Глава 69
POV Ян
Оставшиеся дни до выходных я ничего не замечал, не видел и не слышал. Я весь был зациклен на поездке в Китай. Во-первых, я сдал билеты в Чэнду и купил новые, но теперь уже в Чунцин, а также оформил срочную и, на всякий случай, многократную визу. Во-вторых, я нашел и забронировал номер в отеле максимально близко к университету, где сейчас училась Яся. И, в-третьих, я озадачился подарком для нее. Быть банальным не хотелось, и я чуть ли не с космосом мысленно связывался, чтобы придумать, что бы такого подарить ей.
Как итог, я остановился на том, что видел. На пандах. Игрушечных, конечно. Выбрал одну в натуральный рост, а еще заказал огромный букет белых и каких-то редких пион к нему в придачу. Вот все и готово. Теперь бы только в глаза ей посмотреть и не сгореть со стыда.
В пятницу после пар зашел в свой деканат и предупредил, что меня не будет, ни завтра, ни в понедельник. От меня отмахнулись. Я учился безупречно и с самого первого курса выезжал на одних «автоматах», так что всем было понятно, что эти два дня никакой погоды в сторону ухудшения моей успеваемости не сделают.
И вот наконец-то наступила суббота. Такси до «Шарика» и долгожданная регистрация на восьмичасовой ночной рейс, который максимально приблизит меня к Ней. И кровь по венам уже не течет, а бурлит, обещая мне уже привычную тахикардию.
Сажусь в кресло, пристегиваю ремни и прикрываю глаза, вспоминая наше маленькое «лето» на острове Бали и умоляю мироздание подарить мне хотя бы шанс на искупление. Да, я — мудак, да, я натворил дичи. Натворил! Но вот он я, все осознал и раскаялся. Так неужели я не могу рассчитывать хотя бы на ничтожный шанс вернуть ее в свою жизнь.
Что-ж, я хотя бы попытаюсь.
А если не получится, то попытаюсь снова.
И снова.
Ведь стоило только представить, что мы так и останемся бывшими, как у меня сразу же, моментально скручивало все внутри так, что становилось попросту не продохнуть. Я был весь парализован этим страхом перед будущим, где она не со мной, не улыбается мне и больше не говорит, что она моя Яся.
И вот уже самолет приступил к снижению и многомиллионный, утопающий в зелени и окруженный горами, город встречает меня отличной, по-настоящему весенней погодой и голубым небом над головой, словно обещая, что все у меня получится. Надо только очень-очень постараться.
И снова такси, отель и процедура заселения.
Нервы ни к черту.
Сдают. Звенят. Жалобно стонут.
Почти рвутся.
Но я заставляю себя верить в гребаное чудо. Просто верить и заставить эту вселенную вращаться вокруг нас.
Душ, переодеться и выйти из номера, а потом пойти четким маршрутом туда, где она меня даже не ждет. Процедура пропуска на территорию, благо с английским у меня порядок и проблем не возникает. Охранник выдает план расположения строений на территории университета, и я направляюсь в сторону нужного мне общежития.
В руках букет цветов. Выбор вновь пал на пионы, только на этот раз нежно-розового цвета.
Повсюду на лужайках лежат студенты. Кто-то читает, кто-то ест, кто-то оживленно что-то обсуждает с друзьями. Это в Москве ноль по Цельсию, а тут все пятнадцать. Если не больше. И я судорожно вглядываюсь в многочисленные лица, но нужного не нахожу. Еще раз оглядываюсь, сканируя людей, а потом открываю дверь и вхожу в прохладу холла общежития.
Мне улыбается и кланяется женщина неопределенного возраста, я копирую жест и прохожу ближе, сразу переходя к сути своего визита.
— Здравствуйте, я хотел бы встретиться со своей сестрой. Она учится в вашем университете и проживает в этом общежитии. Я прилетел проведать ее из Москвы, но дозвониться никак не могу. Может спит, а может поставила телефон на беззвучный, — вру я на ходу и улыбаюсь ей во все свои тридцать два зуба.
— Приветствую вас! Сейчас найдем вашу сестру. Ее имя, пожалуйста, и ваше тоже? — старательно выводит на бумаге женщина какие-то иероглифы.
— Ее зовут Ярослава Довлатова. Меня Демьян Аверин, — с досады опускаю я глаза, понимая совершенно точно, что меня не пустят внутрь и придется смиренно ждать тут, внизу, того, что решить моя Яся.
Выйти ко мне или нет…
Боже, пусть сегодня у нее будет хорошее настроение.
Сажусь на один из двух диванчиков у окна и принимаюсь ждать. Минута, пять, семь, десять…
Ком в горле и ледяной озноб по телу. И вернувшаяся женщина мне больше не улыбается. Смотрит с прищуром, а потом подписывает мне приговор.
— Девушка отказалась спускаться к вам, молодой человек.
Нихао не понимаю!
Отказалась? Отказалась…
Почти нестерпимый удар со всей силы в солнечное сплетение. Задохнулся. Сглотнул. Превозмогая боль, выдохнул. Поднялся на ноги и подошел ближе. Протянул букет.
— Передайте ей, пожалуйста, — и голос сбит до такой степени, что больше похож на сиплый стон.
— Вы ведь ей совсем не брат, так? — качает головой женщина, и я виновато опускаю глаза.
— Не родной. Сводный, — пытаюсь оправдаться я, но получается крайне плохо.
— Ступайте, молодой человек. Цветы я передам. Но на этом все.
— Спасибо, — киваю я и понуро ухожу, надеясь хотя бы на то, что Ярослава достанет карточку из букета и прочитает то, что я ей написал.
Хотя бы так. Хотя бы с чего-то начать.
Но день сгорает дотла, так и не принеся мне никакого результата. Я трусь рядом, сканирую бесконечную толпу входящую и выходящую из университета, но знакомых зеленых глаз так и не встречаю. А вечером поддаюсь почти неописуемой панике. Она рядом, но так чертовски далеко. Все равно, что на Луне! Боже!
Ночь в полубреду, утро в объятьях страха, и новый поход в общежитие заканчивается все тем же.
Не выйдет. Попросила ее больше не тревожить. Никогда.
А дальше понедельник и мой последний шанс. Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Панда с размером с меня и букет белоснежных пион для нее одной.
На проходной не хотят пускать. Яся попросила ограничить мне вход и это знание больно бьет отравленной стрелой в самое сердце. Упрашиваю, предлагаю деньги, почти умоляю и все-таки добиваюсь своего. Но в общежитии опять встречаю непроходимую преграду.
Не выйдет. Все.
Безнадега точка ру, Вашу ж мать!
Три гребаных дня и ничего. Даже на сантиметр не сдвинулся.
Смотрю в глаза охраны общежития и почту в отупении спрашиваю:
— И что же мне делать? — но в ответ получаю только полные соболезнования взгляды.
Только вот что они мне? Мне бы хотя бы один, но ее, и пусть даже полный ненависти. И то счастье. А не вот это тотальное равнодушие, которое ранит больнее всего. Лучше бы уж вышла и наорала на меня, назвала кобелём блудливым и далее по списку. А так, я будто бы и взаправду ей больше не нужен. Забыла. Переболела. Вылечилась.
Тогда как я почти при смерти.
И звонок отца как вишенка на торте.
— Ты где?
— В Китае.
— Ну и как?
— Никак.
— Ну я же тебе говорил.
Да идите вы все! Я не сдамся! К чертям собачьим все, она моя! Моя Яся! И плевать мне на то, что она пока этого не хочет. Я буду хотеть за нас двоих.
И вот уже самолет уносит меня из шумного и многолюдного Чунциня, а я только смотрю на этот муравейник и обещаю ему уже совсем скоро вернуться.
Только бы руки не опустились раньше времени. Потому что страх душит, а паника насилует мои мозги и вот уже я сижу в полной прострации после полной посадки самолета, даже не осознавая, что все остальные пассажиры уже давным-давно покинули салон. Смотрю в одну точку и совершенно не понимаю, как смогу дожить до апреля и не тронуться головой, потому что уже сейчас мне так плохо без нее. Чертовски!
Мне больше не нужно противоядие. Мне нужна только она одна — моя девочка-яд…