Глава 7

Поднявшись в свою комнату чувствую как меня захлестывает злость. Причем на себя. Я показала слабость покинув территорию. Но в присутствии Давида у меня бы кусок не полез в горло. Если он отпустит шутку или хоть как-то намекнет на вчерашнее я точно не выдержу. Как же хочется сбежать из этого дома? Что я тут делаю, пока мама и сестра страдают?

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Черт, неужели так полон решимости накормить меня, что пришел лично? Почему я не заперла дверь, идиотка чертова? Теперь слишком поздно, она приоткрывается… Вздыхаю с облегчением. Это Мария Павловна с подносом, сервированным завтраком.

— Ты только не гони меня, иначе хозяин ужасно рассердится и сам придет. Он полон решимости тебя накормить. Ты и правда сильно похудела, Лили, хотя и так была тростиночкой. Все нервы, да? Вижу как маешься, места себе не находишь, — укоризненно качает головой.

— Хорошо, ставь туда, — показываю на туалетный столик.

— Спасибо.

— Ну что ты, зачем благодаришь. Это тебе за заботу спасибо, — теперь у меня слезы на глазах, просто сумасшедшие качели настроения. Но серьезно, без этой женщины, ее поддержки я бы тут наверное с ума сошла.

— Неприятная особа эта блондинка… не знаю как ее зовут. Мне кажется Давид Андреевич сам не в курсе. Он после того как ты ушла очень жестко с ней обошелся. Выгнал, в общем. Сказал Петру, охраннику, чтобы отвез. Вышвырнул, в общем. И поделом ей. Разговаривала она с тобой отвратительно. Кто ей дал право так общаться? Королевна нашлась. Царских кровей, видели мы таких.

— Спасибо за поддержку, — говорю, жуя бекон. — И за завтрак. Все потрясающе вкусно.

— Вот и умница. Я так рада. И хозяин будет доволен.

— Угу, он прям испереживался весь, только и думает что о моем желудке, — кривлюсь невольно.

Надеюсь, Давид сегодня не планирует провести весь день дома. Я намерена избегать его максимально. Не могу я встретиться с ним после вчерашнего. Как подумаю… этот его взгляд, в момент когда он — в Инге… Меня сразу волна отвращения накрывает. Как хорошо что он не принял мою жертву, не стал залезать на меня… После увидеть его с Ингой было бы, наверное, в разы противнее.

Весь день стараюсь отвлечься учебой.

Давид не приезжает до позднего вечера. Полночь. Не могу уснуть, ворочаюсь в постели, когда слышу тяжелые шаги. Где он был? С Ингой?

Боже, меня мучает ревность, рвет душу. Ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать.

Шаги вдруг стихают… прямо возле двери в мою комнату. Я перестаю дышать. Глаза широко распахиваются, а сердце молотит оглушающе и часто.

Пара секунд кажутся вечностью… а затем шаги удаляются.

Чего он хотел? Зачем стоял возле моей комнаты?

***

День проходит за днем, вот и еще неделя позади. Я как могу избегаю Ериханова, а он, кажется, меня…

Это странно, жить вот так в одном доме. Почти не обмениваться словами, фразами. Если бы не Мария Павловна я бы одичала, наверное.

Хотя, есть еще моя дорогая Настя. Мы часто общаемся по видеосвязи. С вещами, из дома мне привезли и компьютер, только отдали не сразу, спустя пару дней.

Это огромное облегчение и в то же время мука. Настя напоминает мне о прошлой жизни. Рассказывает свои обыденные новости, а у меня все болит от мысли что как раньше уже никогда не будет.

Еще моя дорогая подруга заходит к нам поливать цветы. Я всегда держала у нее запасной ключ от нашей квартиры, потому что ужасно рассеянная, иногда могла забыть его дома или потерять. Такое было и не раз.

Настя рассказывала, что недавно видела в нашем подъезде Матвея. Они столкнулись и он спросил обо мне.

— Не понимаю, как ему наглости хватило! — возмущается подруга.

Матвей… Я и забыла что произошло у нас с ним. Жуткая сцена. Если бы не Давид, мой парень бы меня изнасиловал… А я даже не сказала спасибо Ериханову. Наверное он меня считает ужасно наглой.

***

— Ты такой измученной выглядишь, круги под глазами. Так нельзя, девочка. Смотришь на тебя и сердце кровью обливается, — привычно ворчит Мария Павловна.

Я действительно ем все меньше. У меня постоянно отсутствует аппетит. Заставлять себя — не сильно приятное занятие.

Я не могу сказать что это из-за вынужденного затворничества. Мне начали разрешать прогулки. Ведь их дают даже заключенным в Гуантанамо.

Разумеется, в сопровождении охранника.

Места здесь очень красивые. Правда погода в последнее время так себе. Холодает. Начало Ноября…

Еще мне нравится плавать. В доме я обнаружила бассейн, на нулевом этаже. Достаточно большой. Поначалу очень боялась столкнуться там с Ерихановым. Но так как он много времени проводит вне дома, легко выбрать время когда его нет. И он не увидит меня в купальнике.

Хотя ему это неинтересно. И голой видел. Нулевой эффект…

***

Итак, мы с Давидом избегаем друг друга обоюдно. Его нечасто можно увидеть в этом доме. Он все время отсутствует. А если и возвращается, то ощущение что смотрит сквозь меня. Словно я стала невидимкой. Есть такой фильм, там девушка стала невидимой. Для всех абсолютно. Для родителей, друзей. Очень грустное кино. Спасение пришло только когда ее полюбил мужчина.

Романтично и пронзительно. Полюбит ли меня хоть кто-то по-настоящему? Найду ли свою судьбу?

Пока все что меня связывало с мужчинами было окрашено в грязь и черноту.

***

— Давид Андреевич просит тебя спуститься к обеду, — заглядывает ко мне Мария. Смотрит крайне недовольно. — Лилиана, пожалуйста. Давай не будем его злить. Он очень строго приказал. Настроен, так сказать, решительно. Пойдем. Я утку запекла. С апельсинами.

— Я не голодна, — вздыхаю. Ночью мне приснилась сестренка. Это было так больно, что я до сих пор в себя не могу прийти. Ужасно истосковалась. Просто умираю…

— Ты всегда не голодна. Решила так себя доконать? Смотреть больно…

Мария Павловна не сдается и продолжает ворчать, убеждать, просить… Эта женщина

способна мертвого уговорить, поэтому накинув кардиган, спускаюсь в столовую.

На сидящего за столом Ериханова, стараюсь не смотреть. Но все равно он притягивает взгляд. Сегодня он в черной футболке и черных джинсах. На плече виднеется татуировка. Не полностью, из-за рукавов футболки, только ее часть. Нечто похожее на кельтские узоры.

— С чего вдруг забота о моем желудке? — спрашиваю, усаживаясь как можно дальше от Давида. Приборы Мария Павловна положила напротив. Подтягиваю их к себе, пока женщина несет для меня тарелку.

— Надо поговорить, — отрывисто произносит Ериханов.

— Мне не интересно.

— Ты так убиваешься, потому что я тебя не трахнул? — кривит лицо Давид.

Эти слова бьют наотмашь. Я даже застываю. Боже, я думала что время отдалила ту сцену… Но нет. Она снова перед глазами, будто сейчас происходит.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить первую попавшуюся тарелку с закусками, нарушить сервировку Марии Павловны и запустить в самодовольную рожу.

Но я слишком устала чтобы предпринимать все эти движения. Пусть говорит что хочет, упражняется в остротах, унижает.

Встаю, задвигаю стул.

— Знала, что аппетита мне визит сюда не добавит, — говорю холодно.

— Отвечать на мой вопрос ты видимо не собираешься? Ясно. Сядь, Лилиана. Если не поешь, чтобы я лично в этом убедился, тебе поставят капельницу. А потом будут кормить через зонд. Паршивое дело, серьезно. Тебе не понравится.

— Так хочешь угодить сестре?

— Да. Ради ее выздоровления я на много способен. Твоя смерть ее доконает.

Мои руки дрожат. Чего я добилась своим упрямством? Лишь того что Ериханов еще раз дал понять, что я для него — лишь инструмент. Почему мне так больно от этого? Необъяснимо…

Сажусь, беру вилку в руки. Аппетита нет, мне сложно даже жевать.

Но я стараюсь.

Пространство комнаты неожиданно разряжает словно пулеметной очередью поток грязных ругательств. Давид встает так резко, что падает стул, затем со стола слетает фарфоровая тарелка с жалобным звоном.

Сжимаюсь внутренне, мне становится страшно от этой неприкрытой агрессии. Мои глаза зажмурены. Я жду удара. Наверное, и правда достала его.

А потом понимаю, что я уже одна в столовой.

***

— Хозяин уехал, жутко злой. Опять ты его рассердила, — Мария Павловна собирает осколки.

— Прости. Я не знала, что он любитель бить посуду.

— Ох, не пойму, чего поделить не можете. Оба красивые. Он тебе ведь нравится? Как мужчина?

— С чего ты взяла? Вот уж глупости, — отворачиваюсь, не знаю куда себя деть.

— Да ладно, — не сдается Мария Павловна. — Думаешь не замечаю, как смотришь на него украдкой? Дышать перестаешь. Меня не обманешь. Просто ты юна еще слишком, не понимаешь, что мужику не строптивость твоя нужна, а забота, поклонение. Да, это банально. Но они ценят только это, девочка. Будь мягче, покладистее, и скоро с руки начнет у тебя есть.

Меньше в его я ожидала получить ликбез по соблазнению от прислуги Ериханова. На пару секунд даже дара речи лишаюсь, выслушиваю все это молча. Потом собираюсь с духом.

— И все же, ты ошибаешься. Попала пальцем в небо. Я его ненавижу. Хочу убраться отсюда, а он не отпускает. Ничего больше нет между нами…

***

Ериханов пропадает на несколько дней, вообще не появляется в доме. Понятно, что я его достала своим кислым видом. Но чего он хотел? Как я могу вести себя иначе в сложившейся ситуации? Все что могла перепробовала. Не достучаться.

Я обдумываю план побега. Ворота тут по всему периметру под три метра, на выезде — охрана. Пытаюсь заговорить с ними, но явно не по душе им это. Не полюбезничаешь.

Ломаю голову что еще предпринять.

Утром спускаюсь вниз чтобы как обычно помочь по дому Марии. Меня это отвлекает, она перестала отнекиваться и дает мне небольшие поручения. Замираю на лестнице — в доме Инга.

— Как это его нет? В такую рань и уже уехал? — допрашивает Марию Павловну.

— Я же вам говорю русским языком, нет хозяина, — отвечает женщина раздраженно.

— О, а ты еще здесь? — замечает меня Инга. — Ладно, сделай мне кофе. Я подожду Давида.

— Ему это не понравится…

— Я спрашивала твое мнение? — прерывает Инга грубо. Я морщусь. Уже собираюсь вмешаться, как дверь распахивается.

На пороге мужчина. Высокий, в кожаной куртке. Вздрагиваю, внутри вспыхивает тревога. Первая мысль — бандиты. Добрались и сюда. До меня. Только бы никто не пострадал. Хватит уже… Но может только так я увижу своих родных? Сбегаю с лестницы, тогда как Инга испуганно вскрикивает — мужчина направляется к ней.

— Чего орешь? — спрашивает грубо. — Мне нужна Лилиана. Это ты?

— Нет, это она, — Инга поспешно показывается на меня пальцем.

— Это я! — говорю громко. — Ты за мной пришел? Я готова.

— Готова? — хмурится, оглядывая меня с ног до головы. — Возьми самое необходимое, у тебя пять минут чтобы собрать сумку.

Я не расспрашиваю, бегу вверх по лестнице.

Спускаюсь вниз через четыре минуты. Сумка у меня собрана. Я ее наготове держу, ведь постоянно думаю о побеге, жду шанса. Я лишь добавила немного вещей, раз уж мне даже любезно это предложили…

К моему удивлению, мужчина находится на кухне. Мария Павловна еще и бутерброды ему делает. Инга сидит рядом, разглядывает неожиданного гостя с интересом.

Я тоже более внимательно рассматриваю его. Легкая небритость и дерзкий взгляд — вот все первое впечатление. Выглядит опасным, немного диковатым, может из-за коротко бритых волос. Понятно, что бандит. Никаких сомнений…

— Вы объясните что-нибудь? Раз уж мы оказывается не торопимся, и у вас перерыв на кофе? — спрашиваю, собравшись с духом.

— А ты дерзкая, да? — взгляд бандита ощупывает меня с ног до головы.

— Руслан, хватит пугать девочку, — произносит Мария Павловна, чем безмерно удивляет меня. Она его знает? Но как? Что все-таки происходит?

— Лилиана, не переживай. Я знаю Руслана. Если он приехал, значит так Давид Андреевич захотел.

Он захотел… Давид наконец решил меня вышвырнуть? Устал выполнять данное сестре обещание? Хочет спокойно встречаться в этом доме с Ингой, чтобы я не мешалась под ногами?

Даже попрощаться не захотел…

Чувствую горечь во рту, часто моргаю, потому что глаза стеклянные от слез. Дура… Только этого не хватало! Реветь из-за урода, которому я не нужна…

— Ладно, дамы, болтать некогда. Поехали, Лилиана. Давай сумку.

— Дай нам хоть пару минут, Руслан, — просит Мария Павловна. — Погоди минутку, Лили. Я сейчас, — убегает из комнаты.

Комок в горле становится больше. Эта женщина была бесконечно добра ко мне. Если бы не она, я бы здесь просто с ума сошла.

— Давно пора, — не удерживается от язвительного комментария Инга. — О да, детка. Он выкинул тебя, как ненужную вещь. Ой, ты плачешь что ли? Маленькая дурочка. Ты не можешь заинтересовать такого мужчину. А ты себе надумала, да? Начала верить в сказку?

Инга откровенно ликует, издевается надо мной. Стою, проглатываю ее мерзости молча. Не буду тратить на нее силы. Это неважно. Да и права она. Я бы никогда не смогла заинтересовать Давида. Но я и не хотела! Нисколько не хотела!

— Прекрати истерику, — это адресовано Инге. Та сразу краснеет как помидор и замолкает.

Поворачиваюсь к мужчине. Руслан решил вступиться за меня? Он произносит эти два слова совсем другим голосом. Холодным. Жестким. Даже красивые черты лица меняются. Становятся более хищными.

Я не знаю как себя вести. Сказать спасибо? Но тут прибегает Мария, в ее руках золотая цепочка с крестиком. Я не верю в бога, но позволяю ей надеть на меня эту цепочку.

— Пусть у тебя все будет хорошо, девочка. Буду молиться за тебя.

— Спасибо…

***

— Спасибо, что заступился за меня, — решаю все же поблагодарить Руслана, когда мы уже выезжаем за ворота. Все происходит так стремительно, даже на страх времени нет. Не то что на вежливость. И все же, прикинув говорю себе что лучше быть со своим спутником в нормальных отношениях.

— Не за что, — отвечает Руслан. — Терпеть не могу стерв. А эта, походу, еще хуже. Настоящая сука.

— Да, она такая, — признаю, откидывая голову на подлокотник. — Куда мы едем, скажешь? Я увижу своих родных?

Руслан кидает на меня быстрый взгляд и снова сосредотачивается на дороге. Что меня в общем радует — скорость автомобиля довольно высокая. Ответа на свой вопрос я не дожидаюсь. Около получаса едем в полном молчании. В салоне раздается трель телефона. Руслан втыкает наушник в ухо.

— Да. Валиев. Будем минут через тридцать, раньше никак. Ты в порядке? Держишься?

И все. Ничего не понятно из разговора, но почему-то внутри растет паника. И это не привычный страх песчинки перед ураганом, который бросает ее как хочет. Это предчувствие, что весь мир сейчас перевернется с ног на голову. Взглянув на Руслана понимаю, что вновь пытаться вырвать у него хоть какие-то ответы бесполезно. Ничего не скажет. Надо подождать. Всего полчаса, судя по разговору. Разве это много?

Но эти минуты, что едем на огромной скорости, кажутся вечностью.

Наконец Руслан останавливает машину. Пустынная местность, какие-то гаражи, вокруг поля. Спина в липком поту, меня потряхивает. Мелькает мысль — может ему приказали убрать меня по-тихому?

— Идем, — Руслан уже вылез наружу и распахнул дверь с моей стороны. А я пошевелиться не могу…

Он довольно грубо вытаскивает меня наружу.

— Прости, сейчас не до реверансов, — буркает раздраженно. — Ты в норме? Бледная как смерть. Укачало?

— Да, немного…

— Наверное, раз интересуется самочувствием, то не убивать привез. Но что тогда? Почему мы здесь?

— И руки ледяные, — говорит недовольно. Тащит меня за собой, держа за руку.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что это аэродром. Небольшой, частный по всей видимости. Вдалеке самолет и мы идем к нему.

— Куда… Меня увозят далеко? — спрашиваю, но Руслан не оборачивается, продолжает тянуть за собой.

— Я не поеду, нет! Не поеду! — начинаю вырывать руку.

Мне с ним не справиться. Парень здоровый, сильный, хватает и закидывает меня на плечо, как мешок с картошкой. Самолет приближается, возле него какие-то люди. Задыхаюсь, вырываюсь из последних сил. Мне страшно до жути, в голову лезут всякие ужасы, на воображение я пожаловаться не могу, поэтому паника растет с каждой секундой.

Руслан ставит меня на ноги только перед трапом самолета. Толкаю его в грудь, что-то кричу оскорбительное. Уже мало что соображаю. В голове шум, через который вдруг продирается тоненький знакомый голосок:

— Лилиана…

Первая мысль — у меня начались слуховые галлюцинации. Замираю. Поднимаю голову выше, к самому верху трапа самолета. Все размыто от слез, но мне удается увидеть знакомую тоненькую фигурку.

Все начинает кружиться перед глазами. Поэтому зажмуриваюсь, стараюсь дышать как можно глубже, чтобы хоть немного унять бешеный стук сердца. А потом вверх, бегу, насколько хватает сил.

***

— Ты не говорил что твоя просьба предполагает драку с бабой, — произносит Руслан недовольно, опускаясь в кресло. — Иди уже сюда, Лилиана. Тебя никто не укусит. Мы сейчас взлетаем, надо пристегнуться. Даже в частном самолете положено. Ну? Или опять тащить тебя?

Руслан ужасный, невыносимый, наглый… Но его речь немного расслабляет меня, как бы это ни было странно. Прохожу в салон, стискивая влажную ладошку сестры. Я уже догадываюсь о том, кого еще увижу.

Но я не ожидала, что он будет весь в крови.

У Давида разбито лицо, на виске кровоподтек, а еще у него перебинтовано плечо и рядом капельница. От его вида меня снова начинает трясти. Не могу осознать до конца… Он спас мою сестру. Вытащил от бандитов? Они его ранили?

— Спасибо, Руслан. Я бы вряд ли выбрал кого-то лучше чем ты, — произносит Ериханов.

— Ты вообще как? Держишься?

— Как видишь. Подлатали.

— Ну и отлично. Ты и не в таких передрягах бывал.

— Ага… Лилиана, займи любые места и пристегни сестру. Себя тоже, — обращается ко мне Давид.

— Да… Конечно. Я только хотела сказать спасибо. У меня нет слов…

Лепечу, всхлипываю, не получается выразить всю глубину своих чувств. Я так ему благодарна. Он рисковал жизнью. Не знаю почему он передумал. Не знаю, насколько серьезно пострадал… но судя по тому что вижу — весьма серьезно.

— Лилиана, рассыпаться в благодарностях будешь потом. Мы взлетаем.

Голос холодный, отрывистый. Я все еще раздражаю его. Но он куда-то увозит нас. Далеко, раз летим на самолете. Почему? Здесь грозит опасность?

И смогу ли я расплатиться с Ерихановым? Что он попросит в уплату?