Глава 71

POV Ян

День сменялся новым днем со скрипом и даже какой-то болезненной медлительностью. Учеба, офис отца, тренировка и страх перед тем, чтобы зайти в свою собственную квартиру и окунуться в муторное, пропитанное серой печалью одиночество. До тошноты все обрыдло без нее.

Несколько раз думал приехать к отцу на Рублевку, но в последний момент отказывался от этой затеи. Мне и так уже были поперек горла сочувствующие взгляды парней, а уж если папа на пару со Светланой начнут смотреть на меня как на побитую жизнью собаку, то у меня вообще крыша набекрень съедет.

Поэтому я сосредоточился на том, чтобы перед вторым перелетом в Чунцин хоть как-то попытаться объясниться и желательно сделать это максимально доходчиво. У меня был ее номер и всего одна попытка написать, перед тем как она ожидаемо отправит меня в пожизненный бан. Поэтому я, как пресловутый Гоголь, писал ей одно единственное письмо, а потом, будучи недовольным его содержанием, сжигал его в огне небытия.

«Яся, прости меня. Я — мудло. Но я клянусь тебе, что у меня не было никого еще с декабря, с того самого нашего поцелуя в бане. Только ты! Прошу, поверь мне. Я накосячил, но позволь мне все тебе объяснить и исправить».

Долго полировал на десятки раз переписанные строчки, а потом все-таки нажал «отправить». Затем встал и прошел в прихожую. Проверил ручную кладь, документы и в последний раз прошелся взглядом по продолговатой коробочке с подарком для нее. Затем кивнул сам себе и спустился к уже ожидающему меня такси.

И снова была дорога в аэропорт, и опять изматывающий восьмичасовой перелет в Чунцин, такси в отель и регистрация заезда. У меня было четыре дня, чтобы встретиться с ней, но я, как и в первый свой приезд в Китай остался ни с чем.

Как оказалось, на субботу и воскресенье Ярослава вообще уехала из Чунциня, а куда неизвестно, наверное, опять любоваться на своих панд в Чэнду. Думаю, что специально. Скорее всего, Светлана как-то намекнула ей, что я опять приеду к ней — и вот итог.

В понедельник приходил в общежитие три раза, чем, как мне показалось, вывел женщину-охранника из себя. Утром не успел, Яся уже ушла на занятия, в обед получил точно такой же ответ, а вечером она попросту отказалась выходить ко мне. Передал цветы и вышел из здания. Сел на лавку у общежития и достал телефон. Открыл единственное отправленное ей на китайский номер сообщение и долго полировал взглядом две зеленые галочки.

Прочитала. И ничего не ответила. Ни слова.

Даже в жопу меня не послала.

Я бы на ее месте послал. И не только в жопу, что уж там.

Просто закинула в «черный список». Снова. А я так хотел ей хоть что-нибудь донести. Не самое важное, это я сказал бы ей при личной встрече, а вот так, между делом, словно нас еще связывает невидимая нить. Конечно, я знал, что это бесполезные вещи, но мне в тот момент это казалось до чертиков необходимым. Ну вот, например:

«Я так скучаю по тебе, Яся».

«У меня ведь даже фотографий с отпуска не осталось. С тобой. С нами. Все на твой телефон щелкали».

«Ты, наверное, все удалила. Так бы попросил парочку».

«Я завтра опять приду. Подарок тебе купил на восьмое марта. Делал на заказ. Надеюсь, понравится».

Допустим, я бы мог купить новую сим-карту и наваять ей целую «простыню». Но какой от нее толк? Лишь еще больше разозлю ее, вот и все. Встал на ноги, оглянулся на бесконечные обезличенные окна общежития, а потом уныло пошагал в сторону своего отеля.

На следующий день даже пытаться с ней встретиться не стал — заведомо провальное мероприятие. Просто зашел в здание и передал очередной букет пионов, а также продолговатую коробку с подарком для нее. Вот и все.

И улетел домой, все отчетливее понимая, что я практически проиграл в сухую. Она меня размазала. Да, если верить Евсееву она была в меня влюблена, и я реально причинил ей много боли. Но разве неправильно говорят, что от любви до ненависти всего один шаг?

И я ее подтолкнул в спину, чтобы она его все-таки сделала.

Вернулся в Москву и потянулись бесконечно унылые дни. Больше не хотелось гулять с друзьями, ходить по клубам и улыбаться новому дню. Хотелось сдохнуть. Особенно когда видел в институте, как зажимает свою Малиновскую Громов. Как она млеет в его руках и блаженно жмурится, стоит ему только на секунду прижаться к ней губами. И я так страшно им завидовал, что и не описать. Иногда не выдерживал этой изматывающей агонии и напивался в дугу. Один. Бездумно сидя на диване в своей огромной, но такой одинокой квартире и совершенно не понимая куда катится моя жизнь.

Как дожил до апреля, так и не понял. Наверное, просто дотерпел, скрипя зубами. А шестого апреля в мой кабинет вошел отец, уселся в кресло напротив и долго полировал меня пуленепробиваемым взглядом.

— Зачем разукрасил? — без приветствия кивнул он на мой забитый до локтя «рукав».

Я же только флегматично посмотрел на свою правую руку и пожал плечами.

— Я не знаю, пап, — потом поднял на него уставшие, покрасневшие глаза и честно признался, хриплым и сбитым голосом, — я вообще уже не понимаю, что вообще делаю и почему.

— Знакомое чувство.

— Да? — с сомнением спросил я.

— Да. Света у меня больше двух лет кровь пила, пока я за ней бегал как неприкаянный, а ты за пару месяцев в тень превратился, — и недовольно поджал губы.

— Ну ты же перед ней не лажал так, как я перед Ясей, — махнул я рукой и бездумно уставился в монитор.

— Прямо сильно? — и прищурился.

— Прямо да, — выдохнул я и устало потер лицо ладонями.

— Изменил ей? — и было видно, что мой старик готов при моем положительном ответе прямо здесь и сейчас надрать мне зад.

— Нет.

— Нет?

— Нет! — и я подскочил на ноги, а потом и вовсе заметался по кабинету, — Я ей не изменял, но, черт возьми, она думает иначе.

— Интересно только почему? — почесал свою бороду отец и вопросительно изогнул бровь.

— Потому что я откровенно лапал другую девушку и Яся это увидела, — сказал и весь скривился под грузом своей вины.

— М-да, я даже предположить боюсь зачем ты это сделал, — покачал головой отец, и я не стал погружать его в безумие собственных мыслей, — я что пришел-то? Завтра у Светланы День рождения и она попросила передать тебе приглашение. Никаких празднеств не хочет, просто тихий семейный ужин. Тебя ждать?

— Ждать, — кивнул я и отвернулся к окну, а спустя пару мгновений услышал, как за отцом закрылась дверь.

А потом я открыл поисковик и вбил запрос. Пару минут и вот я уже договариваюсь о встрече. Чтобы уже на следующий день сесть в свой автомобиль с большой картонной коробкой, повязанной ярко-алым бантом.

Вот уж никогда бы не подумал, что буду выбирать для мачехи подарок, да еще и волноваться, понравится ей или нет. Наверное, это какой-то привет из детства, где я таскал родной матери подарки, а она отказывалась их оценить. И вот опять. Дерьмовое ощущение, вот, что я вам скажу.

Заехал во двор, а потом и вообще загнал тачку в гараж, решая, что может задержусь и мне не захочется ехать обратно в город. Обошёл машину, вытащил коробку и двинул в дом. Светлана и отец обнаружились в гостиной. Женщина сидела в кресле-качалке у камина, а мужчина расположился у ее ног, и они оба тихо смеялись, что-то обсуждая между собой.

Сразу почувствовал себя лишним и даже растерялся куда бы поставить коробку и свинтить, но в следующий момент отец поднял голову и тепло меня поприветствовал:

— О, сын, ты приехал? А мы тебя тут ждем, — и кивнул на жену, что смущенно поправляла прическу и одергивала домашнее, но красивое платье.

— Приехал, — кивнул я, — и подарок привез, — подошел ближе и поставил коробку у ног Светланы.

— Мне? Подарок? — недоуменно прижала руки к груди и посмотрела на меня мачеха.

— Ну да, с Днем рождения!

И женщина опустилась на колени, а потом поспешно начала развязывать ленты на коробке, пока наконец-то полностью не открыла ее. Всего секунда и ее лицо краснеет, а глаза наливаются слезами, а я пугаюсь не на шутку, боясь, что опять напортачил.

А она уже ревет бесшумно и достает из коробки маленького плюшевого щенка. Отец смотрит на меня, как баран на новые ворота, а я уже и не знаю, что делать. Черт! Оправдываюсь тут же:

— Что? Блин, простите, теть Свет. Просто Яся как-то рассказала, что вы мечтали о щенке Акита-ину, вот я и припер его. Не нравится? Ну, хотите я его назад в питомник отвезу?

— Не…не надо, — услышал я голос Светланы, — и спасибо! Огромное тебе спасибо, Ян. Паш, ну ты посмотри какой он милый. Паша, — и тут же принялась так смешно сюсюкаться с щенком, что мы оба с отцом рассмеялись.

— Не зря я у Левенштейна участок выкупил все-таки, будет где волкодаву бегать, — улыбался мне отец.

— Ян, а как его зовут? — сверкающими глазами уставилась на меня Светлана.

— Оу, щас, — поднял указательный палец кверху и достал из заднего кармана конверт, — это его документы, там какое-то длинное мудреное имя, но я запомнил только Хару.

— Хару, — пропела женщина и опять принялась потешно тискать собачонку.

А чуть позже, уже сидя за праздничным столом, я весь аж оцепенел, когда Светлана подошла ко мне, нежно потрепала по волосам, а потом и вовсе обняла меня и так искренне сказала:

— Спасибо! — что я даже не знал, куда себя деть от шока. Это, черт возьми, было приятно.

Но на этом сладкая часть вечера подошла к концу. Я сразу заметил напряжение между взрослыми. Улыбки натянутые, смех уж больно наигранный, а взгляды, бросаемые в мою сторону, были слишком красноречивые — у них для меня плохие новости. Отложил приборы, откинулся на спинку стула и спросил в упор.

— Ну что? Говорите! У нее новый парень? А может и вовсе замуж выходит, м?

— Нет, Ян, — начал отец и вновь странно переглянулся со Светланой, — в общем, Слава подала документы на продление обучения по обмену.

Сердце пропустило удар, а в горле тут же встал горький, тугой ком.

— И насколько? — спросил я наконец-то осипшим голосом.

— На год.

И все. Перекрыло одним махом. Как можно надеяться хоть на что-то после этого? Как можно лелеять голубую мечту, что однажды она простит меня и я получу свой второй шанс на счастье? Все рухнуло. Весь мой тщательно выстраиваемый карточный домик просто сдуло порывом ветра. Было и нет больше. И Яси больше нет.

Больше нет…