Глава 39

POV Ярослава

Остаток ужина прошел в гнетущей, липкой атмосфере безысходности. Когда хочется выцарапать глаза гаду, но остается только молча пилить кусок мяса на своей тарелке, представляя, что это шея ненавистного сводного брата. Утешала я себя только одним — хорошо смеется тот, кто смеется последним. И этой последней буду я, без вариантов.

Из-за стола буквально убегала, наскоро пожелав спокойной ночи маме и отчиму. На Аверина-младшего забила. Пусть этому упырю снятся кошмары, самое то, для таких, как он. А добравшись до своей комнаты, была вынуждена набрать Евсеева и в очередной раз поплакаться на судьбу-злодейку. Парень сразу же врубил громкую связь и я битый час вещала друзьям, как сводный вурдалак снова, образно говоря, вывернул мне руки.

— Значит откосить от этой повинности никак нельзя? — сопела в трубку Анька.

— Дядя Паша сказал, что лично будет контролировать процесс, если я буду ерепениться и вообще…

— Что вообще? — спросил Кир, но я не решилась сказать ему главного. Ребята тут совершенно ни при чем и лучшие мои друзья, не смогу я сказать, что этот проклятый Аверин может помешать нашей дружбе.

Ничего, я со всем справлюсь!

— Проехали, просто задолбал, — подвела я итог и перевела тему разговора на совершенно постороннюю тему.

Мы еще немного поболтали, обсуждая всякую чушь: кино, музыку и новый мотосезон. И, как обычно, разговоры с Евсеевыми подарили мне заряд уверенности в завтрашнем дне и даже заставили улыбнуться. Обожаю их!

После я еще немного бездумно побродила по своей комнате, а потом врубила "Дневник памяти" в оригинале и остаток вечера утирала слезы и завистливо кусала губы, глядя на главных героев. Вот это любовь! Вот это мужчина! А не то что сейчас пошли. Сплошь одни глупые и зарвавшиеся мажоры-кровопийцы, чтоб их черти драли!

Уснула под титры, а утром подскочила под нещадную вибрацию будильника. Чертыхнулась, прижимая к груди руки и пытаясь успокоиться разбушевавшееся сердце. Уф! Совсем нервы не к черту стали.

Дальше душ, одеться, подхватить сумку и обреченно потопать из комнаты вниз, на кухню.

И никого. Суббота же. Родители еще спят. Сварила себе кружку ароматного кофе и двинула в сторону холодильника за сливками. Знакомый тетрапак с первого раза не обнаружила и наклонилась, чтобы пошерстить вожделенный молочный продукт на нижних полках. И все-таки нашла. Выпрямилась и замерла, как косуля в свете фар.

Красивая смуглая ладонь, с длинными пальцами и мощным запястьем, упиралась в дверцу холодильника, а позади меня совершенно точно стоял ненавистный сводный вурдалак. Я его запах ни с чем не перепутаю: кедр, пачули и что-то еще такое, что свойственно только ему одному. Секунда промедления и вот он уже тянется за контейнером с мясной нарезкой и батоном, еще сильнее прижимаясь ко мне. Сглатываю напряжение, но стараюсь никак не реагировать на эту наглость, а только молча пытаюсь увернуться и поднырнуть под его рукой. Безрезультатно — он тут же смещается вправо и перекрывает мне проход. Я спешу изменить траекторию своего движения на противоположную, но тут же его левая рука упирается в створку второй камеры холодильника и вновь блокирует мне выход. Мудак!

Глубоко вбираю воздух через нос и вынуждаю себя больше не метаться, а выждать время и уж тогда избавиться от его присутствия. Не будет же он вечность стоять возле меня в самом-то деле.

Но куда там? Его рука вдруг неожиданно, но смело начинает движение от локтя к моему запястью. Нежно, словно крадучись и я вся цепенею от этого внезапного прикосновения. Меня бьет током и волна мурашек тут же услужливо пробегает по телу и прячется где-то в волосах. Аверин еще ближе наклоняется ко мне и вот я уже чувствую его свежее мятное дыхание на своем виске.

— Ну и зачем ты это делаешь? — я стараюсь чтобы мой голос звучал с досадой, будто бы он надоедливая муха, которую все никак не удается потравить или прихлопнуть.

— Мне это нужно? — отвечает хрипло и еще теснее прижимается ко мне, если это вообще возможно.

— Что? — переспрашиваю я, не веря в то, что слышу. И правильно делаю!

— Что-что…Сливки, говорю, дай сюда, — выпаливает Аверин, да так громко, что я вздрагиваю и выпускаю из рук тот самый тетрапак, а парень его тут же подхватывает и наконец-то отходит от меня.

Я закрываю холодильник и вижу, как этот жук навозный, словно в порядке вещей берет мой кофе и от души заправляет его сливками, а потом сразу же отхлебывает щедрую дозу бодрящего напитка.

— Это мой кофе, алё, — спокойно констатирую я факт и киваю в сторону кружки, что он непринужденно держит в руках.

— В этом доме ничего твоего нет, заруби себе на носу, сестрица, — равнодушно хмыкает и вновь делает большой глоток.

Я же в ответ на это сомнительное замечание только сложила руки на груди и рассмеялась, а потом выдала, видя его вопросительный взгляд:

— Я его для себя варила так-то, а, чтобы всякие чайки не слетались на добро, в кружку от всей души плюнула. Так что пей, Демьян, на здоровье, мне не жалко.

Его лицо аж перекосило и это надо было видеть! Вот прям снимай и на стену портретом вешай. Чума!

Реакция на мои слова последовала незамедлительно. Он медленно поставил кружку на стол и пренебрежительно выдал:

— М-да, врать ты толково так и не научилась, Довлатова. Ну да ладно, вот тебе остатки от меня — допивай, — кивнул в сторону напитка, но не ушел, а замер на месте, полируя мою фигуру таким пронизывающим взглядом, что меня даже передернуло.

Но я не пасанула, а все же подошла к нему и взяла кружку в руки, заглянула внутрь, скривилась, фыркнула и подняла на него свои глаза. Окинула его взглядом с головы до ног, отмечая безупречный внешний вид: белая футболка, сверху стильный кардиган и черные джинсы. Отлично, но кое-чего все же не хватает.

— Как жаль, — потянула я, — такой отличный кофе был. Но после тебя превратился в помои. Надо вылить.

Последний взгляд глаза в глаза и я выплескиваю все, что осталось в кружке прямо в лицо ненавистному сводному упырю. Безобразные коричневые потеки стекают по его волосам, щекам и подбородку, капают на белоснежную футболку и дальше. М-м-м, ну вот, теперь другое дело.

А теперь бежать, срочно бежать!

— Я убью тебя! — прорычал он и выкинул руку, пытаясь схватить меня и задать трепку.

Но куда там? Я взвизгнула, но тут же пулей помчалась из кухни, ничего не видя на своем пути, упиваясь этим безумным поступком и выбросом адреналина в кровь. Боже, вот это кайф!

Я слышу топот его ног за своей спиной, но каким-то непостижимым образом успеваю взлететь наверх и спрятаться в своей спальне, закрываясь на ключ. Смеюсь в голос, слыша его чертыхание, а потом продолжаю хохотать и издеваться через дверь, зная, что он стоит там и полыхает от ярости:

— Что, Демьян, непривычно купаться в помоях, да? Ну ты привыкай, братишка. Тебе надо!

Слышу заковыристое матерное ругательство, а потом и хлопок двери в его спальню. Довольно растягиваю губы в улыбке, а потом вздыхаю и потираю запястье, что он совсем недавно сжимал своей крепкой, горячей ладонью. Это место теперь странно горит, будто невидимое тавро.

Выжидаю пять минут, а потом выхожу из комнаты и спускаюсь вниз, начиная одеваться и обуваться. Еще через пару мгновений появляется, проснувшаяся ни свет ни заря, мама и с укором смотрит на меня:

— Опять сбегаешь? — без приветствия спрашивает она и я обреченно закатываю глаза.

— И тебе доброе утро, мам, — хочу сказать, что опаздываю и у меня нет времени дожидаться сводного брата, как он собственной персоной появляется на пороге прихожей.

Молча кивает моей родительнице и глаза ее тут же довольно вспыхивают.

— Куда ты с мокрыми волосами-то собрался? — словно курица-наседка накинулась на него моя родительница.

— Я с утра облился кофе, пришлось опять в душ идти, теть Свет. Некогда сушиться, а то Яся на пары опоздает, — выдал он ответ, так что я форменно выпала в осадок от этой очевидной лжи, а потом наскоро надел верхнюю одежду, обулся и кивнул мне на дверь, мол "давай, шурши, подруга".

Сердце мое замерло в груди, а потом, казалось бы, вообще остановилось. Ну вот и все. Он, я и салон его авто. Выдержу ли я? Несомненно!

Птичка-мозгоклюйка выходит на тропу войны!