

— И завтра понедельник и занятия. Мы их пропустим?

— Выходит, так.

— Значит, Катька с нами не едет, — твердо заявил Рома. — Пусть идет грызть гранит науки. Ей потом за нас обоих умной быть.

— За обоих? — поднял я брови вверх.

— Ну да, — ответил Питерский. — Я же потом у нее все скатываю. И экзамены потом у нее спишу.

— Удобно, однако.

— А то, — хмыкнул друг. — Ладно, теперь тихо. Я звоню.

Он набрал номер своего отца.

— Да, — ответил ему Павел Сергеевич на громкой связи.

— Пап.

— Что? Говори быстрее, я очень занят.

— Мне надо уехать. С Архипом. На пару дней.

— Как на пару? — спросил строго Павел. — А занятия как же? Завтра в школу. Вот на следующие выходные и езжайте, куда хотите.

— Нам сейчас надо.

— Что за срочность, Рома?

— За Кристиной.

— Куда?!

— К Кристине.

Павел вздохнул.

— Рома, я тебя просил в это не соваться. Отец Архипа против этого всего… Не надо тебе туда ехать. Архипу — тоже не надо.

— Пап, ну я же не спрашиваю разрешения, заметь, — ощетинился Роман. — Я тебя просто предупреждаю, что у меня вопрос жизни и смерти, и меня пару дней дома не будет. Ты же понимаешь, что я все равно уеду.

— Упрямый…

— Именно. А за занятия не переживай. Во вторник мы уже пойдем в школу, а то, что пропустил я спишу у Катьки.

— Чтобы ты делал без Кати, Рома…

— Двойки бы тебе носил, па.

— Вот-вот… Так что вы там собрались делать-то? Кристине все равно надо доучиться уж и получить аттесат. Забрать вы ее оттуда не сможете все равно. Какая цель поездки.

— Пап…

— Ну что?

— Надо нам.

— Исчерпывающий ответ, Роман.

— Правда надо. Давай я тебе позже все объясню.

— Я и так понимаю. Только смысла поездки не вижу. Вы поцелуете порог монастыря и вернетесь.

— А смысл, папа, есть всегда.

— Рома… — я прямо представил, как отец Романа с укором качает головой. Но его папа оказался куда сговорчивее и милосерднее моего. — Ладно, езжай, все равно сбежишь… Только прошу — мальчики, будьте осторожны.

— Все будет нормально, па, — ответил ему сын и повесил трубку. Мы встретились глазами с Романом. — Ну, я в душ и погнали.

— Спасибо, друг, — с благодарностью сказал я.

— Да ладно, — лениво протянул Ромка и пошел собираться.

В машине мерно гудел мотор. Ромка вел авто по полупустой трассе.

Я смотрел в окно и волновался. Совсем скоро я увижу ее, мою девочку. Мою Снежинку, мою Снегурочку…

Мне казалось, что я не видел ее целую вечность. Верно говорят, что для двух влюбленных и час друг без друга — вечность, а тут целые недели.

Как она там? Не обижает ли кто ее? А вдруг ей там хуже, чем дома было?

Ужасно переживал за нее и в больнице весь извелся, не имея ни здоровья, ни возможности сорваться к ней и полететь на всех парах.

Я ехал, в общем-то, именно за этим: убедиться, что она существует, не приснилась мне и что она жива и здорова. А там уж несколько месяцев до выпуска потерпим. Сейчас уже апрель, остался он, май и период экзаменов. Уже в конце июня я смогу ее оттуда забрать.

Ромка вел машину, а я вспоминал моменты с ней…

Сейчас кажется, что все так давно было, так глупо.

Вот я увидел ее впервые в машине у ребят.

Красивая, белокурая девчонка, которая не обращала на меня никакого внимания и даже нахамила в ответ. Впрочем, мне ее подколки всегда больше нравились, чем нет. Она ими и злила, и бесила, и веселила, и зажигала кровь внутри моих вен… И все это одновременно. Только рядом с ней с первой секунды знакомства я каждый раз испытывал подобный каскад эмоций, но тогда я не понимал, что передо мной моя будущая самая большая любовь жизни.

У меня была Динка. Я к ней привык, смирился с тем, что нам суждено однажды стать мужем и женой, и она… Ведь она мне нравилась. Действительно нравилась. Меня устраивали наши отношения, кроме моментов ревности, конечно, когда палочку Дина сильно перегибала. В остальном же мне было приятно проводить с ней время и я искренне верил, что отвечая ей на признания в любви, делал это совершенно искренне.

Но лишь встретив Снежинку я осознал, как же сильно ошибался. То, что было с Динкой у нас и близко нельзя назвать любовью. Причем, с обеих сторон. У меня — слабая влюбленность, которую очень быстро вымыло бризом настоящего чувства, которое зародила во мне Кристина. А у нее — одержимость и желание держать любимую игрушку при себе, и неважно, что речь идет о живом человеке и он, на минуточку, против быть чьей бы то ни было собственностью.

Вспомнил, как мы играли в какую-то игру с желаниями и Крис умыла меня перед друзьями. Вот вроде бы люблю, мелкую заразу, как ни в себя, а все равно, когда это все вспоминаю, сержусь на нее! Так позорила меня перед друзьями… Никто доселе этого делать не смел! Она такая одна…

Моя Крис. Моя душа. Мое сердце… Сердце, без которого и я жить не смогу, если вдруг оно перестанет биться…

Я снова ощутил испанский стыд, когда вспомнил, как глупо и жестоко повел себя с ней возле бассейна…

Видел же, что губы ее трясутся от холода, а все равно не давал выйти… Требовал поцелуя, чтобы она склонила свою строптивую голову к моим ногам. Но Крис выбрала замерзнуть, чем растрачивать себя на такого идиота, как я… И сейчас, спустя прожитое время и полученный опыт, я понимаю, как же это было сильно и красиво.

Моя девочка берегла себя для любимого. Для меня… Просто любимый был временно кретин, но потом исправился!

Помню, как переживал за нее, когда она перестала двигаться в этом бассейне и нырнул за ней. Скорая, больница, чувство вины… Все это жгло душу снова и снова. И это я сам себе до конца не простил, наверное. Повел я себя как скот тогда, девчонка даже болела сильно… Удивительно, что спустя время Кристина ответила на мое чувство после всего, что мы пережили. После этого злосчастного бассейна…

Честно говоря, я попытался извиниться, принес ей книги и надеялся, что больше никогда не увижу ее. Но нет… Мысли не отпускали ее, а потом судьба свела нас снова — Крис въехала на велосипеде в мою тачку. И снова меня обыграла: нахамила и удрала, не смог ее догнать… Не девушка, а ходячий пожар!

После этого столкновения на дороге, когда она обвела меня вокруг пальца как пацана, я уже не мог ее забыть. Она стала моим наваждением, постоянной гостьей в моих снах и словно прописку оформила в моем сердце. Бессрочную, с арендой на все мое сердце и душу без остатка…

Но каково же было мое удивление, когда я узнал, что Крис — сестра моей девушки!

Вот это уж точно было на грани фантастики — ну сколько шансов из тысячи, что сводной сестрой Динки могла оказаться именно она — Кристина? Ничтожно мало, но мы с этой задачей чудесно справились. Жизнь словно толкала нас в объятия друг к другу.

Мы оказались в одном классе, за одной партой…в одной любви.

Как же я был счастлив, когда она ответила на мой поцелуй там, на горе, куда мы от всех сбежали. Это было место для моей медитации. Туда я никого из девчонок еще не возил, только ее… И это были прекрасные вечера, там с ней.

А потом счастье кончилось. Оказалось, наша любовь и наш маленький мирок кроме нас с Кристиной никому больше и не нужен. Больше того — отец высказался резко против и начал меня прессовать. Он давил на то, что Крис мне не пара, она мне не подходит и никогда не сможет стать мне достойной женой, хотя бы потому что не нашего круга, без манер, без понимания, как живут такие люди.

А какие «такие»? Мне простые понятия Крис тогда уж ближе. Значит, я сам «не такой», раз Кристина им не угодила. Мое сердце выбрало ее, а большего аргумента для того, с кем связывать свою жизнь у меня и не имелось.

Оставалось только уповать на то, что по окончании школы мы обретем свободу и независимость, и я смогу защитить свою девочку. Девочку, которую я присвою. Чего бы мне это не стоило…