Глава 15

Проснулась я одна. Будто все, что было ночью – это лишь сон, порождение разгоряченной фантазии. Но все тело ныло, оно еще не забыло его прикосновений, его грубоватых ласк. Я села на постели, чувствуя странное опустошение. Пусть я и не верила, что все может сильно измениться за какие-то сутки, но надеялась, что он хотя бы встретит со мной утро.

Слезы выступили на глазах. Я закрыла лицо руками, готовая зарыдать от непривычной, острой боли… И тут стукнула дверь душа. Он появился на пороге, в намотанном на бедра полотенце.

– Эндрю!

Он отреагировал стремительно. В два прыжка преодолел расстояние до постели и схватил меня за плечи:

– Что случилось?!

Я покачала головой, напуганная этим резким движением. Он на мгновение прижал меня к себе, так, что я задрожала от внезапно проснувшегося желания… А потом отстранился:

– В душ. Завтрак через полчаса.

Деловой тон, на лице – прежняя ледяная маска. Я совершенно растерялась, не понимая, что происходит, что мне от него ждать. А он уже шел к двери, не оборачиваясь, словно я его уже больше не интересовала.

За столом он был так же холоден и неприступен, как обычно. Я же сходила с ума от такой перемены, гадала, почему он снова нацепил эту маску. Я была уверена: настоящий Эндрю – именно тот, которого я видела прошлой ночью. Страстный, то нежный, то слегка грубоватый, готовый вновь и вновь дарить мне удовольствие… Только когда я уже вставала из-за стола, он поднял голову от газеты и неожиданно тепло мне улыбнулся:

– Иди к себе, Диана. Я скоро приду.

С тех пор он каждую ночь проводил со мной, все больше и больше открывая для меня новый чувственный мир. Иногда и завтрак нам приносили в комнату – в те дни, когда он не должен был заниматься делами. Я уже не боялась его – ни вспышек огненной страсти, ни неизменно холодного выражения лица вне моей спальни – нашей спальни. Знала, чувствовала, что он никогда не сделает мне ничего плохого.

А через неделю сразу после завтрака он уехал. Николас, позвавший меня к обеду, сказал, что хозяина не будет несколько дней. На все вопросы он просто пожимал плечами:

– Мистер Эндрю не привык отчитываться перед слугами, куда он направляется.

Я весь вечер не могла найти себе места. Не только книга – не помогало даже фортепиано. Я взяла всего несколько аккордов и захлопнула крышку. Играть не было ни сил, ни желания.

Так прошло два дня. Бездумное сиденье с книгой – по полчаса над одной страницей. Бесполезные попытки играть – технически, может быть, все и было безупречно, но душа из музыки просто исчезла. Прогулки по парку, которые, как оказалось, теперь были мне разрешены. Николас даже шепнул, что охрана не будет возражать, если я выйду за ворота – просто «присмотрит», чтобы со мной ничего не случилось.

Выходить за ограду мне не хотелось, а вот по парку я гуляла много. Даже нашла дорожку, что вывела меня к пруду. И с болью смотрела на беседку: да, в тот раз Эндрю был очень груб, но сейчас я отдала бы что угодно за эту грубость! Мне не хватало его, словно исчезла какая-то важная часть меня самой.

Именно там, у беседки, меня впервые посетила мысль: боже, да я начинаю влюбляться в него! В жестокого тирана, купившего меня, словно какую-то вещь. В того, кто грозился вышвырнуть меня на улицу, когда я надоем ему. Может, это и случилось? Разве не получил он всего, что хотел? Может, после приезда потерпит меня еще несколько дней… А может, и прогонит сразу. Вот только сердце упрямо отказывалось верить в это.

Обратно я возвращалась задумчивой и тихой. Зато глухая тоска, терзавшая мне сердце, немного отпустила, и это уже было хорошо. А вот можно ли назвать хорошим мое открытие относительно собственных чувств? Этого я не знала… До сих пор со мной такого еще никогда не случалось. Время от времени то у нас дома, то в каких-то компаниях родителей я знакомилась с молодыми людьми, но относилась к ним ровно. Ни один так и не заставил меня почувствовать то, что я чувствую сейчас.

Николас встретил меня на пороге особняка. Лицо обычно невозмутимого дворецкого было взволнованным, раскрасневшимся:

– Мисс Диана, я должен сказать вам, что…

Но его перебили самым бесцеремонным образом:

– О, а это кто? Новая куколка нашего Эндрю?

Я обернулась на глубокий женский голос. Брюнетка с осиной талией и шикарным бюстом не шла – плыла в нашу сторону. Роскошная, просто сногсшибательно красивая… Стоп, так это же Райна Бердмен! Та самая, что заявляла на Эндрю в полицию! Внезапно я почувствовала острую неприязнь к этой красотке, и еще что-то… Что-то подозрительно напоминающее ревность.

Она обошла меня, оглядывая со всех сторон. Словно приценивалась, решала, стою ли я ее внимания. Потом вздохнула с притворным сожалением:

– Да, сдает наш ловелас… Николас, мог ли ты представить, что твой хозяин выберет после меня такую простушку?

Дворецкий, вытянувшись в струнку, стоял рядом со мной. Его лицо снова выражало лишь сдержанную доброжелательность. Но я уже успела неплохо узнать его, и видела, что он не очень доволен словами новой гостьи.

– Мистер Эндрю не интересуется ничьим мнением по поводу своих привязанностей, мисс Бердмен.

Брюнетка рассмеялась. Несмотря на довольно низкий голос смех у нее был звонким – точно колокольчики зазвенели. Она похлопала мужчину по локтю и я увидела, как при этом скривилось его лицо. Я была права. Райна очень не нравилась ему…

– Ах, Николас… Дипломатичен, как обычно…

Она снова переключила внимание на меня:

– И давно ты здесь, девочка?

Я не решилась проигнорировать этот вопрос, хотя дамочка мне определенно не нравилась:

– Недолго, мисс…

– Райна, крошка. Для тебя – просто Райна. В конце концов, мы же сестры по несчастью. Или скоро станем ими.

Что она такое говорит? Какое еще может быть несчастье? Если не принимать во внимание отъезда Эндрю, я чувствовала себя вполне счастливой.

– Меньше месяца, мисс Райна. А почему вы считаете меня несчастной?

Она снова рассмеялась:

– А как еще можно назвать ту, что связалась с Эндрю? Только несчастной глупышкой. Признайся, ты же влюблена?

Я густо покраснела. Как она может знать это, если я сама сделала это открытие буквально только что? Нет, отвечать на этот вопрос я уж точно не буду! Я презрительно фыркнула, но украдкой бросила взгляд на Николаса. Тот изо всех сил старался сохранить невозмутимость, но явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Влюблена… Так вот, что бы между вами ни происходило – это ненадолго. Хотя, Эндрю наверняка говорил тебе это. В чем ему не откажешь, так это в честности. Он не ищет долгих отношений и прямо говорит об этом. Вот только молоденькие дурочки редко верят в это. А зря!

Она снова окинула меня насмешливым взглядом:

– А в твоем случае все произойдет очень быстро. Извини, но ты совершенно не в его вкусе.

И тут я разозлилась окончательно. Да какое право она имеет обсуждать меня и мои отношения с Эндрю! Она ничего не знает обо мне, так какого черта берется решать, подхожу ли я Эндрю?

– А вы, значит, в его вкусе? Но, насколько мне известно, вы расстались? Точнее, он бросил вас?

Красотка просто побагровела от злости:

– А вот в это не лезь! Между прочим, я продержалась рядом с ним почти год – куда больше, чем все остальные. И уж наверняка в разы больше того, что получишь ты.

Ого! Стоило разозлить ее – и Райна превратилась в настоящую мегеру. Никакой слащавости и напускного дружелюбия. Впрочем, ее злость быстро прошла, снова уступив место снисходительно-презрительному выражению:

– Он уже начал исчезать надолго?

Она осмотрела дом и снова засмеялась:

– Впрочем, зачем же я спрашиваю? Раз его здесь нет, то… Девочка, у меня для тебя плохие новости!

Больше я терпеть это не смогла. Развернулась и бросилась вверх по лестнице, понимая, что если задержусь здесь – просто вцеплюсь ей в волосы.

Только через несколько минут я сообразила, что бегу не в свою комнату, а прочь, на улицу. Видимо, подсознательно я понимала, что не хочу находиться с ней не то, что в одной комнате – даже под одной крышей. Я знала, что она специально хотела сделать мне больно – то ли просто из вредности, то ли от злости, что Эндрю сейчас со мной, а не с ней. Но это не меняло ничего. Она попала в точку, снова подняла все мои страхи.

Эндрю действительно говорил, что я буду с ним только до тех пор, пока не надоем. И, помнится, в тот момент я ничего не имела против того, чтобы надоесть ему как можно быстрее. Но сейчас все изменилось. Сейчас мне было тяжело расстаться с ним даже на эти несколько дней. Что будет, если он решит прогнать меня совсем, навсегда? Наверное, мое сердце просто разорвется.

Но, даже зная, что все это ненадолго, я ничего не могла сделать с собой. При каждой новой встрече я просто таяла. Забывала обо всем – и влюблялась в него все сильнее. Если так будет продолжаться и дальше. Так не лучше ли разорвать все самой, прямо сейчас?