Глава 33

Смотрю в чашку, которую Давид поставил передо мной. С наслаждением вдыхаю аромат мяты. Обожаю этот запах. Он действительно успокаивает.

— Я вызвал полицию, — огорошивает началом разговора Давид.

Поднимаю на него испуганные глаза.

— Когда звонил твоему начальству, еще ментам набрал, — добавляет спокойно. — Я мог бы разобраться с ним сам. Кастрировать, а потом закопать под ближайшим кустом. Но решил что на этот раз буду законопослушным. Не буду врать, что мне это по душе. Он заслужил куда худшего. Так что придется завтра поехать и написать заявление.

— Да… хорошо, — снова опускаю глаза. — Спасибо…

— Хватит меня благодарить.

— Если бы не ты… Ты, наверное, считаешь меня полной идиоткой? Я должна была давно обратиться в полицию. Матвей не оставлял меня в покое…

— Нет, я так не считаю, Лилиана. Хотя, конечно ты наивна. Следовало давно что-то сделать, если понимаешь что парень не в адеквате. Не надо было жалеть его.

— Не знаю что ещё сказать… Ты прав, я очень глупо поступила.

— К сожалению, такое бывает. Когда надеешься на лучшее. Давай больше не будем говорить об этом сегодня. Достаточно того, что тебе придется пережить завтра.

Киваю.

— Тогда объясни, как ты узнал телефон моего работодателя?

— Мне принадлежит пакет акций сети гостиниц, в которой ты работаешь, — голос звучит буднично, равнодушно. А я подпрыгиваю на стуле.

— Что? Но как? Как я умудрилась устроиться на работу именно…? Боже… Ты наверное подумал…

— Успокойся, Лили, — перебивает мой поток бессвязной речи. — Ничего не думал. Я купил пакет акций, когда узнал, что ты устроилась на работу.

Почему-то хмурится, говоря об этом. Его признание ошеломляет. Обхватываю себя руками, потому что тело начинает сотрясать крупная дрожь. Суть нашего разговора ускользает от меня, не удается сконцентрироваться. Давид не пытается сесть ближе, или коснуться меня, тогда почему чувствую захлестывающую волну жара?

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю тихо, не поднимая глаз. — Я запуталась… Ничего не понимаю.

— Все просто, Лили. Я следил за тобой. Каждый чертов день знал, чем ты занимаешься. Когда не выходишь из дома. Когда гуляешь одна по дождливому городу. Плачешь на скамейке. Веселишься в баре с подругами…

— Но почему? — мой голос звучит полузадушенно.

— Я не умею признаваться в чувствах, девочка. Прости, но вот так. Придется самой догадаться, — голос Ериханова звучит особенно низко. Прошивает вены горячим током. Он вдруг встает, подходит ко мне. Его ладони ложатся мне на талию. Наши губы так близко. Мои — почему-то ужасно соленые. Доходит, что это потому что из глаз потоком текут слезы.

Всхлипываю, содрогаясь всем телом. Неужели это правда происходит наяву? Губы Давида касаются моих губ. Все происходит само собой. Встаю на цыпочки, обнимаю его за шею. Прижимаюсь к сильному телу, руки любимого стискивают меня крепко-крепко. Забываю обо всем на свете. Все становится неважным. Мне больше не страшно, не больно. Душа возрождается из пепла.

Все чего хочу, это прижаться как можно сильнее. Наш поцелуй очень долгий, мучительно сладкий полный тоски. По тому как его руки жадно шарят по моему телу, можно на миг представить, придумать себе, как безумно Давид тосковал по мне… И я позволяю себе эту иллюзию. Поднимаю руку, касаюсь любимого лица, провожу по отросшей щетине. Как же мне нравится его колючесть. Во всем. Сложный, закрытый для эмоций мужчина. Но тот, кто всегда приходит на помощь. Давид перехватывает мою руку, стискивает запястье и подносит к губам. Целует. Такая незамысловатая ласка, а я вспыхиваю. Подаюсь вперед, Давид обхватывает пальцами мой подбородок, впивается в губы жадным поцелуем. Голодным, неистовым. Другая рука сбрасывает с моих плеч халат. Под которым ничего нет. Вскрикиваю от неожиданности и смущения. Пытаюсь удержать халат.

— Мне нравится твой выбор одежды для чаепития, — хрипло произносит Давид.

Отбрасываю скромность. Обнимаю его за шею, он подхватывает меня на руки и несет в комнату.

Моя кровать совсем не может похвастаться размерами, да и комнату я делила раньше с сестрой. Я так ничего и не поменяла тут. Не до того было.

Давид опускает меня на постель.

— Если я слишком тороплюсь, скажи, — его голос звучит натянуто.

— Нет… нет. Наоборот, ты слишком медлишь, — шепчу и получаю в ответ короткий смешок.

Дело не во внезапно появившейся раскованности. Я просто умираю от вожделения. Так давно я не чувствовала его в себе. Пустота… он должен заполнить ее немедленно. Иначе я умру. Не выдержу этой пытки.

— Я так тосковала… — признаюсь едва слышно, наблюдая как Давид раздевается, рывками стаскивая с себя предметы гардероба. Замираю, дурею от этого зрелища, настолько этот мужчина прекрасен. Великолепен.

Всхлипываю, когда его сильное тело вжимается в меня. Давид наклоняет лицо и втягивает в рот твердый как горошина сосок. Одновременно руками сжимает мои груди, приподнимая. Изумительное наслаждение. Касания влажного языка, посасывания. Внутри все буквально взрывается, изо рта вырывается крик. Ерзаю под ним, выгибаюсь, трусь как кошка о жесткое горячее тело.

Умираю как хочу его, но это не мешает почувствовать панику, когда рука Давида ныряет меж моих ног. Секс, это ведь еще не все… Может не следовало начинать с него?

Но тут же эти сомнения сносит новый прилив возбуждения. Давид ласкает мою плоть умело, настойчиво. Жадно наблюдаю как меняется его лицо, как напряжена челюсть, пока скользит потемневшим взглядом по моему обнаженному телу, распахнутому для него.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю слабым голосом.

— О том, что ты охуеть какая красивая, малыш.

Больше всего на свете я хочу услышать от него слова любви. Но и от этого признания вспыхиваю, меня затапливает эйфория. Тем временем, горячие ладони стискивают мои бедра, приподнимают их. Дышу часто, поверхностно, наблюдая как Давид склоняет лицо к моему животу.

— Что ты… делаешь? — выдыхаю.

— Тсс. Просто полежи немного. Спокойно.

Какое уж тут спокойствие!

Боже, боже. Его дыхание обжигает мои влажные лепестки. Спустя минуту мне кажется что я в раю, настолько изысканны ощущения. Бедра двигаются сами собой, покачиваясь под прикосновениями Давида. Вскрикиваю от невероятно острых ощущений, цепляясь за покрывало, выгибаясь дугой. Кончиком языка Давид обводит клитор. Начинает добавлять нажим, напор, жадно, всем языком. Заставляя стонать и корчиться, истекать влагой. Тихо вскрикиваю, когда он вводит в меня палец.

Сладкая боль внутри нарастает. Приподнимаю бедра, невольно ахая от прикосновений его языка и дразнящих пальцев.

Оргазм накрывает меня очень быстро, начинаю дрожать всем телом, позвоночник каменеет. Все тело сводит спазм, насквозь прошивают волны. Изо рта вылетают стоны, мольба. Сама не понимаю что пытаюсь сказать. Чувствую абсолютную беззащитность. Поймав языком мои последние судороги, Давид приподнимается надо мной. Чувствую тупое давление тяжелой мощной плоти, издаю глухой стон.

— Смотри на меня, — тихо приказывает Давид.

Мы сливаемся в единое целое, мои щеки становятся влажными от избытка эмоций. Чувствую, что Давид сдерживается, но контроль подводит. Нежность быстро переходит в неистовость. Но именно этого я и хочу больше всего на свете. Чтобы не было контроля. Обвиваю руками сильные плечи, вонзаю ногти в кожу. Захлебываюсь стонами от каждого проникновения, от его опьяняющего мужского запаха, пропитывающего меня насквозь. Забрасываю ноги на спину Давида, впиваюсь ногтями в его плечи, царапаю их, пока он продолжает неистово двигаться во мне. Волны удовольствия захлестывают, на секунду кажется, что теряю способность дышать. Чувствую, как Давид тоже содрогается, в лоно ударяет мощная струя спермы. Он до боли сжимает мои бедра.

Проходит несколько минут, прежде чем ко мне возвращается сознание. Чувствую как Давид осторожно выходит из меня. Ложится рядом, обнимает рукой за талию.

— Ты не уйдешь? — сейчас я настолько расслаблена, что не чувствую ни стыда, ни гордости. Могу сказать что думаю и будь что будет.

— Только если ты этого хочешь.

— Нет… не хочу. И не захочу никогда.

Ничего не отвечает. Только коротко целует в плечо и натягивает на нас одеяло. Мне становится удивительно хорошо и уютно. Это даже слаще чем секс с ним. Такое невероятное удовольствие, лежать в объятиях того кого любишь. Хочется чтобы этот момент никогда не заканчивался. Хотя понимаю, что так не бывает.

***

Утро. Просыпаюсь крепких объятиях Давида. Долго вспоминаю события вчерашнего вечера и повторяю себе снова, что это не сон. Мы действительно занимались любовью. Снова. После того как я пережила чудовищный стресс. Сегодня, как сказал Давид, мне предстоит поездка в полицию.

Сегодня я хочу этого еще меньше чем вчера. Но капризничать и идти на попятный мне мешают слова Давида. Что он мог разобраться сам. Но не стал, решил отойти от криминала. Как бы я хотела, чтобы это было действительно так! Чтобы не надо было опасаться покушений или разборок. И неважно, буду я с ним или нет.

Об этом мы вообще не говорили. Не было признаний. Только два изголодавшихся тела. Пронзительный накал чувств.

Когда засыпала, уже проваливалась в сон, мне было настолько хорошо, что прошептала очень тихо: Я люблю тебя.

Но вряд ли Давид мог услышать.

Хватит ли у меня смелости сказать эти слова вслух?

Мысли Давида по-прежнему закрытая книга для меня. Не могу оторвать взгляда, наблюдаю как он просыпается. Как трепещут его длинные черные ресницы. И вот он открывает глаза.

— Ты смотришь так внимательно, чувствую что готова к допросу, — произносит ворчливо.

— Ты прав. Все еще не могу поверить, что ты купил акции гостиницы, в которой я работала, — быстро нахожусь с ответом, хотя на самом деле мои мысли были заняты совсем другим.

— Хорошее вложение капитала, — произносит насмешливо, за что легко бью его по груди.

— Зачем такие сложности? Ты мог просто приехать ко мне. Поманить пальцем и я бы прибежала…

— Я не был до конца уверен, что это хорошая идея.

— Почему?

— Лили, мою жизнь сложно было назвать идеальной, особенно в тот период… когда ты сбежала. На меня снова готовили покушение. Ты могла пострадать. Я не хотел этого. Не должен был допустить. Поэтому решил, что все к лучшему. Тем более что ты красноречиво высказалась на той вечеринке твоего отчима. На которую мне не следовало приезжать.

— Правда? Только поэтому?

Боже, сердце сжимается от одной только мысли, что Давид жил под прицелом. Что мог погибнуть, а я бы никогда не увидела его. Он признался, что причина того что не стал возобновлять со мной отношения, была забота… На сердце становится невероятно тепло. Это лучше чем «я люблю тебя». Для меня его признание бесконечно ценное.

— Я привык рисковать, как наркоман уже не мог без адреналина. Но это точно не то, чего бы я хотел для той, кого люблю, — говорит Давид и я каменею.

Что?

Перестаю дышать. Сердце бешено колотится. Это признание? Он правда это сказал?

— Ты еще такой ребенок. Все эмоции написаны у тебя на лице. Сейчас это детский восторг, — подтрунивает надо мной Ериханов.

— А как ты думал? Я тоже люблю тебя… Люблю…

Мы долго целуемся, пока не начинаем задыхаться. Мое лицо снова мокрое от слез.

— Прости… что я такая плакса. Но этот разговор — самый важный в моей жизни. Понимаешь? Расскажи еще… пожалуйста! Ты правда все эти полгода следил за мной?

Давид кивает, но с видимой неохотой.

— Да. Нанял нескольких частных детективов. Хотел узнать момент, когда решишь двигаться дальше. Думал, что и меня тогда отпустит. Это прозвучит глупо, но я не знал что такое любовь, девочка. Не верил в нее, считал чушью. Но не мог выкинуть тебя из головы, из сердца. Испытывал ломку. Хотел увидеть как начнешь новые отношения, и в то же время, безумно этого боялся. Думал об этом и сразу в панику впадал. Дошел до того, что готов был полностью купить эту сеть гостиниц, чтобы и силой заставить тебя со мной переспать.

— К чему такие усилия? Ты же знаешь, что достаточно было просто сказать что хочешь меня.

— Нет, Лили, я ни в чем не был уверен. На том вечере ты заставила меня усомниться в себе.

— Прости…

— Скажем так, это пошло мне на пользу.

***

Можно ли быть более счастливой? Сейчас мне кажется что точно нет. После такого важного разговора ранним утром, отправляемся в душ, где снова занимаемся любовью. Потом впервые сама готовлю для Давида завтрак. У меня сгорает яичница, обжигаюсь о сковороду. Кухня наполняется дымом, я плачу от расстройства, а Давид смеется и держит мою руку под краном. Потом отправляется в аптеку за мазью от ожогов, хотя у меня совсем небольшой волдырь. Все так буднично… и вместе с тем прекрасно. Идеально.

Потом отправляемся вместе в полицию, где даю показания против Матвея. Рассказываю как он преследовал меня. Дело не только во мне. Могли пострадать и другие девушки. А кому-то может совсем не повезти. Подумав об этом, испытываю чувство вины. Нельзя спускать такое. Это не доброта, а как минимум безответственность. Теперь я отчетливо это понимаю. Хотя конечно такое времяпрепровождение не назовешь приятным.

После Давид предлагает поужинать в дорогом ресторане.

— На мне кроссовки и худи, если ты не заметил. Надо заехать домой.

Но Давид тянет меня в торговый центр, где полностью за час меняю облик. Как и он. Мы совершаем спонтанные поступки. Нам так хорошо вместе, что я словно нахожусь внутри романтического кино. Никак не получается до конца поверить в хэппи энд. Периодически оглядываюсь по сторонам, жду подвоха…