Глава 9

Да я и сама не против поговорить! Интересно же, чего еще я о себе не знаю? Прям интригует до дрожи в коленках.

Девочка так и заснула на моих руках. Я осторожно уложила ее на подушку и накрыла одеяльцем. Такая хорошенькая. Как ангелочек. Не удержалась и чмокнула ее в носик.

Олден все это время стоял в дверном проеме, отблескивая то появляющейся, то исчезающей на его коже чешуей. Дождавшись, пока я уложу малышку, он направился в свой кабинет, кивком поманив меня следом.

Там меня снова встретила темнота. От одной маленькой свечки света было меньше, чем от спички. Но я немного сориентировалась, обнаружила диванчик и плюхнулась на него.

Боже, как же устали у меня ноги! И голова шла кругом. И промеж ног пекло.

— Басанти рассказала мне о твоих странностях, — начал Олден, горячей субстанцией перемещаясь во мраке кабинета. — Я решил, что это стресс после интрижки с Халом. Но запечатление с оборотнем, двойная такса от жмота Таурлендиила, твое необычное поведение и безумно сладкое тело… Ты не она, да? Не Самира?

— Какой догадливый, — выдохнула я, елозя задницей на диване и поправляя прожженное платье.

— И где она?

— Я не знаю. И знать не хочу! — выпаливаю яро. — Но согласно более-менее достоверному источнику, она уже не вернется.

Олден сник. Я это кожей почувствовала. Бедолага был так влюблен, а его не ценили, игнорировали, втаптывали в грязь, чтобы в конце концов повесить на него ребенка и бросить. На секундочку мне даже стало его жаль.

— Ты ее любил? — спросила я тихонечко.

— Очень, — признался он, тяжело вздохнув. — Она была необыкновенной. Я встретил ее совсем юной, девственной. Она свято хранила свою невинность до свадьбы и осчастливила меня ею в нашу первую брачную ночь.

— Вы были женаты?

— Конечно! А откуда по-твоему у нас дочь?

Я хотела было заикнуться, что в моем мире наличие ребенка еще не говорит о состоятельности пары, как супружеской, но решила, что это лишняя трата времени. Олден стал бы расспрашивать о моем мире, искал бы выходы, лазейки, чтобы вернуть Самиру. А на мне и так висят оборотень, эльф и пингвин! Самое время открывать зоопарк.

— Вы были женаты, но она работала проституткой в твоем баре? — У меня глаза полезли на лоб.

— Не сразу, — с ностальгией усмехнулся Олден, будто ему приятно любое воспоминание об этой шлюхе. — Она была здесь заведующей, помогала мне. А на последнем месяце беременности я решил дать ей отпуск и взял в помощницы девчонку Басанти. Самира начала ревновать. Думала, я воспитываю ей замену во всех смыслах. После родов и вовсе озверела. Отказалась ухаживать за дочерью, потребовала нанять ей няню и кормилицу, а сама…

— Пошла по рукам?

— Подала на развод и… да, устроилась ко мне на работу, — кивнул он и вздохнул. — Ты считаешь меня сумасшедшим? А я ее правда любил. Надеялся, она одумается, екнет материнское сердце, вспомнит, как счастливы мы были. Держал ее при себе. Под присмотром, так сказать.

— Нет, я не считаю тебя сумасшедшим. Я считаю тебя маньяком, — ответила я.

В голове не укладывалось! Неужели у здоровенного рычащего дракона совсем нет чувства гордости?! Его жену напяливали прямо у него на глазах. Тут же бегала росла их дочь, для которой все это было нормой. А он только и думал, ой ты моя любимая Самирочка, лапочка, заинька, солнышко. Тьфу!

— Она болела Валеонской горячкой, — напомнила я.

— Но она же вылечилась.

— Она сосала у других мужиков!

— Я очень рад, что она ни в чем себе не отказывала.

— Она ни во что тебя не ставила!

— Почему же? Она приходила ко мне, когда оставалась не удовлетворена клиентами.

— КлиентАМИ?

Олден азартно оскалил белоснежные зубы, в полумраке показавшимися мне угрозой.

— Да, Самира была ненасытной. Но я знал, как утолить ее жажду страсти. Она всегда говорила, что я лучший любовник.

— Ты божественный идиот, — выдохнула я. — Да она наверняка всем подряд это говорила, а вы, лохи, велись!

— Она дико трахалась. Иначе ее не назвали бы дикой. А ради секса с ней любой мужчина готов проглотить лесть. — Олден пересек комнату и в мгновенье ока оказался на коленях прямо передо мной. Уставился в глаза и произнес: — Неужели ты скажешь, что тебе не понравилось со мной?

Я сглотнула. Смысл врать, если я все сильнее входила во вкус и признавала, что секс, в принципе, мне нравился. Даже очень. Нет, очень-очень. Черт, я тащилась от секса! От воспоминаний языка эльфа и грубых толчков дракона аж глаза закатила. По телу пошла волна приятной истомы. Стало душно. Перед глазами поплыло. А горячие ладони Олдена, как назло, легли на мои колени и мягко развели их в стороны.

— Ты не Самира, но отдаешься с душой, что ли, — произнес он урчаще. — Может, ты была послана мне в награду за мое терпение?

— Э, нет-нет-нет, — я подгребла под себя ноги. — Я не выйду за тебя. Я тебя не люблю!

— Полюбишь.

— Почему ты в этом уверен? Ты за пять лет не смог добиться Самиры!

— Тебя тронул плач моей дочери, — ответил он с теплотой. — Значит, у тебя есть сердце. Живое. А не черствое, каким стало сердце Самиры…

Громко постучавшись в дверь, в кабинет ворвалась запыхавшаяся Басанти. Оглядев нас с головы до ног, она ревниво сузила свои глазенки.

Ах ты пакость мелкая! Ты тайно влюблена в Олдена!

— Ол, там это… твои братья прибыли.

Дракон медленно поднялся на ноги, развернул широкие плечи и стиснул зубы.

— Они, — продолжила растерянно мямлить Басанти, — просят Дикого Одуванчика. Говорят, она им должна… Тройничок…

Нагрянувшие гости ждали нас во вполне приличных апартаментах. В моем понимании именно эта комната тянула на вип-номер, а не сарай, в который заселила меня Басанти.

Два здоровых мужика, обнаженных по пояс, затягивались дымом толстых сигар, позвякивали кубиками льда в стаканах и слушали тихую музыку. Казалось, их обволакивает густым туманом, наползающим из ниоткуда. Настолько загадочными и пугающими они выглядели: их прожигающие глаза, хищный оскал, ширина плеч, крепкие руки, твердые мышцы. И от них веяло всепоглощающим огнем.

— Пришла, — утверждает отрезвляющее шипение брутального красавчика, и я рефлекторно прячусь за Олдена.

Из коридора доносится глухой злорадный смешок Басанти.

Ужас — это мягко сказано. Меня охватила дикая паника, какую я не испытывала даже в детстве, когда меня сбросили в реку, чтобы научить плавать. Мои пальцы впились в мужскую руку. От головокружения начало мутить.

Олден захлопнул дверь, едва не прижав любопытный нос Басанти, и развернулся к своим братьям.

— Давненько вас не было, — фыркнул им совсем не в гостеприимной манере.

— Да, мы слышали, за это время Самира стала Диким Одуванчиком, — усмехнулся блондинистый, сузив ледяные синие глаза.

— После того, как вы развратили ее! — рявкнул Олден.

Опаньки, вот это новости! Значит, Самира не сама доперла до мысли стать проституткой, ее родные братики мужа к этому подтолкнули. Ну и гады!

— Не развратили, а помогли найти ей себя, — уточнил брюнет с вьющимися длинными волосами. — Ну же, сахарочек, выходи, — поманил он меня, и у меня вмиг ноги вросли в пол. — Мы с пустыми руками.

Его взгляд упал на повязанную золотой лентой коробку.

— Ей ничего от вас не нужно! — Олден сделал шаг вперед, угрожающе сжав кулаки.

— Даже приглашение на бал в императорском дворце самого Крайтона? — коварно улыбнулся блондин и пригубил янтарный напиток.

Бал? Императорский дворец? Крайтон? А ведь Хал говорил, что он принц! Зачем его отцу приглашать к себе шлюху, применившую к его сыну магию? Если верховный монарх цивилизованного мира выяснил, что Самира причастна к бедам Хала, то рано или поздно до меня доберутся, и я пострадаю из-за ее проделок! А я хочу жить!

— О, я очень хочу пойти на бал! — Я выскочила из-за Олдена и кинулась к коробке. Развязала бант, откинула крышку и вынула красивое шелковое платье с глубоким декольте и пышной юбкой. Еще там лежали туфельки, украшения, веер, клатч.

— Нравится? — сверкнул глазами брюнет, положив свою руку на выпуклый пах.

Я сглотнула, поняв, что эти дары надо отработать. Да и Басанти заикнулась про долг Самиры… Я сглотнула еще раз, вспомнив про тройничок.

— Это не Самира! — процедил Олден. — Она никуда не едет и ничего вам не должна!

— Ой, уймись! Что ты несешь? — нервно усмехнулась я, а у самой пальцы задрожали и ладони вспотели.

Мне важно обо всем рассказать императору Крайтона до того, как он организует мою казнь.

Олден кинул на меня хмурый взгляд, скрипнул зубами и цыкнул. Все его широкое лицо пошло пятнами, на коже запереливалась чешуя, как и у его братьев. Похоже, так драконы демонстрировали свои серьезные намерения.

— Все хорошо. Иди, — настойчивее сказала я ему.

Он схватил меня за локоть и оттащил в сторону. Склонившись к моему лицу, гневно прошептал:

— Что ты задумала?

— У меня планы на Крайтон, — ответила я, не переставая улыбаться его братьям-извращенцам.

— Да, я помню об альфе.

— Я не про него. Плевать мне, с кем он там запечатлелся. Меня интересует будущее той маленькой девочки, которую я только что держала в своих объятиях.

— Моя дочь? — удивился он.

— Я много лет мечтала стать мамой. Впервые в жизни я услышала это слово. Тебе не понять, а во мне что-то всколыхнулось. И я не хочу ей участи ее мамаши. Нельзя ей оставаться здесь, в этом окружении. Ей нужно расти в приличном обществе!

Олден взглянул на своих братьев, поморщился и буркнул:

— Тоже мне — приличное общество.

— Доверься мне, — попросила я его с мольбой. — Ты же не ревнивый. Я тебе не жена. Просто пережди, пока мы закончим.

Он тяжело вздохнул, подняв лицо к потолку.

— Блондин — это Луу, мой младший брат. Второй — Мангус. Наш старший. Они солдаты императорского флота Крайтона. В увольнении бывают редко, так что парни ненасытные.

— Я справлюсь, — ответила я, хотя не столько уверенная в своих силах, сколько не желая слушать эти до мурашек пугающие предупреждения.

— Удачи.

Олден еще раз взглянул на своих братьев и вышел, громко хлопнув дверью.

Музыка стихла, и в комнате повисла тишина. У меня застучали зубы. По позвоночнику пополз липкий мороз. Мне предстояло переспать сразу с двумя мужчинами, длительно испытывающими сексуальный голод. Я даже не представляла, переживу ли эту ночь! Меня подстегивало лишь желание попасть в Крайтон. Судя по слухам, там люди жили хорошо. А так как судьба Хала теперь зависит от меня, он никуда не денется и станет моим консультантом. Ведь хочет же он вернуть себе былой облик и вернуться на трон!

— Не стесняйся, сахарочек, — проурчал Мангус, поставив опустевший стакан на деревянный подлокотник кресла. — Начинай. Раздевайся.

На непослушных ногах я вышла из тени, остановилась на середине комнаты и принялась стягивать с себя обрывки платья…