Глава 70

POV Ян

Больше недели прошло. Пытался держаться, но все чаще ловил себя на мысли, что все глубже и глубже спускаюсь в какую-то эмоциональную яму. Так тяжело мне еще, казалось бы, не было никогда. Накануне двадцать третьего февраля все-таки сдался, сел в тачку и прикупив отцу подарок — раритетный портсигар, а для мачехи букет алых роз, двинул в сторону Рублевки.

Полчаса сидел в тачке и смотрел на окна Её спальни, зная, что уже совсем скоро войду туда. Окунусь в ее мнимое присутствие. Обманусь хотя бы раз, чтобы окончательно не растерять от тоски свои мозги.

Зашел, слыша с кухни голоса отца и Светланы, но к ним не повернул. Поторопился наверх, буквально взлетая по лестничным пролетам, повернул в коридор и наконец-то прикоснулся к ручке двери в ее комнату.

Вошел.

Замер.

Оглянулся по сторонам. А потом прикрыл глаза и часто-часто задышал.

Здесь еще пахло ей. Здесь мы в последний раз были близки. Тонули в счастье.

А теперь я захлебывался от прогорклой безнадежности. Брёл на ощупь и не видел никакого света в конце этого бесконечного туннеля.

И чертов апрель, он словно в тысячах световых лет от меня. Как и она.

Яся…моя Яся…

Не знаю сколько так стоял и дышал отголосками нашего прошлого. Но не хотелось уходить отсюда. Хотелось остаться в этой иллюзии навсегда. Но вот за спиной скрипнула дверь и голос отца разрушил хрупкую и призрачную видимость того, что я все еще что-то да значу для нее в этом мире.

— Ян, ты здесь?

— Угу, — ответил, застыв неподвижным изваянием.

— Ты как?

Что ответить? Что вообще можно тут сказать? Я все просрал. Сам! По своей же собственной глупости. Я ненавижу себя — вот я как.

— Скучаю, пап, — ответил честно, так как не видел больше смысла скрывать хоть что-то, а затем повернулся к нему и протянул коробку с подарком.

— Подарок? Мне?

— Тебе. Это серебряный раритетный портсигар. Знаю, что ты коллекционируешь, но такого у тебя точно нет. В счет завтрашнего праздника.

— Спасибо, сын, — хмыкнул мой родитель и потянул за ленту.

А я же вышел за дверь, спустился на кухню и молча уселся за островок, складывая руки в замок. Цветы рядом. И я, черт возьми, не знаю с чего начать. Просто не знаю.

Так и сидим несколько минут, Светлана что-то хлопочет у плиты, совершенно не обращая на меня внимания, а я малодушно молчу. Ну, вот так, да. Раньше я был больее разговорчивый. Не так ли? Выдыхаю и все же выдаю совершенно искренне.

— Теть Свет, вы меня простите, я — мудак, — а затем не дожидаясь от нее реакции встаю и направляюсь на выход. Но неожиданно получаю в спину:

— Это лечится, Ян. Чай будешь?

У меня слуховые галлюцинации? Да?

— А-а…ну…я не откажусь.

И я возвращаюсь за стол и тут же получаю чашку с ароматным чаем, а минутой позже и тарелку с пышными булочками, что Светлана ловко достает из духового шкафа. Домашняя выпечка. Я такого никогда в жизни не пробовал, а тут такое.

— М-м, Боже! — почти целиком и не жуя проглатываю я угощение и тут же берусь за второе, краем глаза замечая, что моя реакция Светлану веселит, но она стеснительно прячет улыбку ладонью.

Да уж, тоже мне, понабежали голодающие с Поволжья. Я ж и не ел толком за последние две недели, а тут как в рехаб попал. Не гонят меня поганой метлой, да еще и непонятно за что дарят элементарное человеческое отношение. Я по ее дочери бульдозером прошелся, да и по ней тоже, а это женщина даже слова мне плохого не сказала. Святая она там что ли? Не иначе как так.

Повезло отцу. Теперь я это отчетливо видел и еще больше устыдился себя прежнего и мыслей, что мутной черной жижей когда-то жили в моей голове.

Звонок телефона и мы оба вздрагиваем. Светлана достает из заднего кармана домашних штанов свой телефон и как-то странно на него глядит. Потом переводит взгляд на меня и подходит ближе, всматривается пристально и наконец-то произносит:

— Не подведи моего доверия, Ян.

И кладет на стол свой гаджет, где высвечивается улыбающееся лицо моей Ярославы. Господи!

Схватил трубку, тут же принял вызов, смотря как поспешно Светлана покидает кухню, оставляя мне возможность попытаться поговорить с Ней.

— Мам, ну до тебя как до Кремля, честное слово! — зажмурился от ошеломительного удовольствия только слушать ее голос. Вечность бы делал это и неважно, чтобы она говорила при этом.

— Это не мама, Яся. Это — Ян. Только не бросай трубку сразу. Выслушай, пожалуйста.

И, между нами, повисает молчание, которое я опрометчиво принимаю за разрешение говорить. Но только было набираю в легкие воздуха, чтобы сказать ей, все, что наболело у меня за последнее время, как вдруг слышу ее шипящий, полный ненависти голос. И все мысли хоть о каком-то диалоге разбиваются на мелкие осколки.

— Передай матери, что если она еще хоть раз провернет нечто подобное, то я тут же и ее внесу в «черный список».

И бросила трубку. А короткие гудки после, словно реквием по мечте, заунывно отпевали мои последние надежды. Ни слова не дала сказать. Даже простое «прости» и то оказалось ей не нужно.

Подавился новой порцией душевной боли от своих безрадостных перспектив, растер рукой вечно ноющую мышцу за ребрами, но все-таки быстро вбил в свой гаджет ее китайский номер, и только тогда вышел за дверь кухни. Прошел дальше и у лестницы нашел отца на пару со Светланой. Оба смотрели вопросительно, а я только передал женщине телефон и пожал плечами, давая понять, что опять провалился.

— Ну и какие планы на жизнь, сын? — все-таки спросил мой старик, когда я уже принялся обуваться в прихожей.

— Ну, я взял билеты в Китай с пятое по восьмое марта, — накинул на плечи куртку, окинул родителей взглядом, выдал на прощание, — спасибо за булочки, теть Свет, — и вышел за дверь.

По дороги в Москву дважды останавливался и выходил из тачки, оголтело хапая воздух снова и снова. Но не помогало. Я задыхался, захлебывался в своем отчаянии и в который раз боялся, что она не остынет за то время, что мы не вместе. Но стоило мне только подумать, что там, в Китае, вдали от меня, она может переключиться на кого-то другого, как новый круг Ада раскручивал меня словно в центрифуге.

А еще, пока ехал, принял сначала звонок от Ветрова, с предложением затусить сегодня вечером.

Послал его в долгое пешее.

Потом нечто подобное провернул и с Гордеевым.

А на закуску и Громова пришлось отправить заниматься своими делами, а не корчить из себя долбанного доморощенного психоаналитика. Я, видите ли, в последнее время какой-то не такой. Да я давно уже сдох и разложился на атомы. И даже гребаный некромант мне помочь не в силах, только Она — девочка, которая даже слушать меня не желает.

Но, кажется, я добился только обратного эффекта. Все трое заявились ко мне уже спустя час. Стоят у камеры домофона как три тополя на Плющихе и демонстрируют мне внушительный пузырь односолодового. Пустил. Ну а что еще мне было делать?

На удивление никто меня пытать не стал. Но в определённой кондиции я и сам понял, что меня душит и выкручивает суставы все то болото, в которое я угодил по собственной же милости. И вот мы сидим на моей огромной лоджии, за панорамным остеклением которой разноцветными огнями кипит бесконечная ночная Москва. Парни о чем-то тихо переговариваются, обсуждают насущные проблемы и радости, а я вдруг нарушаю свое молчание и произношу невпопад:

— Я девушку просрал, — и тут же на меня в удивлении уставилось три пары глаз.

— Э-м, какую такую девушку? — осторожно спрашивает Громов.

— Любимую, — прикрываю я глаза и наконец-то подвожу закономерную черту под всем тем бесконечным спектром чувств, что я испытываю по отношению к своей Ярославе.

— Чувак, ты пьяный или обжабанный? — спрашивает Ветров, но Гордеев тут же на него шикает.

— Да заткнись ты!

— Ян, ты когда так вляпаться-то успел? — вновь осторожно спрашивает расписной.

— Да давно, пацаны. Правда дошло до меня не сразу, — и устало растер пальцами глаза.

— И кто она? — спросил Ветров.

— Сестра моя сводная, — поднял голову и уставился в ошалевшие от этой новости лица.

— Так погоди, — поднял руки вверх Стас, — если это твоя сестра, с которой, как нам известно, ты был на Бали, то какого хера ты по приезду в клубе исполнял?

Усмехнулся, покачал головой, взлохматил волосы и все-таки ответил:

— Ну так говорю же, дошло до меня не сразу.

— И как просрал-то? Эпично или еще что-то можно спасти? — хмурил брови Демид.

— Я ей погнал, что приболел, а сам поперся с вами в клуб. Ну, вот этот момент, где у меня на коленях сидит левая телка, а я ее тщательно ощупываю во всех стратегически важных местах Ярослава и увидела. А потом она уехала в Китай. В инсте я в бане, летал к ней на прошлой неделе, так она даже не вышла ко мне. Сегодня была возможность с ней по телефону поговорить, так она меня тупо скинула.

— Значит эпично, — сделал закономерный вывод Гордеев.

— Капец, ты олень, — покачал головой Громов.

А Ветров только недоверчиво смотрел на меня, а потом замахнул все, что было в его стакане и подытожил:

— Все, потеряли пацана.