Глава 32

Сдав смену и вернувшись домой, даже не приняв душ, падаю в постель. Хотя обычно не могу уснуть если не вымоюсь. Но сейчас я правда без сил. Остаток смены я провела в жутком напряжении. И даже сейчас не отпустило. Как же я устала анализировать и пытаться понять что происходит! Как и почему Давид снова оказался в моей жизни?

За всю ночь мне удалось поспать, наверное, не более пары часов.

Хорошо, что у меня выходной, а вот Настя пошла на работу. Утром мы ненадолго пересеклись, она забежала ко мне, забрать документы которые нужно было отвезти в гостиницу. Я конечно же не рассказала подруге о том что за постоялец заселился к нам ночью. Не нашла в себе силы. Возможно, подруга разозлится, если увидит его. Но пока я ни с кем не могу говорить об этом.

Выспавшись, приняла душ, занялась домашними делами. Сделала уборку, полила цветы. Потом позвонила маме.

— У тебя голос какой-то странный, детка. Вроде ты расстроена чем-то.

— Нет всё хорошо.

Рассказываю маме несколько историй с работы, про капризных клиентов и уверяю, что в целом мне новая работа очень даже нравится.

— У тебя такой состоятельный отчим, а ты занимаешься ерундой, Лили, — недовольно ворчит мама. Она все время повторяет мне, что хочет для своих детей самого лучшего. И только я отчаянно сопротивляюсь ее усилиям. Иногда ей удается разбудить во мне чувство вины. Но не сейчас, я слишком опустошена.

— Мне не нужны деньги Маркова, извини мам, но это правда, — обычно я не столь резка. — То, что было в начале, вряд ли забудешь.

— Интересно, а про Ериханова и его помощь ты забыла? — ехидно спрашивает мама.

— Ты меня теперь всю жизнь попрекать будешь?

— Нет конечно, я же совершенно не к этому, — в голосе слышится смущение. — Лишь хочу убедиться что ты все забыла, пережила и оставила позади.

— Я забыла и пережила.

Чтобы успокоить маму приходится потратить довольно-таки много усилий, поэтому закончив разговор чувствую себя как выжатый лимон.

Занимаюсь приготовлением супа, что-то же надо есть дома. Хотя в основном питаюсь конечно в кафешках. Готовить на себя одну довольно-таки скучное занятие. Правда часто ко мне, если что-то готовлю, приходит Настя со своим парнем. Глеб любит поесть. Когда подружка готовит, то меня угощает. Так и выходим из положения.

***

— Почему ты не сказала какой интересный постоялец у нас вчера заехал? — возмущенно спрашивает Настя вечером, залетев ко мне домой. — Когда-нибудь твоя скрытность сведёт меня с ума, Лили! — восклицает подруга. — Когда я его увидела, чуть в обморок не грохнулась. Представляю, каково тебе было. Как ты вообще, а?

— Извини, я была слишком разбита после двух смен, — отвечаю, продолжая накрывать на стол. Выключаю закипевший чайник. — Держусь…

— Ты была разбита потому что встретила мужчину, по которому сохнешь вот уже полгода! Ничего удивительного нет в такой реакции. Только мне обидно, что ты не делишься, Лили. Тебе ведь легче станет, если расскажешь то что на душе.

— Ты же знаешь, я не могу. Я не такой открытый человек, чтобы обсуждать свои проблемы с кем-либо. Всегда скрытной была.

— Да, иногда это ужасно раздражает. Как например сегодня. Серьезно, я была с таким идиотским выражением лица, а потом меня девчонки отпаивали валерьянкой.

— Хорошо, что я не такая впечатлительная, — улыбаюсь через силу. — У меня обошлось без валерьянки.

— И что ты будешь делать? — спрашивает Настя. Смотрит на меня выжидательно.

— Наверное, попрошу перевести меня в другой филиал. Тем более, что нас все время раскидывают по точкам, в этом нет ничего такого. Скажу, что ездить в центр мне ближе.

— Да, наверное так будет лучше. Хотя, возможно, он сегодня съедет или завтра. Завтра тебе придётся туда все же выйти, да?

— Я сегодня целый день пытаюсь дозвониться до администратора но у меня ничего не получается, — признаюсь расстроенно. Так что если не смогу её попросить перевести меня, наверное придётся завтра выйти. Или поставить вместо себя Антипову, она мне должна смену…

***

— Конечно, я поставлю тебя в другую гостиницу, Лили. Ты хорошо работаешь, ни разу ни о чем не просила, так что у меня нет поводов тебе отказать.

Смотрю на Анну Михайловну с благодарностью. Я так и не дозвонилась, поэтому взяла такси и добралась до офиса.

— Спасибо вам огромное вы не представляете как вы меня выручили.

***

Со спокойной душой выхожу на работу. Но выкинуть Давида из головы все равно не получается. Постоянно думаю о нём. Почему судьба снова столкнула нас лбами? Случайно ли? Как это понять? Или я придумываю себе на пустом месте розовые мечты?

Смена, к счастью, выдалась спокойная, на удивление. В этой гостинице клиенты более состоятельные, а значит капризные. Устранив все мелкие недочеты и пожелания, снова корплю за стойкой администратора над учебником. Когда слышу знакомый голос.

— Привет, Лилиана.

Поднимаю голову. Матвей уже месяц не появлялся на горизонте, я совсем успокоилась на его счет. И вот сейчас чувствую возрастающее отчаяние. То Давид, теперь вот этот, еще одно черное пятно из прошлого! Ощущение, что мне не избавиться, пока не уеду в какую-нибудь другую страну. Вот только почему я должна бежать? Мне нравится здесь. Нравится жить на одной лестничной клетке с лучшей подругой, нравится что знаю всех соседей. Много приятелей, на работе коллектив хороший, чтобы вот так взять и сбежать.

Не говоря уже о том, что противно пасовать перед хамом и насильником. Я взрослый человек и должна уметь постоять за себя!

— Что тебе надо, Матвей? — спрашиваю устало. Вижу, что он слегка пьян, улавливаю запах алкоголя.

— Выйдем, поговорим? — спрашивает Матвей.

— Если тебе есть что сказать, хотя мне так не кажется, говори и уходи. Я на работе, ты же понимаешь? Мне лично сказать тебе уже давно нечего.

— Из-за одного проступка ты ставишь крест на наших отношениях, да, Лили? Я ведь знаю, что тебя жизнь потрепала, и сильно. Наверняка тот мужик, который нам помешал тогда, напал на меня, хорошенечко тебя поимел. Не сомневаюсь в этом, и все равно готов тебя простить и вернуться.

— Ты готов меня простить? — переспрашиваю, чувствую, как наружу рвется истерический смех. — Уходи немедленно! Иначе позову охрану! Я здесь на работе, тут не разрешают решать личные вопросы. Хотя у меня не осталось ни вопросов к тебе, ни личного. Я оставила все позади, не знаю как еще донести это!

— Твоя истерика говорит лишь о том, что ни фига ты не оставила позади. Ты ведь одна, нет у тебя никого. От него сбежала. Могла с матерью остаться, но ты приехала. Знаю, что ради меня.

— Нет!

— Не поверю, сколько ни отрицай! — рычит Матвей, проходя за стойку.

— Убирайся! — кричу испуганно.

На шум должен кто-то прийти. Портье, охрана. Как назло никого! На часах три ночи, пронзительная тишина. Мне становится по-настоящему страшно.

— Я заставлю тебя признать, что между нами не все! Проблемы есть, но они решаемы.

— Я понятия не имею о чем ты говоришь, — пячусь назад, к двери подсобки. Телефон забыла на стойке регистрации. Значит никого не позвать на помощь…

Матвей надвигается на меня, вталкивает в комнату, закрывает за собой дверь. Я оказываюсь в ловушке!

— Что ты делаешь убирайся немедленно! — выкрикиваю с яростью. Но на Матвея это ни капли не действует!

— Я люблю тебя, дура! Неужели ты этого не понимаешь? Как ещё тебе донести? — рычит мне в лицо. — Столько времени прошу прощения, добиваюсь от тебя ответа, а ты словно нарочно издеваешься, сука.

Хватает меня за плечи, швыряет к стене, о которую больно прикладываюсь затылком. Почти до искр из глаз. Пока пытаюсь отдышаться и прийти в себя, вдавливается в мою тело своим, так сильно, что не могу дышать. Отталкиваю его, кричу, задыхаясь. В голове бьется ужасная мысль. Тут отличная шумоизоляция. Уже проверено. Поэтому когда уходим сюда с ресепшна, никогда не закрываем дверь. Иначе прибывший клиент не докричится. И не дозвонится.

Меня никто не услышит. Слёзы текут по щекам от отчаяния. Неужели я снова переживу кошмар? Только теперь все куда хуже. Тогда меня спас Давид, а сейчас? Какая я идиотка! Настя несколько раз уговаривала меня пойти написать заявление на этого дурака, а я так и не нашла на это времени. Хотя тоже понимала, что надо. Матвей вёл себя неадекватно.

— Тише! Не дергайся сука!

Продолжаю отбиваться, треск ткани оглушает, подонок срывает с меня блузку.

— Нет! Прекрати, урод! — ору, срывая голос.

Матвей больно сжимает полушарие груди, и я кричу еще громче.

— Давай, мне нравится… нравится как орешь, — хрипит мне в шею проклятый урод. — Не хотела по-хорошему, значит будет по-плохому, поняла? Я тебя сейчас отымею прямо здесь, на твоем любимом рабочем месте, — издевательски шипит мне в лицо.

Боже, как я могла с ним встречаться? Сейчас он мне кажется воплощением ада. До меня доходит, что он не просто пьян. Возможно, принял какие-то наркотики. Совсем не соображает что делает. Мои силы на исходе, отбиваюсь все слабее. Рука Матвея ныряет между ног… И вдруг какая-то сила отрывает его от меня.

Как замедленной съемке наблюдаю, как Матвей падает навзничь, на пол. Давид склоняется над ним и наносит несколько сильных ударов. Я зажмуриваюсь. Пожалуйста, пусть это будет не галлюцинация! Вдруг я потеряла сознание и сейчас насильник терзает мое тело, а мозг, чтобы защититься, представляет самые что ни на есть желанные картины. Как мой любимый защищает меня…

Перед глазами пелена от слез, медленно сползаю по стене на пол. Сознание меркнет, но я чувствую, как меня заворачивают во что-то тёплое. Аккуратно и бережно берут на руки.

Нет, теперь я уверена, что мне не мерещится, хотя тихонько щипаю себя за запястье. А потом сильнее. Все та же реальность. Я на руках у Давида. Закутанная в его длинное пальто. Он завернул меня как ребёнка, и несёт куда-то.

— Что ты делаешь? — спрашиваю дрожащим голосом. — Я не могу бросить работу вот так…

— Не говори ерунды. Ты не можешь после такого здесь оставаться.

— Меня уволят… Пожалуйста, не надо.

Больше всего на свете я хочу быть в его объятиях, но как всегда показываю противоположное. Вырываться сил нет, поэтому вкладываю в голос всю мольбу, на которую способна.

— Работодатель наверняка в восторге от такой самоотдачи, — устало произносит Ериханов. — Хватит, Лили. Замолчи и успокойся. Никаких последствий не будет, я тебе обещаю.

Он выносит меня из гостиницы, подходит к своей машине, сажает на заднее сидение. Почти сразу ложусь поперек, принимая горизонтальное положение. У меня действительно нет сил. Становится все равно, уволят или нет. Главное, что Матвей ничего не сделал.

Матвей! Он же остался там… в комнате. Без сознания, кажется.

Резко сажусь на сидении.

— Ты ведь не убил его? — спрашиваю с ужасом.

— Серьезно? Волнуешься о нем?

— Нет! Конечно нет! Я о тебе переживаю. В гостинице камеры…

— Ты прелесть, Лили, — усмехается Давид.

От его слов бросает в жар. Он ведет себя так просто, естественно. Словно между нами не было полугода разлуки…

У меня нет права винить его в том, что не приехал раньше. Я сама все разрушила. Сбежала от него, а потом, когда он пришел за мной, сказала много ужасных слов лжи.

Слезы начинают жечь глаза. Как у него получилось приехать в самый нужный момент? Это же сродни чуду!

— Куда ты меня везёшь?

На самом деле мне это не важно. С ним — хоть на край света. Это не банальность, а истина, которую осознаю как никогда четко. Мне просто нужно говорить с ним. О чем угодно, только не молчать. Я хочу слышать его хрипловатый низкий голос.

— В больницу, — отвечает коротко.

— Зачем? — снова чуть не подпрыгиваю на сидении. — Я не хочу! То есть… Со мной все в порядке, не нужно… Пожалуйста, Давид. Не надо в больницу. Я домой хочу.

— Хорошо, — короткий вздох. Разворачивает машину.

— Спасибо тебе огромное. За все, — произношу тихо. — Ты не дашь мне телефон? Я должна позвонить начальнице, объяснить как-то…

— Я все сделал, Лилиана. Тебе ни о чем не надо беспокоиться.

— Но как? Я не то чтобы не верю тебе, просто не понимаю…

— Я уже позвонил, когда посадил тебя в машину.

Давид и правда задержался, я ждала когда он сядет в автомобиль, наблюдала как говорит по телефону. Но откуда у него контакты?

Ладно. Нет причин не верить ему. Узнаю все позже, когда приедем и я смогу принять душ. Смыть с себя мерзкие прикосновения подонка.

***

Так странно видеть его в своей квартире. Мне никак не удается успокоиться, продолжаю нервничать. Даже ключ не получалось вставить в замочную скважину, Давид забрал у меня связку и сам открыл дверь.

Не знаю о чем говорить. Чего он хочет? Как оказался рядом в момент, когда я больше всего в этом нуждалась?

Снимаю его пальто, вешаю в шкаф в коридоре. И тут же снова накатывает тошнота, потому что блузка висит на мне клочьями. Мне необходимы горячие струи воды, смыть с себя прикосновения подонка. Но вдруг Давид уйдет? Я так этого боюсь…

— Я… мне надо принять душ, — бормочу нервно. — Ты… Подождешь? Мы поговорим?

Я не могу просить его об этом, не хватает смелости. Хотя больше всего хочу именно этого. Вцепиться и не отпускать. Умолять…

— Подожду. Не переживай так, вся трясешься. У тебя есть какое-нибудь успокоительное?

— Нет… Ненавижу таблетки, — вздыхаю.

Это правда. Мне с детства проблема запихнуть в себя хоть какое-то лекарство. Да и потом, я привыкла считать себя сильной. Что смогу со всем самостоятельно справиться. Но как же я сейчас устала от этой своей привычки…

— Почему-то я не удивлен, — хмыкает Ериханов. — Ладно. Иди. Ты вся дрожишь.

***

Конечно, я не могу долго стоять под душем. Включаю максимально горячую воду, тру себя мочалкой до остервенения. Пока кожа не становится красной, ее начинает пощипывать.

Тороплюсь выйти, даже не вытираюсь нормально. Тапки забыла, шлепаю босыми ногами. Заглядываю в комнату. Его нет…

Неужели ушел?

Ужас сковывает. Нет, пожалуйста. Он мне так нужен…

Я не могу больше без него. Сегодняшнее спасение прорвало плотину. Я не могу без Давида. Эти полгода не жила, выживала. Страдала и мучилась. Рана отказывалась заживать…

С кухни в коридор падает свет, я тороплюсь туда.

Давид стоит ко мне спиной, смотрит в окно. Оборачивается и оглядывает меня с ног до головы. На мне короткий, выше колен халат — другого в ванной не было. Переминаюсь с ноги на ногу. Ступням холодно. Тюрбан, который замотала, вот-вот свалится с головы.

— Ты быстро.

— Я… спешила.

Боялась, что уйдешь. Безумно боялась.

Почему я не могу озвучить эти мысли? Ну что я за человек, не умею говорить о своих чувствах!

— Я нашел у тебя зеленый чай и немного мяты. Думаю, сойдет, чтобы согреться.

— Спасибо большое. За все. Ты меня спас! Я не знаю как выразить…

— Почему ты босиком? — прерывает Давид. — Простудишься.

— Да… я сейчас. Оденусь.

Бегу в комнату, хватаю другой халат, белый и пушистый, до щиколоток. Надеваю пушистые носки, тапки. Быстро сушу феном волосы, не до конца, оставляю влажными, рассыпанными по плечам. Тороплюсь обратно. Наверное, надо было надеть на себя что-то более приличное. Джинсы, толстовку. Но у меня не хватает на это ни сил ни желания. Мои мысли на кухне, с мужчиной, который ждет меня там. Мы поговорим. Я должна узнать, как он оказался у меня на работе сегодня!