Глава 3

— В твоем возрасте забавляться подобными шутками не совсем комильфо, как мне кажется, — заговариваю первой, входя в столовую. — Так жаждешь убедиться, что я шлюха? Покоя эта тема не дает?

Ериханов поднимает взгляд от экрана телефона. Откидывается на спинку стула. Скрестив руки на груди, долго и внимательно изучает меня. О да, я надела проклятое платье.

Потому что у меня не было выбора. И мы оба понимаем, что Давид намеренно его не оставил.

— Отлично выглядишь, Лилиана, — еще один долгий пристальный взгляд. — Но слишком много о себе мнишь. Не я занимался выбором, попросил кое-кого. Надо признать она четко угадала суть, — усмешка. Хочется вцепиться в его надменное лицо. — Что касается моих пристрастий, бабы мне больше всего нравятся без одежды.

У меня дергается щека, хочется ответить чем-то еще более грубым, грязным. Но заставляю себя сдержаться. Мне все равно не выиграть.

— Садись, поешь, — произносит Ериханов, видимо тоже решив отбросить в сторону словоблудие.

— И потом смогу уехать?

— Да. Мой водитель отвезет тебя.

— Почему ты передумал?

— Ешь и не задавай вопросов.

— Я не голодна, — произношу тихо, стараясь скрыть неприязнь в голосе.

Но все же сажусь. Он отпускает меня, а значит ни к чему ссориться, демонстрировать свое отношение. Между нами виснет длинная пауза. Так странно, Ериханов больше не угрожает мне, не пугает, но почему-то именно сейчас, когда он отпускает меня, внутри словно образовалась пустота. Говорю себе, что это чувство облегчения.

Неожиданно где-то неподалеку раздается шум. Грохот. Я вскакиваю. Нервы натянуты, предчувствие чего-то ужасного вспыхивает с новой силой. Давид тоже захвачен врасплох. Он резко поднимается со стула.

В столовую вбегает Марина.

Издаю восклицание. Я безумно рада видеть невесту Егора, и в то же время шокирована ее видом. Растрепанные волосы, кровоподтек на лице. Что самое странное — сестра Ериханова одета в пижаму. Она босиком, совсем как я вчера.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе Давида звучит неприкрытая ярость. — Как ты сюда попала?

Марина даже не поворачивается к нему.

— Лилиана! — подлетает ко мне, сжимает в объятиях. — Ты тут… Моя милая, как я рада, что хотя бы ты… О боже, хотя бы ты избежала этого кошмара…

По спине пробегает дрожь. Внутри все переворачивается от ужасного предчувствия.

Давид подходит и мягко пытается отстранить от меня сестру. Но ее хватка слишком сильная. Он что-то говорит, совсем другим голосом, тихим, нежным. Никогда не видела его таким.

— Нет! Сначала я поговорю с Лили! — выкрикивает Марина.

— Лилиана уезжает. Ей пора.

— Куда? Куда она может поехать?

Сердце подпрыгивает. Широко распахиваю глаза, смотрю непонимающе. Что Марина имеет в виду?

Давид смотрит на нас, не пытаясь скрывать свое неодобрение. Голова кружится еще сильнее, ноги становятся ватными. Столовая будто уменьшается в размерах.

Потом Марина тащит меня за собой, на второй этаж. Если поспеваю за ней.

— Что ты делаешь? — пытаюсь вразумить ее. — Твой брат хочет, чтобы я ушла. И я хочу этого.

— Они убьют Егора… Убьют, — ошарашивает вдруг меня Марина. — Ты это понимаешь? А Давид не хочет помогать. Я не знаю, как убедить его… Нет, он конечно заставит этих тварей заплатить… За то что они со мной сделали. Но он сказал, что не поможет Егору. Я должна сама… Мы вместе, Лилиана… Должны что-то сделать.

Она выглядит так, словно не в себе. Похожа на сумасшедшую. Я помню Марину совсем другой. Обаятельной, веселой, доброй. Мы быстро нашли общий язык, когда брат привел ее к нам домой, чтобы познакомиться. Сейчас это совершенно другой человек. Она словно из психушки сбежала.

Мы рыдаем обе, на меня сильно действует состояние Марины, такое ощущение что и я сейчас с ума сойду от ужаса. Что с ней сделали? В руках этих уродов моя младшая сестра! Страх за нее душит, сводит с ума.

В комнату где мы находимся вдруг врываются люди в белых халатах. Марина кричит, посылает их матом. Проклинает Давида. Он тоже появляется в комнате. Подхватывает сестру на руки. Ей как раз сделали укол, и она очень быстро впадает в оцепенение.

Остаюсь в комнате одна. Сижу в ступоре, не могу пошевелиться. Очень долго. Понимаю, что прошло больше часа, когда наконец удается взять себя в руки. Спускаюсь вниз.

Давид хотел, чтобы я ушла. Я не стану его разочаровывать…

Но дверь заперта. Брожу по дому, в поисках другого выхода. Вижу открытое окно, и через него вылезаю во двор, скинув шпильки. Иду к воротам, возле которых стоят два охранника.

— Можно мне выйти? — спрашиваю у них. — Давид меня отпустил.

— Вам лучше дождаться хозяина.

Непроницаемые лица, равнодушные, холодные.

Пытаюсь с ними спорить, но бесполезно.

— Куда вы пойдете, — пытается вразумить меня тот что постарше. — До автобусной остановки отсюда пешком не дойти.

— Меня обещали отвезти…

— Сейчас ни одной машины нет. Все уехали. Мой вам совет, вернитесь в дом. Дождитесь хозяина. Пока нет приказа вас выпустить, мы ничего не можем. Не усложняйте.

Смотрит выразительно на мое платье. Явно не думает обо мне ничего хорошего.

— Эй, — догоняет меня второй охранник, помоложе. — Снова в окно полезешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами. И правда, ситуация глупая. Я в легком платье, на улице в лучшем случае плюс пятнадцать. Как попасть обратно в дом — не представляю.

Мне ужасно не хочется возвращаться. Это жилье давит тяжелой энергетикой.

— Я сейчас Марии позвоню, она откроет, — деловито говорит охранник. — Кстати, меня Игорь зовут. А тебя?

— Лилиана.

— Приятно, — парень улыбается. Явно не прочь пофлиртовать со мной.

Дальше Мария Павловна и правда открывает дверь. Смотрит на меня с неудовольствием, но никак не комментирует мою выходку.

— Проходите. Хозяин велел вас наружу не пускать, как вы умудрились то?

— Она через окно вылезла, — хмыкает Игорь.

— А ты на пост иди, хватит тут зыркать, — Марии Павловне явно крайне не нравится происходящее.

Игорь уходит, я останавливаюсь на первом этаже, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Пожалуйста, никуда не вылезайте больше, — говорит женщина. — Ничем хорошим не закончится, только пострадаете. Тут уединенное место, людей почти нет. По ночам волки бродят. Случится с вами чего, а нам с парнями отвечать. Хоть немного о нас подумайте.

— Меня отпустили… — произношу растерянно.

Ничего не понимаю. Утром Давид явно был полон желания от меня избавиться.

— Мы выполняем приказ хозяина. Значит, передумал, — пожимает плечами женщина. — Есть хотите? Давайте сделаю легкий ланч, салатик. Покушаете, отвлечетесь. Вон худенькая какая.

— Спасибо, мне не хочется. Когда вернется хозяин, вы знаете?

— Нет, — отрицательно мотает головой.

В конце концов Марии Павловне удается уговорить меня немного перекусить. Хотя мне совершенно не хочется, но она слишком настойчива, проще согласиться. Женщина не отходит меня, все время находит какие-то темы для разговора.

Причем сама старается выдавать минимум информации, и меня особо не расспрашивает. Видимо таким образом она просто старается держать меня на виду, дабы избежать каких-либо эксцессов.

И все же мне удается кое о чем расспросить служанку.

— Вы давно работаете в этом доме?

— О да, уже больше пятнадцати лет, — кивает женщина.

— Так много, — удивляюсь. — Я думала, что этот дом появился у Давида совсем недавно…

— Так и есть. Если честно, у этого дома ведь другой хозяин, много лет на него работаю. Виктор Петрович, дай ему бог здоровья. Но в последние годы он все больше за границей, как женился на молодой… Вот он как-то передал свой дом в пользование Давиду Андреевичу. То ли друзья они, то ли деловые партнеры. До сих пор грущу, никак не привыкну, что теперь здесь Давид Андреевич.

— А что же случилось? Что значит передал? Да еще и вместе с вами?

— Да кто ж его знает, разве прислуге такое объясняют? Позвонил хозяин и предупредил. Сказал что надо во всем слушаться, нового босса так сказать. Никаких подробностей не объяснял, естественно. Ну а я рада, что работу не потеряла, без неё не прожить нашей деревне. Больше поблизости работы никакой нет. Так я всей своей семье помогаю, она у меня большая.

— Значит вы плохо знаете нынешнего хозяина?

— Да, можно и так сказать. Всего несколько месяцев он здесь, да и бывает не так уж часто.

— А его сестра?

— Ой её я вообще никогда не видела! Сегодня впервые. Но знаю, что Давид Андреевич очень переживал, искал её. Постоянно слышала обрывки телефонных разговоров. Ой, заболталась я что-то, — вдруг начинает переживать Мария Павловна. — Хозяину точно не по душе придутся наши с тобой посиделки.

Женщина вскакивает, начинает убирать со стола посуду.

— Я не стану говорить, что мы общались, — спешу успокоить свою собеседницу. — Я, скорее всего, как только он вернётся покину этот дом.

— Да, хорошо, — рассеянно кивает Мария Павловна. — Лучше не говорить ему ничего, он человек непредсказуемый. То есть, я не хочу сказать что он какой-то опасный, нет. Даже наоборот. Прежний хозяин куда более вспыльчивый был, а этот разве что посмотрит ледяным взглядом… Никогда слово плохого не скажет, но командует так, что насквозь рубашка промокает, хочется как можно быстрее броситься выполнять его приказы, — дает идеально точное определение Ериханову.

— А охранники у ворот, тоже от прежнего вашего босса? — продолжаю любопытствовать.

— Нет, они вместе с Давидом Андреевичем приехали. У него много таких… молодчиков. Иногда бывает аж десяток, если не больше. Вот тогда совсем тревожно становится. Уж не знаю, от кого нужна такая серьезная охрана? У нас тут отродясь никакого криминала е было. Да и откуда ему взяться? Тут народу намного километров никого, ну вот разве что только наша деревня, так там никаких воров или бандитов нету. Кто живёт тут, только и занимается что хозяйством своим, скотиной да огородом.

В общем, я получаю даже больше информации чем рассчитывала. Только все равно мало что понятно. В конце концов Мария Павловна уходит заниматься дальше делами по дому, а я поднимаюсь в свою комнату. Но замкнутое пространство давит, снова отправляюсь бродить по дому. Чувствую себя абсолютно вымотанной эмоционально. У меня нет больше сил дожидаться в Давида.

Оказываюсь на пороге комнаты, которая похоже является кабинетом. Вижу на столе бутылку виски. Наливаю себе немного, только чтобы расслабиться. Обычно ненавижу алкоголь, но сейчас то состояние, когда он «заходит». Наливаю еще немного. Сворачиваюсь калачиком в большом кресле напротив искусственного камина. Прикрываю усталые веки. Прислушиваюсь к каждому шороху в доме. Я должна убраться отсюда… Должна.