Глава 20

Тимур говорил, что в отеле пробудем всего ночь или две, но по итогу мы здесь живем уже вторую неделю. Возможно, из-за документов — наш с Алексом развод, переоформление ресторана, — а может, у Тимура еще какие-то дела.

Я не спрашиваю. Если бы у нас была настоящая семья, наверное, я бы интересовалась делами мужа. Но меня не покидает ощущение, что для Тимура это все — временное развлечение.

Ему вдруг стало интересно поиграть в семью, и, кажется, он даже получает от этого удовольствие. Но я знаю Талера, это ненадолго. Был бы у меня тотализатор, я бы уже принимала ставки, насколько его хватит.

Детям не нравится отель, они скучают по дому, а я не знаю, как их утешить. Конечно, я рассказываю, что мы скоро поедем в другой дом, большой и красивый. Он стоит у моря, и когда потеплеет, можно будет купаться и загорать.

А на деле я даже не знаю, куда мы едем. Сначала думала, в дом, за который Тимур погасил залоговый кредит.

— Это же твой дом, Доминика, я подарил его тебе, — отвечает Талер, когда я все-таки его спрашиваю.

— Он не мой, он Полинкин.

— Тем более. Ты думаешь, я такой никчемный, что повезу свою семью в дом, который принадлежит дочке? У меня достаточно денег, чтобы купить еще один.

Вот и поговорили. Другого ответа я не ждала, особенно остро прочувствовав собственную никчемность. У меня так точно ничего своего нет. Ни родительской квартиры, ни той, что мне оставила Сонька, ни дома. То, что я вложила в ресторан, Алекс обещал отдать, но попросил отсрочку. А цены на недвижимость так выросли, что я за эти деньги смогу купить разве что комнату на окраине.

Соня с Олегом переехали в Германию, у них родился сын почти в одно время с моим Тимкой. Так что мы видимся только по видео связи. И я даже думать не хочу, что будет, когда они узнают, как нас купил Талер.

Олег оскорбится за брата, а Соня решит, что я сама захотела вернуться к Тимуру. Она так и не поверила, что я на самом деле решила порвать с Талером. Сонька любит меня, но она уверена, что я вышла замуж за Алекса назло Тимуру, как, впрочем, убежден и сам Тимур. И я устала всех разубеждать. Если им так удобно, пускай думают как хотят.

В отеле не надо ни убирать, ни готовить, у меня много времени, и, когда дети днем спят, я начинаю просматривать условия дистанционного обучения в давно выбранных мной учебных заведениях.

Я собиралась поступать еще когда мы с Алексом только поженились. Но вторая беременность сбила все планы, а потом, когда Тимка подрос, Алекс настаивал, чтобы я шла учиться ресторанному бизнесу.

Он сам много учился, он прекрасный ресторатор, а мне это никогда не было интересно. Я хотела заниматься рекламой, продвижением, аналитикой. Муж упрекал, что я не хочу ему помогать, ему нужен сотрудник, которому он мог бы безоговорочно доверять.

Я, как обычно, начинала себя чувствовать едва ли не предательницей, и так до следующего разговора. Теперь же следовало поставить в известность Тимура.

Но Талер отреагировал совсем не так, как я и ожидала. Точнее, никак. Пожал плечами, сказал: «Если хочешь, иди». Все. Я ждала, что он возмутится, станет спрашивать, на кого я собираюсь повесить двоих детей, пока буду учиться. А он не спросил. Или же ему просто безразлично, что скорее всего.

Со мной он вежлив и предупредителен, не более. Что касается детей, иногда я себе задаю вопрос, сколько кому из них лет и кто из них старше. Чаще всего самой взрослой в моем личном рейтинге оказывается Полинка. И мне доставляет тайное удовольствие наблюдать, как они играют втроем.

— Доминика, собирайся, сегодня вылетаем, — Тимур входит в номер, дети виснут на нем, он присаживается перед ними на корточки, а я отворачиваюсь.

Не могу спокойно смотреть, как малыш цепляется за его шею. К Алексу он никогда не ластился, будто чувствовал, что не стоит. Максимум тот его потреплет по макушке как собачонку. Тимур не отталкивает мальчика, но первой всегда садит на колено Полинку. Наверное, все мужчины так — родной ребенок всегда важнее.

Собираемся быстро, вещей у меня с собой немного, остальные упакованы и оставлены в доме для переезда. Перелет дети воспринимают нормально, на месте нас встречает водитель на микроавтобусе.

Едем долго, я, кажется, даже уснула в дороге. Дом оказался, к моей большой радости, не таким огромным, как тот, в котором я жила с Тимуром. Один этаж с мансардой и террасой, с которой видно море.

Мы входим в дом, Тимур загадочно подмигивает Полинке и предлагает ей угадать, где их с Тимкой комната. С облегчением понимаю, что он прислушался к моим словам. Детям и правда легче будет привыкнуть к новому месту, если они будут вдвоем.

Они бегут, заглядывая в каждую дверь, а потом вдруг дочка замирает, поворачивается ко мне и говорит с потрясенным видом:

— Мамочка, смотри, это же наша комната!

Подхожу, и мне самой кажется, что я сошла с ума. В комнате только-только закончен ремонт, еще даже пахнет отделкой. Обои точно такие, как были в детской в нашем с Алексом доме. А остальное Тимур просто перевез сюда — детские кроватки, мебель, шторы, коврик, игрушки. Даже люстра та же, с месяцем посередине.

— Папа Тимур! Ты волшебник, да? Скажи! Как ты это сделал? — пристает Полинка к Тимуру, тот берет ее на руки.

— Это не я, Поль, это компания, которая занимается контейнерными перевозками. Это они там все волшебники.

Дети прыгают по комнате, счастливые, а я оборачиваюсь и смотрю на Тимура. Он наблюдает за ними с легкой улыбкой, и червячок сомнения впервые начинает грызть изнутри. А что, если я ошибаюсь?..

* * *

Мне нравится этот дом. И море. Я видела море только когда лечилась в санатории, детдомовских детей не возили по курортам. А взрослой я ездила к морю всего один раз, с Алексом.

Тиму исполнился год, Полинке почти два. Мы пробыли там неделю, и это были лучшие дни нашей совместной жизни. Правда, Алекс хотел, чтобы я оставила детей дома, предлагал нанять няню. Но разве я могла доверить их чужой женщине?

Он очень скоро заскучал с нами и сразу нашел себе развлечение — каждый день уезжал в горы на рафтинг по горной реке. А мне ужасно нравилось смотреть, как дети плещутся у берега и копаются в прибрежном песке.

Мы встаем рано, завтракаем и идем на пляж. Я не умею плавать, но мне так нравится входить в воду и смотреть сквозь нее. Она такая прозрачная, что кажется, будто ее нет. Но если провести рукой, по поверхности идет рябь, вода плещется о тело, а потом снова успокаивается. Я на это могу смотреть до бесконечности.

Тимур приходит позже. Я знаю, что он встает еще раньше, идет к морю бегать, а потом долго плавает. Иногда я вижу его, идущего к дому с полотенцем, перекинутым через плечо. Он в мокрых шортах, вода стекает по загорелому телу, и я отхожу от окна, ругая себя за то томление, которое при этом возникает внизу живота.

Нельзя думать о нем как о мужчине. Я дала себе слово, что теперь в моей жизни будут только дети. Дважды я шла на поводу у своих чувств и желаний, и теперь просто не имею на это права.

Сегодня мы тоже приходим пораньше. Тимур, наверное, работал, потому что появляется только к десяти, когда солнце уже высоко. Еще час, и я уведу малышей.

— Папочка Тимур! — бежит к нему Полинка, за ней не отстает на своих маленьких ножках Тим. — Мы будем учиться плавать?

Тимур раскрывает дочке объятия, а я набрасываю пляжную тунику. Не хочу лишний раз мелькать перед Талером раздетой, в последнее время он все чаще открыто рассматривает меня, когда думает, что я не вижу.

Впрочем, это не спасает меня от потяжелевшего взгляда. Но Тимур мне вежливо кивает, подхватывает Польку на руки и несет в воду.

— Конечно, принцесска, мы сейчас будем учиться плавать!

Маленький Тим бежит за ними, но в воду сам заходить боится. Стоит у кромки и смотрит, как Тимур с Полькой дурачатся в воде. Нерешительно топчется, тянет ручки, но они не видят. Малыш поворачивается ко мне, трет кулачком глазки и начинает хныкать.

Подбегаю, беру его на руки, пытаюсь утешить. А он уже громко ревет, оборачиваясь на Тимура с Полинкой, и жалобно лепечет. Он еще только пытается говорить, я не всегда его понимаю. Но сейчас ясно, что ему тоже хочется поиграть с ними.

— Сыночек, пойдем мы с тобой поплаваем, — уговариваю Тимку, но он упрямо барахтается в воде и ревет.

Мне его жаль до слез, заворачиваю сына в полотенце, прижимаю к себе и иду в дом. Тимур занят Полькой и не обращает на нас внимания. Я долго утешаю плачущего малыша, пока он не засыпает.

Когда они возвращаются, я кормлю Полинку обедом и тоже укладываю спать. Тимур с нами не ест, хотя я всегда готовлю с расчетом и на него. Алекс тоже стал питаться отдельно, когда у него появился ресторан, и меня это поначалу задевало. Потом привыкла.

Мне нравится готовить, кое-чему меня научил Робби, остальному я училась сама. Когда маленькие дети, поневоле подстраиваешься и переходишь на блюда, которые легкие и полезные. И наверное, Тимуру, как и Алексу, это не нравится, тем более что он требовательный и переборчивый. Я помню, как ему старался угодить Робби.

У нас с Алексом не было ни поваров, ни прислуги, раз в месяц мы пользовались услугами клининга, в остальное время я по дому все делала сама. И мне нравилось, я со всем справлялась. А Алекс, оказывается, все это время мечтал об укомплектованном штате прислуги. Как у Талера…

Я рада, что здесь из обслуживающего персонала только охрана. Они ночуют во флигеле за домом, и я их почти не вижу.

Дети спят, Тимур работает у себя в кабинете. Меня так тянет к морю, что я решаюсь.

— Тимур, — неуверенно останавливаюсь на пороге, — я быстро схожу на пляж, окунусь. Если дети проснутся, можешь позвонить? Они обычно спят два-три часа и не просыпаются, но, если вдруг что, набери меня. Пожалуйста…

Он поднимает голову и недоуменно смотрит пронизывающим взглядом голубых глаз, от которого по телу проходит знакомая дрожь.

— Там сейчас очень жарко, Доминика. Не стоит выходить под такое агрессивное солнце. Почему ты не поплавала утром?

— Я не могла бросить на берегу Тимку.

Он хмурит брови, и я «дожимаю»:

— Я быстро сбегаю, туда и обратно.

Прихожу на пляж, солнце и правда уже припекает. Но я вхожу в воду и замираю от восхищения. Вокруг ног вьется малюсенькая стайка рыбок, вода приятно холодит кожу. Хочется лечь на спину и лежать на поверхности, как это делает Тимур. Но я боюсь утонуть, поэтому просто поднимаю голову и смотрю в небо, голубое как глаза… Моего сына глаза, моего Тима.

Не позволяю себе долго бродить по воде и возвращаюсь обратно. Мне кажется, что в окне мансарды мелькает лицо Тимура, но, когда я поднимаю голову, там уже никого нет.

Вечером готовлю ужин, пока Тимур играет с детьми во дворе. Зову малышей ужинать, Тимур встает и направляется к воротам. Собираюсь с духом и окликаю его вдогонку.

— Тимур! — он удивленно оборачивается. — Я готовлю и на тебя тоже, но ты все время уходишь. Ты скажи, я просто не буду на тебя рассчитывать.

Он замирает и смотрит с таким изумлением, как будто я сообщила о нашествии пришельцев.

— Я правильно понимаю, что ты приглашаешь меня поужинать с вами? — отмирает он наконец. — Или я слишком самоуверен?

У меня хватает сил только чтобы кивнуть.

— А почему ты молчишь столько дней?

— Вся еда в холодильнике, — пожимаю плечами и уже тише добавляю: — Это детская еда, я не использую специи и мало солю, я не уверена, что тебе понравится…

— Понравится, — обрывает он меня со странным придыханием, — я в этом не сомневаюсь…

* * *

Меня снова тянет к морю. После ужина купаю детей, укладываю их спать и снова бегу на пляж. На этот раз не спрашиваю Тимура — я быстро, очень хочется походить в воде, а она ночью теплая, я знаю.

Тимур поблагодарил за ужин и похвалил, сказал, что вкусно. Может, из вежливости, но съел все и даже попросил добавки. Маленький Тим, глядя на него, вдвое быстрее прожевал свою порцию. Если так продлится и дальше, то я буду только рада.

Оставляю на берегу полотенце и одежду, а сама вхожу в темную воду.

Совсем не так как днем. Страшно. И захватывающе. Лунная дорожка серебрит морскую гладь, раскидываю руки и смотрю на звезды, щедро рассыпанные на темном небе. Красиво так, что голова начинает кружиться.

Уходить не хочется, но не сидеть же всю ночь в воде. Выхожу на берег и кутаюсь в полотенце, переоденусь уже в душе. И когда поворачиваюсь к дому, утыкаюсь в прямо в твердую грудь Тимура.

— Что ты здесь делаешь, Ника?

Его голос звучит почти обвиняюще. Мне холодно стоять на песке, и я обхожу Тимура сбоку.

— А что делают вечером на пляже? Купаются.

— Но ты пошла одна!

— Я уже возвращаюсь.

— Почему ты не позвала меня? Мы могли бы вместе поплавать.

— Не могли бы.

— Почему? — он хватает меня за локоть. Отвечаю спокойно, глядя ему в глаза:

— Потому что я не умею плавать.

Он крепче сжимает руку, мне становится больно.

— Ты не умеешь плавать?

— Нет, — пытаюсь отцепить его пальцы, — не умею. Нас не возили на море, разве ты не помнишь? Когда я была беременная Полинкой, Алекс предлагал полететь в Турцию, я тогда у него работала. Но за его счет ехать не хотелось, а свои деньги я откладывала на роды. Мы в прошлом году ездили, когда Тиму годик исполнился. Но разве с двумя детьми это отдых?

Тимур смотрит на меня с таким удивлением, как будто я призналась ему, что тоже прилетела вместе с инопланетянами с расчетом завоевать Землю. Закусывает нижнюю губу и сжимает мне плечо. Больно, он совсем не соизмеряет меня и силу своих рук.

— Мне больно, Тимур. И холодно…

Теперь он выглядит растерянным. Отпускает меня, а потом окликает, когда я уже ступаю на деревянную дорожку.

— Доминика. Почему, когда я прихожу на пляж, ты все время уносишь Тимоху?

Он в самом деле ничего не замечает?

— Ты учишь Полинку плавать, а он просится к вам и плачет. Я забираю его, чтобы он вам не мешал.

— Чтобы не мешал? — мне не видно в темноте лица Тимура, но в голосе его слышится искренне потрясение. И раскаяние. — Ты тоже думаешь, что он мне мешает?

Не знаю, Тимур, я уже ничего не знаю. Но не отвечаю, молча разворачиваюсь и иду в дом.