Глава 3

— Да иду я, мегера визгливая, — ворча себе под нос, скорее от ужаса, а не от уверенности, спустилась вниз по скрипящей лестнице, стараясь не грохнуться от дрожи в коленях.

Единственное, что держит меня в сознании — это коробка с вибро-игрушкой, которую я просто не в состоянии отпустить. Только пальцы разожму — мир рухнет! И будет им — фарш из одуванчика. Придумали же — Дикий Одуванчик, реально имечко для девицы с невысокой социальной ответственностью.

Еще пузырек этот в кармашке недобро подогревает мою бестолковую тушку мрачными намеками. «Найдут — сразу казнят». Охрененно. Перспектива просто космос!

Бредовый мир какой-то… Оборотни (хотя я уверена, мужик этот просто свинья, а не волк), алхимики и самое обидное — отсутствие всяких удобств. Одна моя комнатка буквально выла от плесени и запустения, подчеркивая всю трагичность ситуации. Смерть не может быть легкой, верно? Может это мой ад, в котором я варюсь за… Еще бы натворила чего стоящего! А тут считай за так, за просто! Обидно!

— Топай резче! Тут работы валом, — тыкнув в сторону огромной кучи картошки, мини-начальница бросила на столешницу кривой ножик со сломанным кончиком. — Вперед! Или ты теперь морда высоких кровей? Живее!

Проглотив пренебрежительное высказывание, решила взять тайм-аут на осмысление. Ведь по факту я нифига об этом месте не знаю, и ругаться с какой-то девчонкой, навлекая на себя гнев неведомого Олдена, которому я отдалась… Господи, какой же бред!

Рухнув на маленькую наспех сбитую табуретку, положила коробочку с пингвином на колени и приступила к чистке корнеплода. Говорят, труд ведет к просветлению, может и меня осенит, что теперь с этим делать, и как выпутываться. Обычно в фильмах главные герои ищут единомышленников, но тут, кажется, все ненормальные. Или только я. Ведь окружающих похоже все устраивает.

— Ты что делаешь, Сами? — Дородная тетка нависает надо мной тучной скалой и вопросительно выгибает бровь.

— Что?

— Шкурку зачем выкидываешь? Еще и так не аккуратно! Это же самое вкусное!

Немного не догоняя, понюхала овощ в руке.

Нет, картошка. Просто картошка. Они тут что, очистки трескают?!

— Ээээ…

— Пуповник сюда, — прямо к носу подъехал мусорный бак, полный всяких дурно пахнущих отходов. — Шкурки сюда.

Ухнув рядом пустую кастрюлю, женщина вытерла руки о передник и, покрутив пальцем у виска, ушла, оставив меня одну на маленькой кухоньке.

Пуповник, значит…

С ладони черными глазками на меня смотрела наполовину обчищенная картошка, которую никто не ценил. Ценный корнеплод выкидывался из-за бестолковости огромной бабищи, не знающей, что такое пюрешка. Бредовый мир, бредовый…

Но жрать очистки выше моих сил! Я, конечно, догадывалась, что есть в мире блюда и для них, но вашу Машу, не в первую же очередь!

— Нет уж, помогать так по полной, — фыркнула себе под нос, яростно принимаясь за работу.

Неизвестно, когда эта ненормальная гурманка вернется и поколотит меня скалкой за свой ценный продукт. Надо торопиться.

Шустро, словно комбайн, начистила целую кастрюлю и залила водой, с кряхтением забрасывая тару на старомодную печь.

Я такую только на дачах видела, прям раритет, но судя по копоти — использовали ее регулярно, просто не имея альтернативы. Не важно, смогем и сможем.

Пока картоха мирно булькала в кастрюле, я не заметила, как взялась за тряпку, протирая всю пылюку и грязь, оставленную нерадивой работницей. Свинарник, как в таком готовить можно, я просто не представляю. Самим не противно?

— Чем пахнет так? — Басанти влетела в комнату и заинтересованно повела носом. — Лотинка что-то новое готовит?

— Ага, сказала присматривать, — отмазалась я, не выдав своей самодеятельности. — Скоро будет готово.

— Отлично. Посуду помой, растяпа. Грязь тут разводишь.

Молча кивнула, провожая девушку и отправляя мысленные проклятия в хрупкую спину.

Мне бы еще десять минут, чтобы никто не мешал, и я буду довольна собой.

Отыскав что-то отдаленно похожее на толкушку, тщательно ее прополоскала в несильно чистой воде, которая пахла болотом. Да, санитария здесь — беляшная на вокзале.

Крахмалистая субстанция легко позволила размять себя в пюре, и, порывшись в каких-то полочках, зашторенных занавесками, я отрыла ком желтоватого масла. На свой страх и риск лизнула. Топленое. Сойдет.

С молоком было сложнее, ничего похожего не нашлось, и только странная фиолетовая жижа, отдаленно напоминала молоко, за что и была вылита в кастрюлю. Цветное пюре на вкус напоминало обычное, поэтому я не расстроилась, все равно это лучше, чем очистки. Еще бы лучка жаренного, но это уже роскошество, мне недоступное.

— Сами! — Вернувшись, женщина-скала с порога бросилась к печке. — Ты что наделала?! Как я теперь это исправлю?! Баси придет — опять орать будет!

— Да ты попробуй, — не скрывая улыбки, сунула под нос поварихи ложку со своим шедевром. — Жуй, жуй, глотай.

Напуганное лицо не сразу, но просветлело. Выпученные блеклые глаза смотрели на меня с уважением и удивлением, которое она смогла выразить лишь в протяжном «Э-э-э-э».

— Если что, то это ты готовила.

— Но я…

— Лотинка! На стол накрывай! У нас гости, — мегера ворвалась стрелой и без стука, как в прочем и всегда, и потерла кончики пальцев друг об друга, словно шурша купюрами.

— Денежные. Так что давай шустрее! Лучшие шкурки на стол!

— У нас есть кое-что получше шкурок, — лукаво улыбнувшись, взглянула на нерешительную повариху, которая медленно кивнула.

Гости, которых собирались потчевать гребаными шкурками, не задержались с вызовом повара. Меня притараканили к этой сильно богатой компашке уже через пять минут. Все четыре рыла за обе щеки наворачивали пюрешку. Я бы порекомендовала им попробовать еще утреннюю пробежку, но боюсь, мне оторвут язык. Хотя удивительно, как на картофельных очистках отожрались такие хари?

— Дикий Одуванчик? — холодный проникновенный голос ползет по моей спине липкой хрипотцой. Я сильнее сжимаю коробку с пингвином, не осмеливаясь посмотреть в лицо тому, кто сидит во главе стола. — Тебя понизили в должности?

Если из шлюхи в повара здесь считается понижением, то да.

— Теперь полируешь картошку, а не члены?

Я наконец поднимаю лицо. На меня смотрит пепельный блондин с прямыми, зачесанными назад волосами. Обладатель ярко-зеленых раскосых глаз, ровного носа, тонких губ и длинных пальцев, тарабанящих по столу. За счет того, что волосы с височных зон собраны в уходящие за спину косички, я вижу заостренные кончики его торчащих ушей. Не очень широк в плечах. Зато статен. Осанка, которой подиумная модель позавидует. На нем дорого расшитый камзол, орден на груди, перстни на пальцах и серьга в ухе.

Только не говорите, что он тоже был моим клиентом!

Ушастый красавчик кивает какому-то толстопузому коротышке за своим плечом, и тот суетливо бросает на край стола зазвеневший металлом мешочек.

— Двойная такса, если уважишь меня не только этой кашей, — он втыкает ложку в пюре и отодвигает от себя чашку, на которую тут же взглядом голодных шакалят таращатся его дружки.

Я припоминаю наказ того оборотня, Тео, кажется, что мне нельзя ни с кем спать. Но подумав о своих «люкс»-апартаментах, соображаю, что отсюда надо бежать. И желательно не с голой жопой.

Осторожно озираюсь, замечаю, что Басанти занята какими-то другими клиентами, жадно беру мешочек и согласно киваю.

Охренеть! Я только что согласилась на секс за деньги! Очень надеюсь, что этот блондинчик будет так же быстр, как всеми уважаемый альфа. Сунет, вынет и исчезнет. Потому что ничего приятного в сексе, от которого люди сходят с ума, я не обнаружила.

Ушастый встает из-за стола. Высокий, зараза, ладный, представительный. Чем-то напоминает того эльфа, короля Лихолесья. Не помню, как его… Драндулет… Драндуил. Трандуил… Вот, точно! Трандуил! Только у этого брови такие же белые, как волосы.

Я послушной овечкой плетусь за ним на второй этаж, в кабинку с маленьким диваном, дверью у которой служит полупрозрачная шторка. Их здесь штук двенадцать. Половина «закрыта», если это можно так назвать. И я прекрасно вижу, как в них трахают своих шлюшек клиенты: кого раком, кого в рот, кого втроем. Жуть какая!

«Трандуил» впускает меня вперед, и, пока я усаживаюсь на диванчике, задергивает шторку. Мне бы только до послезавтра, до трех ночи продержаться, а там с Голденвальдом, может, до чего договорюсь. Я же теперь еще и богатая. Загребущими руками прижимая к себе коробку с пингвином и мешочек с деньгами, открыв рот наблюдаю за тем, как медленно и лениво «Трандуил» снимает с себя камзол, пояс, рубашку, обнажая прорисовывающие мышцы. Симпатичный такой. Аппетитный. Сладкий.

Я мотаю головой. О чем я думаю! Сейчас это тело будет брать меня, как ему вздумается, то есть драть, как шлюху.

— Ты так напряжена, — замечает он, приблизившись и пальцами приподняв мой подбородок. — Что это? — Тянется к коробке, и я вынуждена показать.

Он вертит ее в руках, усмехается и распечатывает.

— Пользуешься им, потому что больше никто не хочет у тебя лизать?

Дерзко отшвыривает моего пингвина в угол кабинки, откуда доносится глухое: «Ауч! Больно!»

Я вздрагиваю, но меня отвлекает то, что блондинчик опускается передо мной на колени. Глядя мне прямо в глаза шальным, развязным взглядом, он запрокидывает мои ноги на свои плечи, отчего я спиной откидываюсь на спинку дивана.

Моя юбка задирается, пальцем подцепленный край трусиков отодвигается в сторону, и я слышу, как эльф носом втягивает запах.

— Цветок, — мурчит он.

Примерно догадываясь, что у него на уме, я обеими руками сжимаю мешочек с деньгами и молюсь, чтобы там хватило на беззаботную жизнь. Не успеваю дочитать «Отче наш», как горячий язык овалом обводит мои складки.

— О-о-ох! — вырывается у меня пугающе утробно. Глаза сами по себе закатываются. Спина выгибается, словно от этого мурашки передумают по ней бежать. А сердце, ударившись о грудную клетку, разбивается вдребезги и замирает.

Уверенные губы эльфа присасываются в вершине моей интимной зоны, захватывают ощутимую горошину и оттягивают. Меня прошибает пот. Мешок с деньгами выпадает из рук, и пальцы самовольно ложатся на мужскую голову.

Беру свои слова обратно. Секс бывает умопомрачительным, если партнер — не дегенерат! Эльф, причмокивая, вылизывает каждую мою складку, всасывает их в себя так, что у меня внутри все горит и взрывается. Волоски на коже дыбом встают. Кажется, дотронься до меня — и током зашибу.

А когда он языком проникает в мои недра и начинает там орудовать, я не сдерживаю стона. Направляю его, негласно требуя больше, глубже и… грубее! Я почему-то уверена, что он тоже испытывает долю наслаждения от этой игры. Походу, реально улетная пюрешка получилась. За шкурки бы мне, максимум, членом по губам надавали.

Меня пронзает оргазмом, сладко сковывающим каждую мышцу, каждую жилу, мозг, сердце, душу, пятки — абсолютно все. Ощущение, словно по венам ползет лава — горячая, тугая, всепоглощающая. Уши закладывает, сердце трепыхается, пальцы поджимаются. А эльф, не дав мне отойти, поднимается и прилипает к моим губам. Целуя меня жадно, голодно, пылко. Делясь со мной моим цветочным вкусом. Посасывая и покусывая мои губы. Трахая мой рот своим языком. И где-то в короткой паузе, с придыханием шепчет:

— Сделаешь мне приятно в ответ?