Глава 24

POV Ян

Я не хочу ничего больше ни думать, ни знать, ни анализировать. В топку эту идиотку! Только открываю мессенджер и быстро пишу сообщение Ветрову:

«Буду в клубе в течение часа. Там Виолетта меня еще ждет?»

А сам до сих пор на шоках. На кой, спрашивается, я вообще с ней связался? Сразу же знал, что там неадекват в юбке, но с упорством барана пер против течения. Но теперь все! Все!!! Уже завтра я о ней даже не вспомню. Просто тупая осечка, недоразумение, ошибка природы — вот и все.

Спустя несколько секунд прилетает ответ:

«Прости, чувак. Уже взял в оборот».

Говнюк! Ну ладно, кто ж знал, что так дело встанет. Чертова звездонутая Яра!

Снял тачку с сигнализации, прыгнул за руль и тут же вырулил с парковки, притапливая в сторону «Газгольдера».

А в клубе уже и Громов нарисовался, недовольный как вурдалак, которого без спросу пробудил некромант. Сидит, цедит что-то из бокала, толпу недовольно взглядом окидывает. Да уж, вляпался по полной программе наш Демид, прямо по самые помидорки. Ну, зато я спор выиграл. Остальное по боку. Сам виноват, хреново старался с этой Малиновской значит, вот и все. Или она такая же невменяшка как и чертова Довлатова. Еще и париться на ее счет удумал. Подумаешь баба, вон их сколько ходит в открытом доступе. Выбирай — не хочу! Незаменимых нет.

Да? Ну так да! Лично я теперь решил придерживаться именно такой программы. А то страдал месяц ерундой. Ой, дурак! Причем махровый.

— Ну ты не кручинься, старик. Еще две недели и сможешь себе свой любимый Мерс вернуть, — похлопал я друга по плечу и плюхнулся на мягкую зону, намекая на его временное средство передвижения. Парень тут же досадливо кривится. Ну так, а как? Никто не любит быть в пролете.

— Иди в зад, Ян, — буркнул друг в ответ, а Ветров заржал, лапая как одержимый за все стратегически важные места ту самую Виолетту. Только сейчас вспомнил эту телку. Прилипала, хорошо, что скинул ее на Ромку.

— Ну, что, Аверин, как она? — тут же прилетел вопрос от Ветрова.

— Никак, — и Рома тут же закатил глаза.

— Не надоело еще?

— Надоело. До тошноты, — пожал я плечами в свое оправдание и дернул за подол юбки, проходящую мимо официантку.

— Надо было еще по лету на нее забить, Ян. Авось и ты бы на драндулете сейчас на пару с Громом рассекал, — хохочет Ветер, откинув голову.

Я же только показал ему средний палец, осклабился и без спроса отхлебнул из его бокала какой-то коричневой бурды. Ну и гадость!

И снова вечер прошел по стандартному плану — громкий бит, доступные телки и море взрослых наслаждений.

Проснулся только ближе к обеду у Ветрова в квартире. Как всегда, не один. Поднял одеяло, придирчиво оглядывая татуированное голое тело безымянной девушки. Очередная тупая дешевка. Но, что бы мы без них делали, верно? Таскались бы за такими как Яра? Да я вас умоляю! Сдохли бы от скукоты…

Прикрыл глаза, застонал и выматерился, отчего-то вспоминая наш воистину пионерский поцелуй в кинотеатре и весь аж вспыхнул как факел. Мощно, быстро, за секунду. Пуф! И готов солдат. Да что ж за фигня-то такая, а?

А не все ли равно?

Тихо рассмеялся и резко притянул к себе то, что доступно. Отставить глупые мысли, прямо по курсу жара…

Спустя час уже выходил из гостеприимной квартиры Ветрова. Сам хозяин спал без задних ног, обложенный Виолеттой и еще какой-нибудь Анжелой или там Марианной. Хрен их разбери, все на одно лицо и имя. Хохотнул и закрыл дверь, тут же вызывая лифт.

А дальше неделя круговерти. С утра учеба, потом работа в офисе отца, вечером зал и боксерская груша, что всегда рада принять от меня град мощных, четких ударов. А уже ближе к полуночи завалиться домой, открыть мессенджер и зависнуть над номером, который давно уже удалил из списка контактов. Странная необходимость написать ей долбила по мозгам отбойным молотком каждый божий день. И я не знал как ее перебороть. Пальцы просто зудели сделать то, что я себе категорическим образом запрещал.

Вытерпеть смог только до четверга. А дальше даже не понял, как вновь набрал ее номер, приготавливаясь услышать длинные гудки, а потом ее нежный, музыкальный голос.

Но не тут-то было. Меня просто скинуло. Еще раз, а потом еще и еще. Я тогда телефон чуть в хлам не разбил, понимая, что это стерва меня кинула в «черный список». Как я тогда полыхал яростью, кто бы знал! Даже думал поехать к ней домой, выковырять ее на разговор, а потом от души надрать зад. Как себя успокоил до сих пор не понимаю. Чудо, не иначе.

Только вот к вечеру пятницы моя иррациональная ломка набрала новый градус безумия, и я достал старую рабочую симку и вставил ее в мобильник. Всего пару минут раздумий и вот уже мои пальцы печатают ей сообщение:

«Какого художника, Ясь?»

Доставлено. Прочитано. Тишина. Отшвырнул от себя бесполезный гаджет и вышел на балкон. Отравился дрянью. Дважды. Но легче не стало. Я был чертовски зол, а еще, казалось бы, до безобразия разочарован.

Вернулся в квартиру, завалился на диван. Рука сама отыскала трубку, глянул на нее и замер, а потом я просто в голос орал то, что в приличные люди и подумать-то стесняются. Вот же гадина ползучая, ядовитая стерва! Еще раз глянул на телефон и снова начал ругаться в голос.

«Аверин, я тебя как человека прошу — иди в зад!»

Последний раз! Последний и все!

Я: «Я не понимаю, Ясь. Что случилось? Я скучаю по тебе. Зачем ты так? У меня к тебе реально искренние чувства».

На секунду замер, не решаясь отправить ей этот сущий бред, но спустя несколько минут все же нажал на галочку и сообщение улетело по адресу. И на этот раз ответ прилетел почти сразу, ввергая меня в пучину зубодробильного бешенства:

«Мне насрать на твои чувства, Аверин. Можешь ими подтереться. Ты — не мужик. Мужики с женщинами не воюют, не говорят о них как о втором сорте, не оскорбляют их. Мне тебя жаль. И себя тоже, за то, что потратила на такого как ты столько своего драгоценного времени».

Телефон я все-таки тогда разбил. Вдребезги. Жаль ей, значит? Ну ладно, пусть ходит теперь, молится и крестится, потому что стоит мне ее встретить, и я за себя не отвечаю, клянусь!

Так и жил, пребывая в состоянии взведенного курка, пока не настала та самая суббота. Второе октября.

Занятия в институте пропустил. С утра поехал к Ним. Несколько часов простоял под низкими свинцовыми тучами, хмуро смотря на вечно улыбающиеся лица. Как же я по ним скучал. Безумно! Шесть долгих лет прошло, а все как будто только вчера случилось. Никогда не забыть, ничем и никем не заменить. Это просто невозможно!

Слишком сильная боль. Слишком большая утрата. Вот только почему-то для меня одного. А у кого-то быстро замена нашлась. Поеду, пожалуй, посмотрю в их бесстыжие глаза, заодно и с Днем рождения старика поздравлю. От всей, так сказать, души!

Попутно спрошу у новых родственников — как им, нормально, по ночам спится? За чужой счет почему бы и нет, правда?

Заехал в цветочный магазин. Купил шесть черных роз. По две на каждого члена семьи. Ну, а что? Не с пустыми же руками на праздник идти. Гулять так гулять, не так ли?

К особняку подрулил уже в начале шестого вечера. Понимал, что опоздал, но мне было на этот факт класть с высокой горы. Я знал, там, за высоким забором, меня ждет только «теплый, семейный ужин» и не более.

Кинул ключи парковщику, подхватил цветочки и двинул в дом, в панорамных окнах столовой отмечая три силуэта, сидящих за столом. В крови тут же забурлило прогорклое, ядовитое предвкушение.

Открыл дверь и вошел в дом.

— Добрый вечер, Демьян Павлович, — тут же поприветствовала меня домоправительница и приняла мою верхнюю одежду. Скривился от этого имени, но кивнул и тут же двинул в нужную мне сторону, весь вибрируя как оголенный нерв.

Дверь открывается, и на пороге я вижу отца. Улыбается, чем окончательно выводит меня из себя.

— Привет, сынок, — от его радушного тона зубы скрипнули, а свободная рука сжалась в кулак.

Шаг, еще шаг и еще.

— Спасибо, что приехал, — продолжает он, но я только отмахиваюсь и, не снижая скорости, иду напролом, вручая ему по ходу его порцию очаровательных розочек.

— Рановато ты с благодарностями, — выдыхаю я и, огибая его, прохожу дальше в комнату, выхватывая обеспокоенное лицо Светланы, — это вам, — кидаю я два цветка на ее пустую тарелку.

— Ян, — окликает меня отец. Его голос дрожит, но мне плевать. Вот вообще фиолетово!

Пру как танк, еще не всех же порадовал, ну.

— А это тебе, — и поворачиваюсь к девушке, что сжалась на стуле, будто побитый жизнью воробышек, скрывая лицо за занавесом блестящих каштановых волос.

Шаг ближе, прожигая ее макушку взглядом.

— Что же ты? Давай знакомиться, сестрица…