Глава 28

POV Ярослава

Еще один серый, обезличенный день проходит сквозь меня и оседает огромными хлопьями пепла на внутренности, укрывает их своеобразным одеялом. Мне бы в спячку, как медведю, чтобы потом, весной проснуться. А сейчас я сама ходячая осень во плоти. Еще и Львов опять со своими тупыми подкатами выводит мою и так расшатанную хандрой психику в состояние натянутой струны.

Игорь Львов — это первая зазнайка нашего потока. Он почти такой же самовлюбленный осел, как и Аверин. Только вот, если у моего сводного брата на руках был абсолютный фуллхаус — деньги, внешность, рост, фигура, то этот экземпляр мог похвастаться только первым и, пожалуй, последним. Нет, он не был уродом, но слово «обычный» подходило к нему как нельзя лучше. Обычный среднестатистический мажор.

Он еще на первом курсе ко мне активно подкатывал, но потом переключился на кого-то другого и, Слава Богам, отстал от меня. И вот опять. Тонны сообщений сомнительного характера, хоть в «черный список» заноси, не иначе. Пялюсь на очередное смс и обреченно вздыхаю:

«Яра, сегодня идем в кино. Отказа я не приму».

Я уже с одним сходила. Спасибо! До сих пор сны кошмарные снятся. И опять невольно к губам прикоснулась, запуская тем самым очередную нервную волну по телу.

Но от этих страшных дум меня отвлекает голос преподавателя, что спрашивает у меня что-то по теме занятия. Тушусь сначала, но потом все-таки беру себя в руки и выдаю правильный ответ. Фух, пронесло. Вот, казалось бы, месяц прошел, больше этот самовлюбленный сводный брат в моей жизни не отсвечивает, а до сих пор жизнь умудряется отравлять мне одним своим существованием. Поразительная способность. Прямо дар у человека.

В конце пары телефон вновь вибрирует, но на мое счастье это не Банный-Лист-Игорёша, а Евсеев:

«Подожди меня немного. В деканат вызвали. Не думаю, что задержусь надолго».

Тут же печатаю ему согласное «ок» и блокирую гаджет. Собираю свои вещи, закидываю сумку на плечо и бреду из аудитории, на выходе почти нос к носу упираясь в Львова. Блин!

Он хоть и среднего роста, но за фигурой следит, раскачанный, жилистый. От такого просто так не отобьёшься. А так хотелось бы.

— Привет, красивая. Опять на сообщения мои не отвечаешь? — пошел в наступление Игорь.

— Ты очень наблюдательный, — монотонно ответила я и двинула в сторону гардероба.

— Яра, давай не начинай. Хватит корчить из себя недотрогу. В кино, сказал, пошли, там новый хоррор вышел.

— Только этого мне не хватало, — не заметила, как вслух ужаснулась я.

— Чё? — нарезая вокруг меня круги, переспросил парень и скривился.

— Нет, говорю. Ненавижу ужасы. Терпеть их не могу, — и меня аж передернуло.

— Ладно, тогда в ресторан пойдем, — очень уверенно и очень утвердительно выдал Львов.

Вздохнула. Ничего не ответила, только упорно двигалась в нужную мне сторону. Оделась под бесконечную трескотню парня, достала телефон и написала Евсееву:

«Долго еще?»

Ответ прилетел мгновенно: «Минут пять-десять, не больше».

Черт! Придется отбиваться. Двинула на улицу, нахлобучивая на голову объемную вязаную шапку. Холодно, но хоть дождя и снега нет, уже радость. Припустила вниз по лестнице, но в самом низу меня резко одернул за руку все тот же Львов.

— Ты какого, спрашивается, молчишь и выделываешься, м-м? Я с тобой разговариваю!

— Игорь, ну отвяжись ты уже от меня, — взмолилась я, — тебе что девчонок в универе не хватает?

— Тебя хочу! — упрямо заявляет мне парень и вдруг прижимает к себе, обнимая своими лапищами.

— Отпусти по-хорошему, Львов, — рычу я, — иначе я сейчас так заору, кровь из ушей пойдет, мамой клянусь!

Отпускает, хоть и неохотно, а потом кивает кому-то за моей спиной. Тут же к нам подходит его прихвостень — Артем Моисеев. С букетом наперевес.

— Это тебе, — говорит Львов, протягивая мне веник из ярко-красных роз. Жалко цветы, они ни в чем не виноваты, но их срезали за зря. Увы.

— Не возьму, — бурчу я и отвожу взгляд.

— Возьмешь! — рычит Игорь и подходит ближе, но я только упорно молчу и прячу руки в карманах куртки.

— Убери свой куст от нее, Игореша, а то я тебе его в задницу вместо вазочки воткну, — от этого голоса мне становится легче, и я выдыхаю свое напряжение. Евсеев, Слава Богу ты пришел!

Между парнями тут же развязывается перебранка, конкретная такая, с угрозами и петушиным выпячиванием груди вперед. Кирилл кидает мне ключи и приказывает идти в машину. Моисеев пытается меня задержать, но я сурово смотрю на него и качаю головой:

— Заору! — и моя угроза попадает точно в цель.

Бегу к машине и прячусь внутрь, зябко потирая руки и опасливо поглядывая на все еще ссорящихся ребят. Слышу, как они уже перешли на личности. Занавес закрылся только после того, как Львов гадливо сплюнул на землю, кинул на меня неприязненных взгляд и громко прокричал мне неприличное слово на букву «ш».

Что-ж, отвалил и ладушки.

Евсеев садится в салон своей Ауди весь на взводе, нервно поправляет куртку и снимает шапку, а потом рычит, как огнедышащий дракон:

— Чем ты их так приманиваешь к себе? Ну ведь один лучше другого, Ярка! И вон опять Лексус белый стоит, ща снова за нами до самого поселка ехать будет.

Оглянулась и замерла. Точно, опять та же машина. У меня даже мурашки по коже побежали. И не рассмотреть кто там внутри — тонированная в хлам.

— Думаешь, маньяк какой? — осторожно интересуюсь я.

— Думаю, да! На тебя только такие внимание и обращают. Один Захарченко из твоей группы чего стоит. Мне от его стихов в твою честь до сих пор дурно.

— Нормальные стихи, — бурчу я, хотя губы сами собой растягиваются в улыбке. А потом против воли начинаю трястись от смеха, вспоминая что именно писал мне одногруппник. Евсеев услужливо напомнил:

— Скажу тебе, не промолчу. Я быть с тобой всегда хочу. Хочу любить, хочу страдать, хочу ночами обнимать.

— Он очень хороший мальчик. Перестань, — прикрыла я ланью глаза, пытаясь успокоиться.

— Благо, что хоть от Аверина отбилась, — кивнул друг и вырулил с парковки.

Смех тут же, от упоминания его фамилии, застрял в глотке. Отбилась, но стало ли мне легче дышать после этого? Ни капельки, до сих пор корю себя и жалею. А еще трясусь от страха, что он снова ворвется в мою жизнь, чтобы взять реванш. Но дни идут, а его все нет. Иногда я слышу, как дядя Паша, что-то обсуждает с мамой про него, но стараюсь не вникать. Хотя каждый раз замираю, при упоминании его имени, но потом прихожу в себя и несусь прочь. К чему мне все это?

— Вон, едет опять за нами, — кивает в зеркало заднего вида Кир, и я досадливо поджимаю губы.

— Притопи, — советую я, — и давай лучше к вам пока. Заодно и Аньку проведаю.

Но Лексус от нас и не отстал, двигаясь в плотном московском потоке машин. Так и висел на хвосте до самой Рублевки. Доехал до самого дома Евсеевых, но не остановился, а, как и всегда, просто проехал мимо, даже не притормаживая. Блин, а может это реально просто какой-то студент из нашего же универа, а мы воду баламутим на пустом месте. Отмахнулась от этих мыслей и вошла вслед за Киром в дом.

Аня уже выглядела лучше, хотя голос еще хрипел и она, нет-нет, да заходилась в остаточном кашле. Каталась на мотоцикле до самых холодов — вот и результат.

Долго сидели, разговаривали, смеялись. Потом приехал их отец семейства и мы все вместе поужинали, обсуждая новые модели шлемов, мотоциклов и предстоящие соревнования, в которых Кирилл собирался участвовать. Засиделись почти допоздна.

— Подбросишь? — спросила я друга, когда часы пробили ровно девять.

— Еще спрашиваешь, — фыркнул парень и пошел одеваться, пока я прощалась с подругой.

Всего десять минут, и мы уже подъехали к моему дому. Я уж было хотела покинуть салон и распрощаться, но Евсеев меня вдруг остановил:

— Яр, послушай. Я тут тебя спросить хотел.

— Да? — подняла я вопросительно брови.

— Мне Марта сообщение сегодня утром написала. П-ф-ф, не знаю, что делать. Вот с тобой хотел посоветоваться, — начал как-то бессвязно бормотать парень и я тут же вспылила.

— Если думаешь опять быть с ней, то ты конченый идиот!

— Она пишет, что беременная от меня, — выпаливает как на духу Кир, а я почти ошалело ору ему.

— Что?

— Говорит, что по срокам я — папа.

— Тащи ее к гинекологу, делай тест ДНК. Это не шутки, Кир! — вот пронырливая баба, все не успокоится.

— А если он мой, что делать-то?

— Раньше надо было думать, — сурово хмурю я брови.

— Так я и думал. Всегда! Кроме последнего нашего раза, вот там я не уверен, ибо тупо не помню. Чертова вписка у Климова! Ярка, что делать-то, а? — и вцепился мне в руку, с надеждой заглядывая мне в глаза.

— К отцу иди, — говорю я, — Кир, только не верь ей на слово, ты же знаешь, на что Марта способна. Сначала с тобой там, потом с Климовым, пока ты спал. Через неделю еще и с Сотниковым.

— Какой-то кошмар! — взлохматил волосы Евсеев и я, не в силах смотреть на его понурый вид, не выдержала и крепко его обняла, — Ярка, я не готов быть отцом. Вообще не готов.

А сам вцепился в меня как клещ. Аж всего трясет от страха.

Так мы и сидели, совсем не замечая, как к дому подъехала здоровенная черная Бэха, припарковавшись параллельно нам. Как из нее порывисто вышел человек, со всей дури хлопнув дверью. Вот только тогда я и отпустила расстроенного Евсеева и оглянулась.

А потом и глазам своим не поверила.