Глава 29

POV Ян

Клялся, божился и вот опять я все там же, откуда когда-то сбежал без оглядки. Хотите узнать, как я докатился до такой жизни?

Честно? Сам не знаю. До сих пор от своих действий я пребываю в диком афиге. А все так хорошо начиналось. Ну какова красота! Я ее, это ядовитую змею, целую неделю не вспоминал. За один вечер после Дня рождения отца все переварил и выплюнул из своей жизни, как ненужный хлам.

Да, она почти знатно меня поимела. Этого не отнимешь. Хищница! А ведь сопля еще совсем, восемнадцать же только стукнуло, а как виртуозно уже умеет врать, юлить и пользоваться тем, чем ее матушка-природа наградила. Вся в мать! Вот, наверное, Светлана там горда до безумия за кровиночку свою.

Я вообще тогда от ярости не знал как домой-то доехал. Весь горел и полыхал. Прямо огнедышащий дракон во плоти, не иначе. Открыл дверь в квартиру, не разуваясь прошел до холодильника и прямо так, из горла налакался, тем, что первое под руку попалось.

Побрел в гостиную, упал на диван, откинулся на мягкую спинку и снова заржал. Капец, я реально Вася. С самого первого дня им был, да так и остался.

Мозги услужливо поставили воспоминания на перемотку, подсовывая мне нашу первую встречу. Браво! Это просто шедеврально! Такая вся из себя внезапная и на подаренном моим отцом мотоцикле. И я, индюк наивный, ему же и посоветовал, что именно ей прикупить. От души, самое лучшее порекомендовал. Ой, тупорез — уровень Бог!

Ну, а дальше лишь дело техники. Вот интересно, они вместе с мамашей план по захвату Яна-дурака обсуждали или как? Вполне вероятно.

Нет, конечно, можно было допустить вероятность, что Довлатова реально не планировала в отношении меня ничего личного. Но, ребята, кто в эту чушь поверит?

Ну, сами посудите.

Она точно знала, что я не перевариваю, ни ее, ни мать. Я этого никогда и не скрывал. Так что тут без шансов на оправдание. Она знала меня в лицо с самого начала, ибо по-другому ее фортеля на дороге уже не объяснить. Обозналась? Ну как же. Знала как я к ней отношусь, но все равно позволяла мне трогать себя, обнимать, целовать…

Не затяни я всю эту эпопею с охмурением ее до белого каления, то давно бы ее уже отжарил, тут и к гадалке не ходи. Ну посопротивлялась бы она для галочки, а дальше бы я бы получил свое, загнув ее в удобную для себя позу.

Это я знал, как «Отче наш». Если баба сказала «а», то она и «б» скажет. Это теорема, друзья!

Еще раз отхлебнул из бутылки и снова рассмеялся. Уж не знаю, что она хотела от меня там в ресторане тогда услышать, но сейчас я даже рад был, что высказал ей все, что думаю о ней и ее мамаше. Опечалилась и сбежала, а такая храбрая была. Н-да, все они храбрые, но только в сообщениях посылать, да исподтишка интриги плести.

Бабы. Порочные создания.

Заковыристо выматерился, хмыкнул, покачал головой и двинул на балкон, с вполне себе понятным желанием. Мне нужно было как-то взять себя в руки, успокоиться, но кровь все еще бурлила, а в голове звенело от шока, ярости и еще какого-то непонятного чувства. Я гнал его от себя больше всего. Я не хотел его анализировать.

Спустя минут тридцать почувствовал, как в кармане джинсов вибрирует телефон. Замер, даже рука дрогнула. Но трубку достал. Папаня. Вздохнул поглубже и принял вызов. Что-ж, для меня сейчас продолжение ссоры было спасением от всего.

— Так быстро соскучился по мне, родитель? — сразу и без расшаркиваний изошел я на ядовитый сарказм. Я был накачан им под завязку и мне было жизненно необходимо сцедить его хоть куда-то.

— Мне стыдно за тебя, сын. Это все, что я хотел тебе сказать, — и столько горечи в его голосе, но мне плевать, я даже не стушевался.

— Спасибо за информацию, — отвечаю я и от души накачиваю себя дымом.

— Ты должен извиниться!

— А ты ничего не доложен? Ты должен сказать мне спасибо, что я покинул ваш уютный, полный фальши дом. Я! Покинул! Свой! Дом! Чтобы вы жили в нем долго и счастливо, — последние слова я зло цежу в трубку.

— Ян, тебя никто не выгонял!

— Маму и Раду тоже не выгонял, м-м? Что молчишь, пап? Сказать нечего?

— Света и Слава здесь причем? — произносит он, спустя продолжительное молчание.

— Все, пап. Вот просто все! Стыдно тебе за меня? Валяй, накажи меня, тачки лиши или квартиры, наследства может еще…Какие там обычно санкции к нерадивым детишкам применяют, а? Делай, что хочешь, но заруби себе на носу — никогда я перед ними извиняться не стану. Никогда!

— Человеком надо быть, Ян. Если я применю к тебе наказание, ты человеком не станешь. Увы, — выдохнул отец, и добавил напоследок, — спасибо, что заглянул и поздравил.

И отключился, оставляя меня барахтаться в своих прогорклых воспоминаниях.

Мне тогда всего пятнадцать лет было. Спортом увлекался на полную катушку, клюшкой по льду шайбу гонял, в профессионалы метил. Шли всероссийские соревнования среди юношей. И я был так горд в тот день, и своей командой, и нашей победой, и тем, что я капитан. Выездная игра. Может, если я был дома, в Москве, то трагедию можно было бы предотвратить? А так…

Я бы остановил их. Я бы не позволил им уехать. Я бы не дал им совершить рокового поступка.

Я ведь сразу как чувствовал, что это плохая идея. У отца День рождения на носу, да и Рада приболела. Я даже как-то слышал, как родители обсуждают, что необходимо срочно везти ее на лечение куда-то в Израиль или Германию. Даже кинулся тогда переспрашивать, но отец лишь отмахнулся.

— Да какое такое лечение, сын? Мы про отпуск рассуждаем, так, чтобы совместить приятное с полезным. Раде бы не помешало как следует укрепить иммунитет.

Да, не помешало бы, сестра всегда была болезненным ребенком. Вот и мама кивнула мне и криво улыбнулась. Если бы я тогда только знал, что видеть ее улыбку мне осталось всего-то ничего, жалкие несколько дней.

А потом их не стало.

Я в тот день, ровно шесть лет тому назад, со льда как шальной бежал, чтобы отцу о победе сообщить. Она же в его честь для меня была! Я так хотел поскорее о ней ему сообщить, даже слов сейчас не могу подобрать, чтобы передать всю ту зашкаливающую гамму своих эмоций.

Но в раздевалке, достав телефон первым делом наткнулся на десятки пропущенных от матери. И просто тонны сообщений от нее же. Растерянных, местами истеричных и неразборчивых. Но смысл был четким и понятным. Она одним махом вылила мне правду на голову и просто заставила ее хоть как-то, но переварить.

Отец изменял матери на протяжении многих лет. И его поймали с поличным. Отрицать ничего не стал, хоть здесь оказался мужиком, но дальше потребовал развода. Детей тоже четко поделил, угрожая судами и прочими проволочками. Я остаюсь с ним, а вот мать с болезненной Радой пусть катится на все четыре стороны. Хоть в Магадан.

Вот они и покатились. Мама всегда была гордой женщиной, вот и тут себе не изменила.

Отцу я тогда так и не позвонил. Не смог. И от него трубку не брал, боялся наговорить лишнего. Тянул, пока мы не вернулись в Москву. Трубка матери же была вне зоны, думал, что она на шоках где-то отходит и сильно ей не наяривал.

А когда вернулся, узнал самую страшную новость в своей жизни. Не стало мамы. И Рады тоже не стало. И только сухие факты могли объяснить, как так случилось, почему вчера я еще жил, а сегодня уже тупо существую.

В тот день, второго октября в Москве шел мокрый снег.

Села за руль.

Не справилась с управлением. Переворот, удар, пожар. Прощание прошло с закрытыми гробами.

Отец на похоронах не плакал, а мне только и хотелось, что выколоть ему глаза за это. За шесть лет почти ничего не изменилось. Только теперь в нашем доме поселилась очаровательная, но гнилая до глубины души, замена моей маме и сестре.

И если упиваться ненавистью к отцу и его новой жене я мог, то с чертовой ядовитой гадиной не получалось. Что-то скребло меня изнутри, заставляя вспоминать все, что было, между нами. Я пытался сопротивляться, я вытравливал все из себя как мог, в ход шли все доступные способы.

Но прошла неделя и я понял, что проиграл. Ну, а как еще вы расцените то, что именно ее имя сорвалось с моих губ в самый ответственный момент?

Чертов гештальт! Я его не закрыл и зациклился. Разумнее объяснения я найти не мог.

И понеслось…